Художник своего дела

На следующее после пьянки утро Ифань чувствовал себя восставшим из небытия. Еще минуту назад его не существовало, но назойливая телефонная трель буквально выбросила его тело из кровати в реальность. Пробуждаясь в процессе полета к тумбочке, он больно саданул колени, затем локоть, а потом все же ухватил источник мерзкого звука. Боль отрезвила его ровно настолько, чтобы понять: он безбожно опоздал на работу, и ему звонит начальник – больше некому в такое время. Ифань мазнул пальцем по экрану, принимая вызов, и поднес трясущуюся руку к уху. - Уже выехал, скоро буду! – исполнительно рявкнул он, прижимая свободную ладонь к глазам, чтобы унять головокружение. - Мне приятен твой энтузиазм, Ифань, но, боюсь, не стоит, - мягко и как-то слабо рассмеялся знакомый голос. - Тао? – с временным облегчением выдохнул Ифань. – Ну, ты вроде живой. Хорошо. - Ну, знаешь… - устало проворчал тот в ответ. – Ты до дома-то добрался? - К удивлению, да. Ты, я так понимаю, тоже? Ничего не помню… - Совсем ничего? У меня провал в памяти только с момента, когда мы поймали такси, и до дверей квартиры. Мои парни сказали, что нашли меня под дверью, когда вышли за пивом. Я чуть-чуть не добрался сам. - Твои парни?.. - Вместе живем. Снимаем комнату в общежитии. Как там? А-а, сожители. Ифань забрался обратно на кровать, устраиваясь в полусидячем положении. Каждое движение отзывалось тупой болью во лбу. - У меня вылетело из головы все, что после тоста за процветание популяции горностаев. - А, так это почти самый конец, ничего особо примечательного потом не было. Ты помнишь, что обещал скатать меня туда-обратно на машине в выходные? Пару секунд Ифань припоминал, о чем идет речь, а потом честно признался: - Да, было такое. Обещал – сделаю. - Хорошо… Ладно, я звонил увериться, что все в порядке, и раз уж ты жив-здоров, пойду-ка я с чистой совестью еще посплю. - Давай, пока, -  распрощался Ифань, дождался, пока Тао сбросит вызов, и тогда, кинув трубку на кровать, встал, чтобы сходить за водой. Разговор несколько привел его в чувство, но он все еще расплывался сознанием. Живительная влага отчасти смыла гадкий привкус во рту и несколько уняла отчаянное желание выхлебать средних размеров озеро. Глотая воду, Ифань попробовал подумать, как выкрутиться перед начальником и как вообще работать, но голову сдавило с новой силой, и он вынужден был оставить попытки немедленно разрешить ситуацию. Единственное, что он все же сделал, - проверил входящие и к своему ужасу обнаружил пять пропущенных от босса. Ничего хорошего это не сулило, и в его душе поднялась новая волна негодования на Тао. Если бы не его легкомысленное «Еще по паре шотов, погнали!», все было бы как всегда, и ничто не помешало бы явиться на работу вовремя и в трезвом сознании. А что, если проступок отразится на повышении? Что, если его сочтут недостаточно ответственным, и главный претендент на должность сменится? В своем раздражении он дошел бы до того, что перезвонил и ясно обозначил нежелание общаться дальше, но новый звонок от начальника прервал его кипение, действуя как ледяной душ. Поступая на автомате, Ифань принял входящий. Он готовился к тому, что его, как минимум, отчитают, но в итоге все прошло совсем неплохо. На счету Ифаня это был первый пропуск без предварительного уведомления, и начальник, зная его безупречную репутацию, предположил, что с ним произошло нечто нехорошее, его тон был озабоченным, а вовсе не гневным. С облегчением пользуясь заблуждением босса, Ифань притворился больным и с благодарностью принял отгул. Конечно, неправда тут же камнем осела в душе и начала давить на совесть, но это было лучше, чем сознаться, что весь предыдущий вечер и потом полночи он напивался с малознакомым безбашенным парнем. Расквитавшись со звонком начальника, Ифань расслабленно