Художник своего дела

- Ну и как тебе новые ощущения? Ифань даже не стал оборачиваться, чтобы взглянуть в лицо, ядовитый тон и так отлично показывал, что Тао все еще не успокоился. - Напомню, я попытался сделать так, чтобы мы тут не оказались, но ты... - Да, я ступил, признаю свою вину, и будет прекрасно, если ты перестанешь напоминать об этом каждые пять минут. Я все равно не могу отмотать время назад. - Я просто хочу, чтобы ты уяснил: это не моя вина. Не желаю остаться в твоей памяти человеком, из-за которого ты угодил в обезьянник. Ифань скрыто вздохнул и возвел глаза к коряво отштукатуренному потолку. - Ты непричастен к этому, Тао, я должен перед тобой извиниться. Я серьезно стормозил. Ты торчишь тут только из-за меня... - монотонно пробубнил он, все еще не рискуя встретиться с прожигающим взглядом. - Ой, да че уж там, - голос Тао тут же потеплел, - зато у меня есть нормальная отмазка для парней, почему я оставил их голодными. Услышав перемену настроения, Ифань отлип от решетки, за которую держался уже минут двадцать как заправский арестант, и повернулся. Тао нетерпеливо, словно застоявшийся в стойле жеребец, перекатывался с мысков на пятки и обратно, держа ладони на затылке. Он смотрел на Ифаня, а вместе с ним еще три пары заинтересованных глаз. Остальные заключенные следили за перепалкой с такой вовлеченностью, будто это самые яркие мгновения их жизни. Впрочем, Ифань подозревал, что просиди тут без дела пару дней, и сам начал бы уделять нездоровое внимание чужим отношениям. Помимо них двоих в камере находились двое сильно похожих друг на друга тощих парней с симметрично подбитыми глазами и обрюзгший лысеющий мужчина, вызывающий омерзение. Поначалу, как только их с Тао запихнули в эту камеру, Ифань полагал, что проблемы возникнут с братьями, мол, молодые, дикие, кровь горячая, но на деле те оказались бесконфликтными, разве что очень любопытными и любящими поглазеть. А вот обрюзгший субъект показал худшую свою сторону уже в первые минуты "знакомства", отпустив пару скабрезных комментариев по адресу Тао, чем моментально того взбесил и за что поплатился удобной койкой - Тао вытолкал его в центр камеры, а затем туда же выбросил матрас со всем бельем и нехитрым скарбом. Таким образом в распоряжении Тао и Ифаня оказалась обособленная двухъярусная кровать. Тощие братья улюлюкали, поддерживая и одобряя решительные действия, а сальный мужик на время присмирел, но ненадолго. Позже он вновь начал методично докапываться до Тао, однако тот уже спустил первый пар и теперь обращал на его слова внимания не больше, чем на шелест кондиционера. Чувствуя на себе едва ли не осязаемые взгляды, Ифань пересек комнату и уселся на отвоеванную кровать. - Послушай, - проникновенно начал он, желая задобрить Тао, - мы ведь не делали ничего дурного, напротив, спасли человека. Это выяснится, и нас, самое позднее завтра, отпустят. - Завтра? - Тао закатил глаза, а со стороны братьев послышались смешки. - Ты такой оптимист, просто прелесть. Завтра воскресенье. Если ты думаешь, что кто-то начнет шевелиться во имя добра и справедливости, то у меня для тебя разочаровывающие новости. Тощие парни заржали в голос, поддакивая. Лысеющий мужчина ввернул очередную сальную ремарку, отчего Ифань едва не покраснел, но Тао лишь чуть дернул головой, будто отгонял назойливую муху. - Я боюсь, как бы ленивые копы не повесили произошедшее на нас. Потому что мы-то тут, уже пойманы, а реальный преступник неизвестно где. Понимаешь, вот в чем дело. Ифаня мороз продрал по позвоночнику. Он и сам уже успел подумать об этом, но пока Тао не произнес вслух, легче было удерживать оптимистичную позицию. Похоже, они действительно влипли, и у них оказалось целое воскресенье на то, чтобы придумать оправдания для босса, в случае если их все же отпустят. - Я переживаю за твою работу, - в очередной раз удивляя телепатией, произнес Тао и присел рядом. - У