Осторожно, гномы!

Свадьба Кили и Тауриэль была в самом разгаре. Гномы закатили танцы, и надменным эльфам ничего не оставалось, как принять правила игры своих «побратимов». Трандуил хотел было заткнуть уши, но видел, как матушка Кили поглощена рассказами о своём королевстве, и снисходительно продолжал терпеть гномью возню, чтобы не показать гостье своего пренебрежения. Кили и Тауриэль под этот шумок уединились в своих покоях, в страстном желании сблизиться. Чуткий король краем глаза приметил, как крадутся его воспитанница и возрождённый им из тлена гном. Тогда, после битвы, отдавая ему искру жизни, он на миг почувствовал себя Илуватаром, а быть творцом сильно вдохновляет на благородные поступки. Владыка попытался представить забавы молодожёнов, и, как ни странно, это вызвало в нём отнюдь не пошлые мысли и смех, а обычную зависть. Он снова и снова приглядывался к разбитной гномихе, такой миниатюрной и чувственной, несмотря на жизнь среди груд самоцветов и мрака пещер. В ней не было той чопорной многозначительности воинственных эллет. Она покоряла уютностью и простотой, то и дело поправляя маленькой ручкой выбившиеся из причёски кудряшки и выставляя на обозрение пухлый, в ямочках локоток. Владыке становилось жарковато. Кто мог предположить, что сестра Торина без особых усилий возродит в нём плотские желания, которые он привык заглушать ежедневным пересчётом несметных сокровищ и охотой на орочьих угодьях? В то время как Кили и Тауриэль страстно сжимали друг друга в объятиях, Дис неожиданно оказалась с Трандуилом наедине. Как это случилось и когда она позволила увлечь себя в самый уединённый уголок королевского дворца — его покои, — гномья принцесса не могла сообразить. Но, заметив плавно захлопнувшуюся двустворчатую резную дверь, перешла в наступление. Хитро прищурившись, спросила напрямик: — Владыка, ты заманил меня в ловушку своих лабиринтов и смотришь как-то странно для вашего народца. Что ты задумал? — У меня народ. Народец — у тебя, прекрасная Дис, наследница трона своих пращуров, — улыбнулся король, приглашая её присесть на кушетку. — Ты очаровала меня живыми манерами и шутками. Я всего лишь хотел уединиться от твоих шумных подданных. Кстати, с чего их так понесло на песни и гиканье? Она присела, и тут же заметила, как утончённый, изнеженный эльда гибким станом изогнулся и навис над ней так близко, что пышногрудая гномиха уже не видела путей к отступлению. Она чувствовала себя зайцем, попавшим в чары удава. Его глаза сузились, губы приоткрылись, шаловливый язычок будто невзначай облизнул нижнюю губу. Она ощущала, как её щёку обдаёт тёплое и ровное, в отличие от её собственного, дыхание мужской особи. Грудь женщины вздымалась от волнения, голова начинала кружиться. — Я не наследница. Пусть правит тот, кто может, — Дис часто заморгала и раздражительно повысила голос. — Я много слышала о тебе, король Трандуил. Ты вроде как безутешный вдовец? У вас принято чтить память покойных супругов. — Конечно, — взгляд эльфа напомнил ей те же взоры похотливых гномов, которые наперебой ухаживали за незамужней сестрой самого Торина, — я чту все обычаи предков. Но это не мешает мне оценить привлекательность женщины-гнома. Я поражён твоим изяществом и… необычными формами. По чести сказать, у меня слабость к экзотике. — Это я что ли экзотика? Так ты, старый дурень, не можешь пройти мимо женщин других рас? И я попала под этот расклад? — Ш-ш-ш, — король прижал своим тонким пальцем её пухлые губы, невольно взволнованный ими же. От этого прикосновения и вздымающейся груди своей «жертвы» Трандуил ощутил эрекцию. — Не нужно так кричать. Я лишь взглянул в глаза любимой сестры своего павшего в бою друга, Торина Дубощита. У вас очень похожи глаза. — Вот только не стоит мне сказки рассказывать! Всем известно, как вы дружили. Тебя, скупого предателя, сам Митрандир не мог уговорить не нападать на гномов. А кто упрятал всех в темницу и грозил сгноить? Уж я знаю, какими вы были друзьями. — С рождения терпеть не могу магов, они любят лишнее рассказать о сильных мира сего, — с гибкостью горностая отпрянул от неё синда и продолжал сокрушаться. — Ну а тебе-то я чем не угодил? Сама же за сына благодарила. А я ведь часть своей души ему отдал. — Так значит, я должна за это рассчитаться? Ах ты скаредный, остроухий фейри! — возмущалась дама, вздёрнув острый подбородок. — Да не кричи же так, мой авторитет поставишь под угрозу, — прошипел эльф, схватив её за щёки двумя пальцами и, не раздумывая, прильнул к бесшумно шевелящимся, выпяченным сердечком губам. Ему пришлось склониться в три погибели, одной рукой удерживая лицо, другой зарывшись в её шикарные, тёмные с рыжинкой волосы. Она сопротивлялась, но, к великому гномьему позору, совсем недолго. Губы эльфа оказались властными и тёплыми. Любопытство взяло верх. Она открыла зажмуренные ранее глаза и увидела так же широко раскрытые, совершенно чёрные, расширенные зрачки эльфийских глаз-льдинок. Он нехотя отстранился, поправляя камзол. — Ну как я тебе, король? — гномиха поняла, что желание уже мешает ему думать, а значит, ей уже можно вить из него верёвки. — О Эру! Ну почему меня обманули? Я ожидал женщину с бородой, это так пикантно. — Мы