зарылся в скомканное одеяло и проспал еще пару часов. В следующий раз он проснулся уже куда более трезвым, а после прохладного душа так вообще начал чувствовать себя нормальным человеком. Головная боль прошла, передвигаться и думать стало уже не так трудно, хотя все еще неприятно. Ифань устроил себе поздний завтрак с большой кружкой крепкого кофе, посмотрел выпуск дневных новостей и, освеженный, вернулся в спальню, где включил ноутбук, а с телефона отправил сообщение подружке, спрашивая, свободна ли она для звонка. Прошлым вечером он не вышел с ней на связь и теперь предполагал, что наслушается множества нелестных характеристик. Морально он был готов к возмущению, но, как и в случае с боссом, реакцию не предугадал. Появившаяся на экране Мэй смотрела на него таким же сонным взором, каким и он на нее. В ее облике сквозило равнодушие и даже просматривалась капелька нежелания разговаривать, но поскольку и сам был в таком состоянии, Ифань не придал этому значения. - Доброе утро, милый, - зевая и прикрывая рот изящной ладошкой, поприветствовала Мэй. - Привет, красавица. Не выспалась? Та кивнула. - Вчерашняя вечеринка у спонсора затянулась. Мне кажется, я перебрала. Но, вроде бы, слава богу, ничего нелепого не совершила. Больше такого не повторится, мне стоит лучше контролировать себя, даже если спонсор очень настойчив. На мгновение у Ифаня мелькнуло нехорошее подозрение по поводу настойчивости упомянутого спонсора, но он быстро отбросил все смущающие мысли: конечно, Мэй не поддалась бы служебному роману, и уж точно не стала бы сообщать ему об этом между делом. Ифань устыдился самого себя. - Ты смотри, как мы с тобой синхронно, я вчера тоже хватанул лишку… - с благодарностью ухватываясь за общую тему, начал он развивать разговор. - Хватанул?.. – она тут же посуровела. – Почему ты не на работе, в чем дело? - Тупо проспал после пьянки, - неприятно пораженный ее менторским тоном, ответил он. – Босс дал отгул, он думает, я болен. Услышав это, девушка уставилась на него прожигающим сквозь километры взглядом и даже скрестила руки на груди, как это всегда делала мама Ифаня, с которой Мэй была знакома с детства. - Ты наврал начальнику? – грозно вопросила она, становясь удивительно похожей на отчитывающую школьника госпожу У. – Что ты делаешь, У Ифань? Считаешь, все сойдет с рук? О будущем не задумываешься? Ее голос звенел в ушах, Ифань испытал острое чувство дежавю. Мэй дословно повторяла слова его матери, с той же интонацией, с тем же выражением лица. На его памяти она впервые вела себя так. Но и он раньше не давал поводов такому резкому недовольству. - Мэй, золотце, ты чего, - попробовал смягчить ее Ифань, примирительно улыбаясь и втайне полагая, что его улыбка выглядит глупо. – Это впервые. Я в любом случае не допущу больше подо… - Все случается впервые, а потом идет по накатанной! - Ты говоришь, как моя мама. Будь любезна, уймись, - холодно проговорил Ифань, тоже скрещивая руки. - Ты что-то имеешь против собственной матери? Она чудесная женщина! – взвилась Мэй. - Не утрируй. Я достаточно ответственный, чтобы понимать последствия поступков и не вести себя как кретин. У всех случаются ошибки, но я сделал выводы и больше не собираюсь с Тао… - Ах, Тао! – неблагозвучно взвизгнула девушка и зло тряхнула спутанными с ночи волосами. – Тот художник, да? Ты же сам говорил, что он неподходящая компания, но продолжаешь вестись! Порви с ним все контакты, иначе твое будущее под угрозой! Ифань от изумления приоткрыл рот и взъерошил начинающий ныть затылок. - Ты не в себе, Мэй. Ты преувеличиваешь. Он не способен повлиять на мое будущее. Он прохожий, понимаешь? и если не впишется в мою жизнь, надолго в ней не задержится. - Мне не нравится твой прогул, и если это из-за того парня, то и он мне не нравится. Избавься от него. Ифань