меня сложилось впечатление, что у вас все строго. И даже если к тебе отнесутся с пониманием, судимость не есть хорошо. Впрочем, давай не будем забегать вперед, авось все сложится, - поспешно прибавил он. Ифань прислушался к своим ощущениям. Как ни странно, насчет работы он почти не волновался. Его все еще не до конца покинула эйфория, вызванная днем, проведенным с Тао, и он до сих пор словно плыл в сладком тумане - даже шокирующий арест не привел его в привычные чувства. В связи с этим ситуация не представлялась ему такой уж безвыходной и ужасной, он иррационально был уверен, что как-нибудь все да обойдется. Его чувства были сродни тем, что возникают на вечеринке у пьяного, который разбил хозяйскую плазму, но которому алкоголь мешает осознать серьезность произошедшего и начать беспокоиться об обязательствах. В гораздо большей степени его пугало недовольство Тао. Ифань отчаянно хотел быть с ним, гулять, встречаться с ним, но боялся его разочарования. Тао минут двадцать, если не больше, тыкал носом в его глупость, и если бы произошедшее стало поводом для разрыва, Ифань - он был убежден - слетел бы с катушек. Тао ни в коем случае не должен был увериться в его никчемности, Ифань готов был носом землю рыть, лишь бы последнее впечатление о нем осталось у Тао хорошим. - Мы отстоим себя. Обязательно потребуем записи с камер на парковке, по ним нас оправдают. Тао не стал рушить надежду на это доказательство и промолчал. - Прости, что так получилось. Я знаю, по воскресеньям ты зарабатываешь на набережной, - прости, что лишил целого дня, - серьезно продолжил Ифань. Юноша внезапно скривился и глухо застонал, падая лицом в сцепленные на коленях руки. - Да не в этом дело! - отчаянно воскликнул Тао. - Сегодняшний день был... прекрасным. Я лишь расстроен его завершением. Не потому что придется провести какое-то время здесь, - поспешно заявил он, - а потому что напрягаюсь из-за того, какое впечатление останется у тебя. Я хотел, чтобы ты помнил наши... - тут он запнулся, - как нам было классно вместе, но боюсь, наша встреча отложится в памяти первым попаданием в каталажку. Я же помню, как тебя волновал вопрос моей чистоты перед законом. Люди бегут от неприятных воспоминаний, и если после этого ты не захочешь меня видеть... Тао вновь осекся, в чувствах резко вскочил на ноги и от души пнул металлическую ножку кровати. У Ифаня же камень с души свалился и потеплело в груди, когда он понял, что их страхи идентичны, а Тао действительно, и непонятно почему, дорожит им. - Ну, зато сегодня я столкнулся лицом к лицу со своим страхом и, должен сказать, благодаря тебе все не так уж страшно, как мне казалось, - сказал воспрянувший духом Ифань, невольно улыбаясь и скрывая свое довольство сменой позы. - Ну хоть какая-то польза. - Эй, Тао! - позвал Ифань, поднимаясь и в один широкий шаг настигая парня. - М-м? - встрепенулся тот, недоуменно глядя на свое запястье, взятое в кольцо чужой рукой. Ифань притянул его к себе и придерживая за плечо, чтобы было удобнее говорить на ухо, прошептал: - Приглашаю тебя на следующее свидание. Пару секунд Тао в замешательстве молчал, все еще не сводя взгляда оттуда, где запястье в недавнем времени сжимали чужие пальцы, а затем на его губах забрезжила облегченная улыбка. - О, что ж, думаю, это можно считать успокоительным ответом на мои волнения. Ифань утвердительно кивнул. - У нас тут не принято шептаться, мало ли что вы замышляете, - проскрипел омерзительный субъект, оглядывая липким взглядом пару. Мгновенно выведенный из себя Тао крутанулся на месте, вперил бешеный взгляд в чужака и низко прошипел: - Вскрою! Прозвучало убедительно. Ифаню даже на какой-то миг показалось, будто в его руке поблескивает зажатое лезвие, а глаза безошибочно нащупывают сонную артерию. Впрочем, это был лишь всплеск буйной фантазии, ножа у него не было и быть не могло. Однако на мужчину подействовала