неприязненно обвел взглядом натянутую, как струна, напряженную фигурку своей девушки. Она могла сколько угодно метать молнии взглядом, но, к ее сожалению, Ифань приобрел отличную закалку еще в детстве, живя под одной крышей с властной женщиной. На него бесполезно было давить. Он сразу замечал и пресекал поползновения на свою свободу. - Я думаю, ты не вправе указывать мне, с кем общаться и как поступать, - сдержанно проговорил он, возвращая подружке на ее возмущение безразличный взгляд. И то ли его слова дошли до нее, то ли она побоялась его рассердить, только Мэй внезапно сникла, потеряла учительский вид и превратилась в обыкновенную капризную девочку, страдающую от недосыпа и серьезных разговоров. - Ах, отстань, ты сегодня не милый! Противный и занудный. Поговорим потом. Я устала после вечеринки, мне надо прийти в себя, ты не видишь? - Да, поговорим потом, - безэмоционально сказал Ифань и не мешкая отрубил связь. Сила, с которой он захлопнул крышку, вполне могла нанести ноутбуку вред. Он давно знал Мэй, с самого детства, их отцы были партнерами и часто встречались в неформальной обстановке. Мать Ифаня обожала девочку. Когда та приходила в гости, она уделяла малышке чуть ли не больше внимания, чем собственному ребенку, и уж явно сильнее потакала ей. Ифань, сколько себя помнил, всегда был равнодушен к Мэй и, может быть, немножечко зол на нее. В детстве она казалась ему соперницей, отбирающей любовь матери, которая почему-то никогда не была так строга к девочке, как к сыну. В школьном возрасте девчонка пропала из виду – отец увез ее на обучение в другую страну. Снова же он столкнулся с Мэй на последних курсах института, куда она перевелась из-за границы, возвращаясь на родину вслед за отцом. Мэй расцвела, ничего не скажешь. Красивая, стильная, умеющая вести себя в высшем обществе, она быстро стала предметом ненависти львиной доли однокурсниц Ифаня и объектом желаний однокурсников. Ифань относился к ней как к данности. Это она устроила им первое свидание, а он пассивно согласился с ней встречаться. А почему бы и нет? Девушка являлась общепризнанной красавицей, имела высокий статус, да к тому же сама проявила инициативу. Она была удобной. А Ифань встречался с девушками только потому, что так принято – также, как чистить зубы по утрам и платить за квартиру. В большей степени он оставался равнодушен даже к самым эффектным цыпочкам, поэтому не удивительно, что из всех он выбрал Мэй – она хотя бы была ему знакома и не вызывала лишнего раздражения у матери. Они встречались уже больше двух лет, и на его памяти она впервые повела себя так явно диктаторски. Ифань надеялся, это единичный случай, потому что терпеть рядом с собой вторую мамочку не смог бы. Новое открытие неприятно поразило и насторожило его, ему было о чем подумать.     Своим поведением Мэй вызвала у Ифаня реакцию, обратную той, которую хотела получить. Чаша весов мгновенно качнулась в пользу Тао, и Ифань думать забыл о настороженности по отношению к нему. Он был уже взрослый, чтобы адекватно оценивать реальность и понимать: художник вовсе не плохой человек. Но Тао не вписывался в накатанную схему – вот что напрягало Ифаня, и именно это напряжение, удерживающее его на отдалении от парня, вдребезги разнесла Мэй. Пожалуй, Ифань просто еще не до конца избавился от детских обид, и его тянуло сделать назло «мамочке», но как бы то ни было, его чувства к обаятельному художнику сильно потеплели. Тао звонил еще пару раз среди недели, а однажды Ифань и сам проявил инициативу. После этих разговоров у Ифаня значительно повышалось настроение, чего не скажешь о созвонах с Мэй. Теперь, когда у него был пример живого веселого общения, ему стало чудовищно скучно с ней. Он зевал от воодушевленных рассказов об удачных сделках, путался в именах многочисленных начальников, не понимал, о чем она вообще говорит – в общем, все было как всегда, с той разницей, что теперь Ифань не мог с этим мириться. Но все же, стараясь быть хорошим бойфрендом, он пытался принимать участие в ее жизни, как мог, и угрюмо отмечал, что она, с ее стороны, не делает для него того же, а как только он заводит разговор о важном ему, сразу дает понять, что ей неинтересно. На фоне всего этого Ифань ждал субботы, как праздника. А когда она наступила, его приподнятое настроение не омрачило даже то, что для встречи Тао выбрал раннее утро, и вставать пришлось ни свет ни заря. Ифань подобрал его на автобусной остановке на окраине города. Тао сгрузил в багажник выцветший рваный рюкзак, пластмассовое ведерко и переносной генератор, бывший когда-то малиновым, а потом без лишних топтаний на тротуаре, лихо нырнул в салон на переднее сиденье. - А генератор и ведро зачем? – полюбопытствовал Ифань, занимая водительское место после того, как помог распихать вещи. - Пригодится, - уклончиво ответил Тао, поворачиваясь всем корпусом в сторону Ифаня, чтобы удобнее было пристегиваться. Щелкнули оба их зажима, и синхронно поднимая головы от фиксаторов ремней безопасности, они столкнулись прямыми взглядами. На близко склоненном лице парня тут же появилась светлая улыбка, отчего Ифань почувствовал разрастающийся шар тепла в груди и бездумно улыбнулся в ответ сам. На недолгий, но невыносимо сильный миг ему захотелось сократить дистанцию и... но он даже не успел понять, что именно последует, как Тао переключил внимание на навигатор и занялся проложением маршрута. Отчего-то Ифань почувствовал себя обделенным.   - Нам около часа ехать, если пробка на выезде не рассосется, - проинформировал Тао, на шарнире разворачивая навигатор к водителю. Ифаню было практически все равно, куда они едут, он даже не посмотрел конечный пункт, доверившись зеленой линии, проложенной поверх светло-серых дорог на карте. Тао не посвящал в подробности своего плана, а Ифань не спрашивал, он просто радовался возможности сменить обстановку и отдохнуть в компании. Во время пути они почти не разговаривали, и все же тишина не была неловкой. Ровный асфальт гладко стелился под колеса, отрывисто мелькала разметка. И только на выезде из города, как предсказывал Тао, пришлось постоять в пробке. Однако промаявшись на недлинном участке дороги, дальше они проскочили как оливка по разлитому маслу. Ифань начал беспокоиться о пункте назначения только когда выехал в промзону, а навигатор показал конечную точку на территории, явно принадлежащей какому-то заводу. - Тао, проверь, мы где надо? - попросил Ифань, сильно сбавляя скорость и заставляя машину тащиться вдоль высокого бетонного забора. - Ага, все ок, - беспечно подтвердил тот, - смотри, вон там впереди удобная стоянка. Недоумевая, Ифань вырулил на заасфальтированный съезд и заглушил машину. - Здесь? - еще раз уточнил он. - Здесь, здесь, - нетерпеливо отозвался Тао, - помоги мне выгрузить вещи. Ифань взял на себя генератор и ведро, а Тао, закинув на плечо рюкзак, с уверенным видом подошел вплотную к стене и запрокинул голову. Бетон возвышался над ним еще на добрых полтора метра. - Ну, что, придется лезть, - серьезно возвестил он. Ифань смерил скептическим взглядом высоту и задержался на перевитой в три спирали колючей проволоке на самом верху. - Ты мне нравишься, но, чур, ты первый, а я посмотрю, - открестился Ифань, пятясь назад к машине. - Эй! Куда пошел! - приближаясь широким шагом, возмутился Тао, схватил за рукав и потянул к стене. - Вот тут разрушено, есть за что уцепиться. Вперед! Ифань обреченно осмотрел выбоины и бросил взгляд через плечо. - Куда ты нас ведешь? Это же охраняемая территория! Отделают так, что мало не покажется. - Только если поймают! - легкомысленно отмахнулся Тао. Ифань умоляюще уставился на него и