впечатляющая несдержанность Тао, он как-то стушевался, бесформенно оплыл и постарался затеряться в тенях под пустой верхней койкой. Больше он Тао не тревожил, и о нем быстро все забыли. Укротив злость, Тао незаметно с благодарностью сжал пальцы Ифаня, а затем легко вспорхнул на верхнюю койку и, свесив оттуда лохматую голову, проговорил: - Ты как знаешь, а я спать. Больше тут делать нечего. Вряд ли за нами сегодня придут. - Да, ты прав, - удрученно пробормотал Ифань. - Я, пожалуй, тоже лягу. Не выспался сегодня. В отличие от своенравного Тао, который так и залез на постель в кроссовках, Ифань разулся, хотя одежду также не снял. До отбоя оставалось еще порядочно времени, и непотушенный свет резал по глазам. Лежа на комковатом тонком матрасе, Ифань испытывал неудобство и никак не мог заснуть. Все подавленные днем мысли вернулись и набрали силу, Мэй ожесточенным призраком маячила перед внутренним взором. Ифань ворочался с боку на бок, пока не возомнил, будто надоел скрипением всем обитателям камеры. Он твердо решил порвать с Мэй и попробовать отношения с Тао. Воображение подкидывало заплаканное девичье личико, Ифань мысленно уже видел надрывную обиду в глазах девушки, и ему заранее было очень жаль ее. Но все же он не мог поступить иначе, кроме как уйти к Тао. Такой шаг для привычного него мог показаться слишком резким, необдуманным, даже невозможным. Бросить девушку, любимицу семьи, ради парня, с которым знаком без году неделя... что ж, раньше он не поступил бы так, но раньше у него и не было того, ради чего можно все круто поменять. Мэй возвращалась уже в понедельник утром, это отчасти пугало, но в гораздо большей степени вдохновляло. Так Ифань имел возможность в ближайшее время объясниться с ней и с чистой совестью, без якорей, продолжить гулять с симпатичным художником. И только одна возможная ситуация приводила его в ужас: в случае, если их не отпустят до понедельника, Мэй обязательно разнюхает, что к чему, и явится в участок. Сложно представить реакцию Тао на это, но уж явно ничего хорошего она не сулит. Мучаясь этим страхом он дошел до того, что решил честно повиниться в своей несвободе, но к тому времени Тао наверху совсем затих, и Ифань подумал, будто он уже спит. Бездушно подрагивал свет лампы в коридоре. Сеть трещин на потолке складывалась в рисунок согбенного виноватого человечка. Омерзительный субъект изучал порванный шлепанец, а тощие братья перебрасывались редкими ленивыми фразами. Постепенно круговерть мыслей Ифаня начала замедляться, сознание выскользнуло в пограничное сну состояние, восприятие звуков смазалось, и даже яркая лампа перестала мешать. Ифань засыпал. Внезапно громкие звуки вспороли его мягкое успокоение. Раздались раздраженные перекрикивания, грузный топот и позвякивание. Ифань поморщился и приоткрыл веки, впуская в сон пробуждающий режущий свет. - Дядя Лю, надо же! - пораженно ахнул сверху Тао, и в мгновение ока большой черной кошкой спрыгнул на пол. Ифань собрался было задать вопрос, но парень подбежал к самой решетке, вцепился в нее, как в спасательный круг, и заорал: - Дядя Лю, дядя Лю! Это я, Тао. Дядя Лю, подойдите сюда! На его возгласы явились двое полицейских, ведущих под руки хмурого нестриженного мужчину. Один из них открыл камеру, второй толкнул нового узника внутрь. Обросший мужчина оправил замызганную футболку, двинулся к свободной койке, забрался на нее, отвернулся к стене и затих, и все это с таким видом, будто он просто вернулся к себе домой. - Дядя Лю, как хорошо, что вы здесь, - уже нормальным голосом сказал Тао, с надеждой глядя на толстоватого усталого полицейского в возрасте. Его еще более изможденный напарник просто махнул рукой и ушел. - Тао, мальчик, как ты здесь оказался? - удивленно спросил мужчина, стоя по другую сторону решетки. - Мы с другом пытались спасти человека, а нас по ошибке загребли вместо преступника. Дядя Лю, вытащите нас