получил в ответ непробиваемо непреклонный взгляд. И лишь когда он начал свыкаться с мыслью, что нет иного выхода, кроме как лезть через колючую проволоку на территорию, где наверняка сторожевые собаки, Тао взахлеб расхохотался, сгибаясь пополам и выстонал: - Ой, прости, не удержался. Ты выглядишь таким забавным, когда встаешь в тупик. Хотел еще раз полюбоваться. На самом деле все проще, вход там, - Тао махнул рукой вправо и двинулся в том же направлении. - Я ведь мог и обидеться, - беззлобно попенял Ифань, догоняя и шагая в ногу. - Ну, извини, больше не буду, - улыбаясь, ответил Тао. Через несколько метров и вправду обнаружилися въезд для машин, перекрытый решеткой. Пара прутьев в середине были погнуты, образовывая неширокий лаз, в который Тао легко проскользнул, втягивая следом рюкзак. Ифань остановился на месте. - Слушай, я-то еще худо-бедно протиснусь, но генератор застрянет, - сообщил он, примеривая малиновый ящичек к дырке. - Что поделать, придется перебрасывать, - философски заключил юноша. Дабы проверить выполнимость этого предложения, Ифань провел мысленный эксперимент, по итогам которого счел идею нереальной. Вариантов было два: либо генератор с оглушительным грохотом приземлялся на бетонные плиты, отчего у него трескался пластмассовый корпус и, возможно, он вообще выходил из строя, либо Тао эффектно ловил его в полете и тут же падал, утягиваемый его массой, помноженной на ускорение, в результате чего ломал ребра или получал ушиб внутренних органов. Ифаню все это сильно не нравилось, однако Тао оставался безмятежно спокоен, будто и не в него собирались кинуть килограммовым ящиком. - Опять прикалываешься? - внезапно осенило Ифаня. - Ты смотри-ка, стал быстрее соображать, - притворно посетовал Тао. - Тут есть маленькая хитрость. Сейчас. Он бросил рюкзак, присел на корточки и вынул из него складной нож, потом отошел к самому краю решетки и начал что-то ковырять. После непродолжительного вытягивающего душу лязганья, замок поддался, и Тао откатил решетку в сторону ровно настолько, чтобы сумел пройти Ифань. - Это существенно все упрощает, - сказал Ифань, заходя на огороженную территорию, - но ты уверен, что эта прогулка не выльется нам в крупные неприятности? - Мы на старой красильной фабрике, тут давно все заброшено, - пояснил Тао, задвигая решетку обратно. - Я уже осматривался, ничего и никого опасного тут нет. - Ну, ладно, - вынужденно согласился Ифань. Они зашагали по выложенным вместо асфальта большим, в два шага, бетонным плитам, в щелях между которыми пробивались жесткие сорняки. Впереди виднелись два длинных скучных здания с заколоченными дверьми и окнами, справа и слева находились несколько ржавых ангаров. Ифань очень скоро понял, что Тао прав: кругом царило запустение, и не находилось никаких признаков присутствия человека. Только обойдя одно из зданий и двинувшись вдоль него, они увидели однотонные каракули граффити и кучку разбитого бутылочного стекла, но эти следы явно были давнишними и успели покрыться пылью, поистереться. Тао завел в укромный, позеленевший от проросшего на стенах и плитах мха, закуток под пожарной лестницей рядом с водостоком и сбросил рюкзак. - Приплыли, - констатировал он. Ифань последовал его примеру и тоже аккуратно опустил свою ношу. Не успел он разогнуться, как Тао кинул ему складной нож. От неожиданности Ифань чуть было не выпустил его из рук, но изловчился и сумел удержать. Тао открыл точно такой же нож и с энтузиазмом проговорил: - В общем, задание такое: наковырять побольше мха и сложить в ведро. Погнали. Первые минуты Ифань просто недоумевал, глядя, как Тао на корточках увлеченно соскабливает изумрудное покрывало, а потом подошел к стене, где по трещинам проросло особо много мха, и, вдыхая сырой лесной запах, принялся помогать. - Хочу попробовать живые