отсюда! Мы ни при чем! - Конечно, я верю тебе, но есть же правила. Я не могу просто отпустить вас. - Понимаю. Просто проследите, пожалуйста, чтобы ответственный человек просмотрел видеозаписи с подземной парковки, откуда нас забрали. Там видно, что мы спешили на помощь и вспугнули настоящего преступника! - Ладно, ладно, - немного ошеломленно согласился полицейский и рукавом утер взмокшее от напряжения лицо. - А вообще, как ты поживаешь? - Все хорошо, спасибо, дядя Лю, - просиял Тао. - А вы? - Лучше некуда, мальчик. Помирился с женой - теперь дома стол ломится от всякой вкусноты. - Рад за вас, - улыбнулся юноша. - В общем, похлопочите за меня и моего друга, У Ифаня. - Да, да, конечно, Тао. Уж потерпи. - Удачного дежурства, дядя Лю, - тепло попрощался юноша, дождался, когда толстый полицейский скроется с глаз, а затем радостно подпрыгнул и метнулся к Ифаню. - У-да-ча! - по слогам пропел он, с размаху садясь на хлипкую койку. Пружины под ним жалобно взвизгнули, матрас заметно просел. - Твой родственник? - поинтересовался Ифань. - Нет. Я раньше работал на доставке еды из местного ресторанчика. Каждый день носил обеды в полицейское отделение. Так с некоторыми познакомился и подружился, с дядей Лю, например. Ифань понимающе промычал. Тао хлопнул его по спине. - Не дрейфь, прорвемся! Не бросит же он меня в беде! - Почему ты так уверен? - Он добрый. Пребывая в хорошем настроении, Тао забрался вглубь кровати и уселся там, скрестив ноги. Ифаню вовсе не хотелось его сгонять, даже несмотря на то, что из-за него нельзя было лечь и уснуть. Кое-как Ифань умостился на отведенном ему клочке, искоса поглядывая на парня. Тот смотрел в пустоту, машинально отщелкивая пальцами ритм, и о чем-то думал, а о чем понять не представлялось возможным. Ифань не спрашивал. Ему просто нравилось изучать взглядом лицо и фигуру юноши. Ни Ифань, ни Тао не ждали свободы раньше полудня воскресенья, они даже не знали, сколько времени сейчас, полагая, что уже близко к полночи, а потому возвращение Лю сильно удивило обоих. - Эй, мальчик, давай на выход, - усталым, но довольным тоном скомандовал полицейский, возясь с замком. Тао радостно вскрикнул и настойчиво потянул за собой Ифаня, будто тот мог решить остаться. - Блатной, - злобно проскрипел обрюзгший мужчина. - Ой, да заткнись ты уже, - насмешливо осадил его один из братьев, за что получил от Тао полный благодарности и солидарности жест - оттопыренный большой палец. Ифань выскользнул наружу, увлекаемый Тао, и из-за его энтузиазма чуть не налетел на толстячка-полицейского. - Ты даже в обезьяннике заручился группой поддержки, - тихо пошутил Ифань, кивая в сторону камеры. Тао смешливо фыркнул и бросился рассыпаться в благодарностях доброму Лю. Они с Ифанем отвесили не один и не два поклона, когда сочли, что уже достаточно, и вынырнули из светлого полицейского участка в сырую темную ночь. По дороге к парковке они успели обсудить и обсмеять недавнюю ситуацию, так что неприятный инцидент был полностью исчерпан. Брошенная ими машина так и стояла приоткрытой, но, судя по всему, никто чужой в салон не пробрался. - Тебе помочь с покупками? Проводить? - спросил Ифань, протянув руку к двери своей машины, но не спеша браться за ручку. - Спасибо, не надо. Не дай бог нарвемся на моих парней, тогда они решат, что я развлекался, забыв про их голодные желудки, и тут уже даже справка из участка не поможет. Ифань лениво рассмеялся, чувствуя глубоко внутри сожаление от неминуемости расставания. Утомленный долгим днем, взъерошенный помятый Тао казался ужасно притягательным, к нему безумно влекло. Тао потянулся, прогоняя сонливость, закинул руки за голову и спросил: - Ну так что, когда теперь наше свидание? У тебя в запасе еще один выходной, так почему бы не завтра, в воскресенье... Он всплеснул руками, выражая то, что вертелось на уме, но что влюбленному не так-то легко было связно озвучить. Перед мысленным взором Ифаня восстал образ Мэй. Гораздо правильнее было сначала разобраться с ней, как бы ни хотелось провести день с понравившимся парнем. В конце концов, отсрочка в один день неприятна, но не жестока. - У меня есть дело, которое надо выполнить, и пока я с ним не расквитаюсь, оно будет отравлять мне жизнь. Давай в понедельник вечером, хорошо? К тому времени я все улажу и буду совершенно свободен. Тао разочарованно прикусил губу, но все же, соглашаясь, кивнул. - Прости. Иначе это будет висеть надо мной, и ни я, ни ты удовольствия от общения не получим. До понедельника не так уж долго ждать. - Ладно, - чуть оттаял Тао, - поступай, как лучше. - Я заеду за тобой. - Приезжай на набережную, в этот понедельник я займусь портретами. - Хорошо. Тао прощально махнул рукой, немного неловко, будто сомневался в том, что делает, развернулся и пошел прочь. Ифань проводил его взглядом, а потом, абсолютно счастливый, сел за руль и отправился домой. Воскресенье прошло в ожидании. Полдня Ифань только валялся в постели, а потом от скуки и нетерпения начал бродить по дому, собирая разбросанные вещи Мэй. В этом его занятии сквозило острое предвкушение и желание расчистить в своей жизни законное место для Тао. Он, конечно, не хотел, чтобы для Мэй все выглядело так, будто он рад выставить ее за дверь, едва она переступит порог квартиры, вот уже год бывшей ей домом, а потому старался скучковать вещи незаметно. Он сложил разбросанные по всему дому пеньюары и чулки в ее комод, вытащил из корзины платья и запустил стирку, выкинул полупустые упаковки из-под ватных дисков. Понемногу, по мелочам, он отвоевывал свою квартиру, ожесточаясь каждый раз, когда находил свидетельства ее равнодушия к его просьбам. К примеру, он много раз просил не трогать его письменный стол и пользоваться туалетным столиком, однако все равно обнаружил у себя в ящике помаду и румяна. И таких примеров было достаточно. К концу уборки Ифань всерьез задумался о том что это: рассеянность или явное неуважение. Спать он лег гораздо раньше обычного, а темным моросящим утром выкатил машину из гаража, где озябший от неподвижности охранник подтягивал выше ворот спецовки, и отправился в аэропорт. Чего он боялся, так это того, что Мэй может поприветствовать его поцелуем. Он бы увернулся, это повлекло бы расспросы, и тогда бурная сцена в общественном месте гарантирована. Однако та была вялой с дороги и даже не обняла его, что ему только на руку шло. По дороге домой он из вежливости поинтересовался, как прошел полет, не устала ли она, получил односложные ответы и успокоился. Добравшись до квартиры, он дал ей время отдохнуть, принять душ, а потом приготовил кружку ароматного кофе и пригласил за стол. - Надо поговорить, - коротко проинформировал он, подавая напиток и садясь напротив нее. Она безэмоционально повела плечами, приглашая к диалогу. Он собрался с духом, вспомнил улыбчивого Тао и тогда смело произнес: - Я хочу расстаться. Она посмотрела на него так, будто услышала что-то совсем другое. - А я нет. Что на тебя нашло с утра пораньше? - Я влюбился, - честно ответил Ифань. - И сколько же сантиметров от кромки трусов юбка у твоей любви? Глупостями не страдай, Фань. Проблемы в постели - это не повод рвать длительные отношения. Скажи мне, что тебя так возбудило, и мы это попробуем. В наши отношения всегда можно добавить остроты. Ифань выдержал ее выпад стоически. Он и не ждал, что она сразу поймет. - Нет, Мэй, все не так, как ты думаешь. Я нашел человека, с которым действительно хочу быть. Прошу, прости меня, но я собираюсь уйти - этого не изменить. Мэй отставила на стол уже поднесенную к губам кружку, так и не отпив. - Ты серьезно? Ты... бросаешь меня? - Да. На миг почудилось, будто перегорела лампочка в люстре, Ифань даже машинально поднял взгляд кверху, чтобы проверить. Но все лампочки сияли как обычно. Зато Мэй разозлилась настолько, что