граффити, - раздался за его спиной поясняющий голос Тао. - Если все сделать правильно, мох можно будет нанести как краску. Ифань оторвал особо жирный пласт и с наслаждением бросил его в ведро, Тао издал одобрительный возглас. - Лесной мох не подходит, нужно сразу брать тот, который растет на постройках. Так больше шансов, что приживется. Как тебе сама идея? - Я пока не понимаю, как это, но звучит интересно, - признался Ифань. Вдвоем они методично соскабливали покров, понемногу заполняя ведро. Было тихо, солнце рассеянно светило сквозь облачную дымку. Ифань искоса поглядывал на Тао, рассматривая, как двигаются его лопатки под серой толстовкой и как напрягаются обнаженные предплечья, пока он водил по плите ножом, направляя лезвие большим пальцем. Они проработали не так уж много, когда Тао заключил, что набрано достаточно, и полез в рюкзак за остальными нужными вещами. На раскорябанной плите очутились две банки пива, плотно закупоренная сахарница, двухлитровая бутылка с водой, малярные кисти, мел и, под конец, блендер. Тао промыл мох в стакане блендера, а грязную воду выплеснул в стороне. Следуя указаниям, Ифань добавил в стакан сахара и пива, пока Тао возился с проводами и генератором. Наконец, смесь была приготовлена, генератор запущен, и Тао торжественно включил блендер, который тут же зажужжал и задергался на неровной поверхности. Странно было наблюдать, как посреди полуразрушенной заросшей промзоны работает бытовой электроприбор. Ифань ухмыльнулся, представив на мгновение, будто они с Тао элита постапокалиптического общества, у которых еще осталось немного электричества и такая роскошь, как блендер. Тао заметил его усмешку и тут же захотел узнать, чем она вызвана. Ифань поделился своими мыслями, которые Тао с удовольствием развил, предлагая насладиться "чудесным коктейлем из мха, пива и обогащенной минералами почвы". - Только для красавчиков, - соблазнительно понижая голос и намекающе дергая бровями, сказал парень и протянул руку со стаканом, внутри которого по стенкам стекала неаппетитная бурая масса. - Ну, только если предлагает красавчик... - расхохотался Ифань и, тоже двигая бровями, принял "коктейль". Градус общего настроения быстро подскочил, и оба громко и наперебой продолжили обсуждать тему, а закончилось все тем, что Тао обмакнул пальцы в жижу и оставил на щеках Ифаня по две камуфляжные полосы. Этого Ифань не стерпел и сделал Тао подсечку, от чего тот забавно и неуклюже плюхнулся на землю, случайно выбивая из рук стакан. Почти вся смесь вытекла, но они не расстроились, а просто повторили всю процедуру получения "краски" из мха с начала. Наконец, все было подготовлено, и Тао, сжимая в перепачканных пальцах белый мел, завис перед выбранной ими стеной. - Хочу нарисовать что-то совсем простенькое для пробы, - пояснил Тао, - например, что-то типа... вот этого. Он спорыми движениями за пару секунд набросал изображение Сатурна с кольцом. - Неплохо, - одобрил Ифань. - Нарисуй что-нибудь и мне, а то я сам даже имя свое нормально не напишу. Тао кивнул, ненадолго задумался, а потом запечатлел силуэт кита, выбрасывающего фонтан воды. - Пойдет? - Здорово! - Я закрашу тебе область, которую надо будет замазать нашим коктейлем, - сказал Тао и принялся небрежно заштриховывать тело кита, обходя глаз и небольшую область под плавником. Ифань благодарно угукнул и взялся за кисть. В скором времени они уже оба сосредоточенно водили кистями по стене. - Никогда ничем подобным не занимался, - между делом воодушевленно проговорил Ифань. - Да я сам только сейчас собрался попробовать, - рассеяно ответил Тао. - Посмотрим, как получится. Если все удастся и граффити будут жить, сделаю что-то более масштабное и сложное. У меня есть пара подходящих набросков... Вообще, первые несколько дней хорошо бы приезжать сюда и сбрызгивать из пульверизатора мох, чтобы он не сох. - Съездим! - решительно заявил Ифань. - Завтра, по крайней мере, точно. Выходной же. Тао мельком улыбнулся ему, а потом отвернулся и с довольной улыбкой продолжил закрашивать кольцо Сатурна. Заканчивая работу, Ифань ощутил, как проголодался и подумал о том, чтобы свозить Тао в какой-нибудь ресторан. Но тот оказался предусмотрительнее и, омыв руки сначала Ифаню, а потом себе, извлек из своего бездонного рюкзака клеенку и контейнер с бутербродами. Ифань восхищенно простонал и вскрыл непонадобившуюся банку пива. - Ты умник из умников! - воскликнул он, помогая разложить бутерброды на крышке контейнера. - Я просто так и предполагал, что мы тут надолго. Кстати, вода фильтрованная, можешь пить. Небольшой пикник стал отличным завершением проведенных работ. Голодному Ифаню казалось, что он давно не ел ничего вкуснее аккуратно составленных сэндвичей. Кушая, он бессознательно отметил и восхитился, какими ровными ломтиками нарезана курица, и как тонко напластован сыр, будто Тао был мастером по нарезке в серьезном ресторане. - Йащаслив, - неразборчиво, но искренне возвестил Ифань, откидываясь к тянущей промозглым холодом стене после того, как прикончил последний кусок. Тао лениво ухмыльнулся, глотнул воды, прополоскал рот и, к изумлению Ифаня, растянулся во весь рост на клеенке, укладывая голову ему на бедра. Ифань застыл с приоткрытым ртом. День клонился к вечеру, воздух прояснился от мутной капельной взвеси, дышалось легко. В свете косых лучей четко просматривались трещинки в цементе, а от каждой травинки вырастала несоизмеримо большая тень. В наступающем вечере таилось что-то фантастическое, и все окружающее лишь подчеркивало оторванность от других людей, отчего и вправду создавалось постапокалиптическое настроение. Но было спокойно. Ифань чувствовал себя умиротворенным и счастливым. Тао глядел на него снизу вверх смутно поблескивающими глазами. Ифань медленно, неосознанно начал наклоняться, в тот же момент Тао приподнялся на локте. Их губы встретились, и Ифань, жадно вдохнув ясного легкого воздуха, полностью упал в поцелуй. Губы юноши были упругими и подвижными, от его кожи пахло чем-то родным, а от шеи, на которую Ифань уложил ладонь, тянуло жаром. Поцелуй вышел естественным, как глоток чистой воды, а за ним сразу же, как только Тао устроился удобнее, последовали новые. Одурманенный Ифань упивался им. С каждым прикосновением, казалось, в его грудь вливается расплавленное золото, но не обжигает, а греет и распределяется по всему телу. Стало жарко, в ушах шумело, сердце то замирало, то колотилось, как бешеное, так что будь Ифань нездоров, обязательно забеспокоился бы. Но он ощущал себя как раз-таки здоровым и сильным. Он искрил от близости Тао, от его касаний, запаха, вкуса, чего не случалось раньше при пресных обязательных поцелуях с девушками. И чувствовал: его реакция наконец-то такая, какая должна быть, а весь его предыдущий опыт - не более, чем безжизненный заменитель. Пылкий восторг, с которым Ифань целовал Тао, казалось, навсегда влился в каждую клеточку его тела, вплелся расплавленным золотом. И Ифань был готов поклясться, что с Тао творится то же самое. Со временем жадные и порывистые, но немного бестолковые поцелуи сменились протяжными и ритмичными, при которых утолившие первую жажду Ифань и Тао стали подстраиваться друг под друга. Касание становилось более медленным и чувственным, и в итоге оба замерли, соприкоснувшись лбами и дыша в губы. - Думаю, пора возвращаться, - слабо проговорил Тао, вопреки словам сильнее притягивая к себе Ифаня. - Не хочу. - И я. Но... - Я понял, понял. - Мы же еще увидимся завтра. - Обязательно. Тао отпустил Ифаня и, смущенно и неловко, принялся собирать свои вещи. Ифань помог ему в этом. В голове постепенно прояснялось, наэлектрезованность заменилась