потемнела лицом, унизанные кольцами пальцы впились в разделяющую их с Ифанем столешницу, и рот скривился так, будто она вот-вот выплюнет яд. Мэй грязно выругалась. - Ты никчемный ублюдок, У Ифань. Как смеешь бросать меня? Я девчонка из колледжа, по-твоему? Сучка с автозаправки? Малолетка из подворотни? У тебя с мозгами все в порядке? Ифань едва подавил желание отскочить на пару больших шагов назад. - Ты тупой, как пень! Не понимаешь, чем это обернется? Ты все равно рано или поздно бросишь ту шлюшку, но уважение коллег никогда не вернешь. И родители твои не одобрят! Мой папа... он откажет вашей семье в инвестициях, а виноват будешь ты! - Так возьми и попроси своего папочку не делать этого, - проговорил неприятно пораженный ее грязной экспрессией Ифань. - Еще как попрошу, чтобы делал! - взвизгнула она. - Меня еще никто не кидал! Ты поплатишься за это! Ты выставляешь меня на посмешище перед подругами! - Ой, да боже ж ты мой, если дело в этом, давай скажем всем, что это ты меня бросила, - зло ответил Ифань. Он, конечно, предполагал, что истерика Мэй может быть бурной, а потому всегда старался не провоцировать ее, но не знал, что она может так некрасиво, так низко разъяриться. Это открытие еще сильнее утвердило его в желании порвать отношения. - Именно так мы всем и скажем. И если ты хотя бы заикнешься... я сгною тебя. Неблагодарный, до сих пор морально из школьного возраста не вырос. Позорище. Мне же в плюс пойдет от тебя избавиться! - Небось уже и замену подыскала? - наобум съязвил Ифань. Однако ее многозначительное молчание подсказало ему, что он попал в точку, она тоже времени зря не теряла. Возможно, она всегда находилась в режиме поиска того, кто может дать больше. - Ну если у тебя тоже кто-то есть, в чем проблема? - примирительно спросил начинающий сильно уставать Ифань. - Проблема в том, как ты меня унизил, - прошипела она. - Скажи хоть, кто она. Кому я проиграла? - Вот зачем я тебе это скажу? Чтобы ты потом и тому человеку сцену закатила? - насторожился Ифань. - Всё равно все узнают, кто это, долго тайна не продержится. Я просто хочу знать, кому уступила, и не желаю выслушивать шепотки тех, кто увидит твою зазнобу раньше меня. Немного уважения я заслужила? Пару тягучих мгновений Ифань колебался. - Это парень. Глаза Мэй пораженно расширились, но потом приутихли. - Парень? - негромко переспросила она. - Ты в своем уме? Хочешь попробовать то, чего не получил в школе? Так вызвал бы проститутку по-тихому. - Да сколько раз повторять: я хочу именно этого человека и никакого другого! - не выдержав, повысил голос Ифань. - Твоей маме это не понравится. - Ну, что ж поделать. Повисла насыщенная пауза. - Сам себе могилу роешь, - наконец, высказала Мэй. - Посмотрим, как тебе будет житься с клеймом педика. - Только попробуй распускать слухи, - прорычал Ифань. - А это и не потребуется. Такие новости разлетаются сами собой со скоростью пожара, вот увидишь. Мне останется только наблюдать. За тобой и твоим уличным щенком-художником. Ифань дернулся, как от пощечины. - Догадалась-таки, - угрюмо протянул он. - Конечно. Любой идиот сложит два плюс два. Знаешь что, Фань, катись к черту. Наверное, это даже хорошо, что я порву с тобой сейчас. Вещи заберу сегодня же. - Рад, что мы пришли к согласию, - утомленно проговорил Ифань и встал из-за стола. Прошедший разговор выжал его досуха. Рабочий день только начинался, а он уже мечтал об отдыхе. - Мне пора собираться на работу. У нас сегодня день переговоров, так что, в случае чего, звони ближе к вечеру, днем я буду недоступен. - Исчезни, - коротко и злобно бросила Мэй. Ифань проглотил эту острую кость и ушел в спальню за галстуком. На душе у него было погано, и только светлые воспоминания о Тао удерживали на плаву. Взгляд его случайно упал на портрет, и он приободрился, увидев в линиях рисунка его обаятельного создателя. Ифань верил, что самое худшее позади.