теплом. Взвалив рюкзак, Тао двинулся в сторону ворот, попутно дотрагиваясь до Ифаня в призыве следовать за собой, и тот ощутил, что прикосновение ощущается родным и знакомым, будто всю жизнь Тао был рядом. Тао аккуратно запер за ними ворота, а потом, уже в машине, попросил подвезти до торгового центра рядом с его домом. - Мне надо закупиться едой на всех моих ребят. Я сегодня вроде как дежурный и давно должен был вернуться. Парни уже, небось, решают, каким способом меня казнить за то, что лишил всех обеда и ужина, - все еще немного обалделым тоном сказал Тао. - Будет сделано, - пообещал Ифань. Дорога обратно прошла в молчании - Тао упорно не хотел поддерживать разговор. Но Ифань не мог его винить, он и сам чувствовал себя так, будто его хорошенько встряхнули над пропастью. Пробок на въезде в город не было, они довольно быстро добрались до означенного торгового центра, а там Ифань нарочно поехал в самый дальний, темный и неудобный угол подземной парковки, мечтая вдали от лишних глаз получить еще один поцелуй. Ему даже не пришлось намекать: едва машина остановилась, Тао моментально отщелкнул ремень и потянулся к его лицу. Они никак не могли отказаться от близости, рискуя вплотную заняться друг другом прямо в машине на стоянке, так и забыв про орду голодных парней, но внезапный стук, глухо донесшийся до изолированного от внешней среды салона, заставил Тао подпрыгнуть и обернуться к своему окну. Ифань приоткрыл стекла, впуская звуки внутрь, и они с Тао услышали крики вперемешку с ударами. - О, черт, - взволнованно прошептал Тао, приникая к окну. Ифань тоже передвинулся к нему и выглянул. Там, на плохо освещенном пятачке, человек в маске зло пинал голосящего мужчину. Рядом в пыли валялись дорогое портмоне и брендовая сумка. Пришедший в ужас Ифань начал лихорадочно соображать, что делать. - Я видел у въезда на парковку охранника, ты беги за ним, а я... - горячо зашептал Ифань. Тао кивнул, но вместо того, чтобы выполнить его указания, выскочил из машины, пулей подлетел к ближайшей колонне и, сорвав защитное стекло, врубил пожарную тревогу. Нервно взвыла сирена. Отчаянно не желающий получить по морде Ифань все же бросился на подмогу избитому мужчине, однако драться ему не пришлось: человек в маске, вспугнанный пожарной сиреной, бросился бежать, и Ифань даже при наличии желания не сумел бы его догнать. Тао поспешил к нему, и они оба склонились над скрюченным в пыли мужчиной. Тот в ужасе глядел на них бешеными глазами и вопил, чтобы его не трогали. - Успокойтесь, мы хотим помочь вам, - попробовал вразумить Ифань, но тот даже не слышал, просто продолжал голосить. Тао потянул Ифаня за рукав. - Уходим отсюда. В машину. Быстро. - Нет, мы не можем, нужно оказать ему помощь, - возразил Ифань. - Мы уже все сделали. Он цел, просто напуган! - С чего ты взял? Вдруг у него что-то сломано? - Говорю же, он в норме, а нам лучше уйти сейчас. В машину! Давай! Уезжаем! Ифань замешкался, всматриваясь в насупленное лицо юноши и пытаясь понять, что заставляет его так поступить. Тем временем на этаже появились двое несущихся со всех ног охранников. - О-о, ну отлично! - зло буркнул Тао. - Готовь руки под браслеты, Ифань. - Да почему?! Мы ни в чем не виноваты, напротив, помогли человеку. Надо рассказать, что случилось, мы свидетели... Голос Ифаня затухал по мере того, как приближались охранники, и того, как все саркастичнее становилось выражение лица Тао. В полной мере Ифань осознал его правоту, когда ему на запястьях, без лишних вопросов, не выслушав, защелкнули наручники, больно при этом оцарапав. Тао подставил руки добровольно, но второй охранник обошелся грубо и с ним. - Ну, Ифа-ань!.. - в сварливой досаде, укоризненно глядя в глаза, бросил напоследок Тао и поплелся в направлении, указываемом подталкиваниями неделикатного конвоира.