научились от них избавляться, но ты точно не в себе, — она хотела было уйти, но неожиданно для себя заметила многозначительную выпуклость в причинном месте. От вида её размера матушка Кили закусила губу. Король перехватил её взгляд и, едва приподняв уголки губ, кивнул, давая понять, что он маэстро эротики. — Нет, я не смогу обладать таким достойным мужчиной. — Я думаю, всё же, что сумев поднять достоинство эльда на должный уровень, ты сможешь и принять его таким, какой он есть. Ничуть не умаляя. Дис стало и самой интересно сравнить своего почившего мужа и этого дико огромного эльфа. Она решила, что в суете празднества в хмельном угаре никто из свиты не заметит их отсутствия. Да и Кили, сынок, слишком поглощён своей эллет. Гномиха решила, что раз уж её мальчик смог, то она чем будет хуже? — Хорошо, — смутилась она как юная барышня. — Но ты должен дать слово короля, что никто не узнает о нашей связи. — Клянусь Аркенстоном. — Он что, ещё у тебя? — Берёг для тебя, Дис. — Ты же как бы не спишь? Зачем тебе постель, — осматриваясь в полумраке дворцовой комнаты с огромной кроватью под балдахином из тонкой, как паутинка, серебристой, будто от росы, ткани, озадаченно проронила Дис. Утончённый эльда быстро смекнул и ответил: — Иногда нагорцуешься в седле да намашешься мечом так, что приходишь и просто падаешь замертво, — он снял свои украшения и небрежно побросал всё в резной ларец. Тут же стал торопливо расстёгивать крючки камзола. Из чего дама заключила, что заниматься любовью королю интереснее, чем любоваться каменьями. Корона так совсем к сокровищам не относилась. Она жила своей жизнью. То зацветала рябиной, то угрожала ветвистым размахом колючих шипов. Вероятно, передавая настроение хозяина. Дис решила использовать эту магию в своих целях. Неподдельное волнение чопорного вельможи рассмешило принцессу. Она смотрела снизу вверх на возвышавшегося исполина, но, надо заметить, сама была повыше многих в своём роду. Трандуилу она была до половины предплечия. Дис обрадовалась, что ей не придётся сопеть ему в пупок. Сняв свой венец, она уронила тяжёлую каштановую копну волос на довольно широкие плечи, из-за которых её идеально приподнятая упругая грудь имела внушительный размер. Король замер, очарованный её необычной красотой. В груди что-то сжалось. Сестра Торина устремила на него осуждающий взгляд из-под густых бровей. Такой знакомый в прошлом. — Что-то не так? — робко переспросил он, опасаясь вспугнуть красавицу. — Присядь уже на край своей перины, я помогу справиться с застёжкой. Он покорно присел, наблюдая за объёмным декольте матушки Кили. Быстрые пальчики мгновенно расцепили крючки его одежд и перешли на ремешок брюк. Однако это не мешало соблазнительнице заглянуть в опьянённые вожделением глаза Трандуила. — А ты хорошенький на вид. Как вы мужчин от девиц различаете-то? — улыбалась женщина-гном. — У нас строгий кодекс чести. Приходит момент — влюбляемся, ну или думаем так. Тут же женимся, пока мирно вокруг. Если до войны управимся, можем произвести дитя. Одна жизнь, одна жена, порой один ребёнок. — Бедненький, — всхлипнула Дис и поцеловала эльда в капризно сложенные губы. Но недолго, чем ещё больше раздразнила тянущегося за её умасленными хитрой смесью ежевики и дыни устами. — Лучше расстегни мне платье на спине. Только не рви. Моя парча из золотых, мифриловых и платиновых нитей. Трандуил, почти голый, в спадающих штанах, державшихся на одном лишь «причинном месте», аккуратно скользил по выгнутой спине женщины. Живо представляя, как обхватит её груди своими большими руками… А обхватит ли? Вот это он и спешил поскорее узнать. Но она ловко выскользнула из корсета и быстро нырнула под тонкий пуховый плед. Король принял вызов и, окончательно сбросив последние одежды, ринулся на неё сверху. Дис, подобно беспомощному котёнку, выставила маленькие руки вперёд, тем самым оголив свою соблазнительную грудь. — Стоп! Ты чрезвычайно велик для меня. Так что соизволь прилечь. А я сама что-нибудь придумаю. Милорд плюхнулся на спину, блаженно прикрыв глаза. — Это же как с таким богатством совладать? — услышал он вздох красавицы. — Может, молча? — приподнял голову от валика подушки владыка. — Если есть трудности, я могу вести. — Куда это? Гномы сильные. Их никуда вести не нужно. Вот я и покажу тебе гномью страсть. Ну, король, держись! — Дис «заткнула» приоткрывшийся было для возражений рот эльда сочным поцелуем. От которого у заведённого до предела Трандуила поплыло сознание. Грудь таки не вмещалась в жадные ладони сладострасца, что окончательно сразило презирающего гномов эльфа. Желая пошалить с представительницей ненавидимого народа, потомком своего обидчика и сестрой не менее отвратительного королю Торина, владыка не ожидал так быстро попасть в её власть. Но попал. Пытаясь сказать какую-нибудь гадость в адрес их расы, он смог только ахнуть. И не мудрено. В этот момент красавица оседлала его «достоинство» и сделала это так искусно, как он от гномки ожидать не мог. Они с супругой в былые времена пользовали лишь одну позу. Аккуратно и размеренно их тела сливались в одно и… Бла-бла-бла. Вспоминать было трудно в таком ритме. Король опасался испытать оргазм от созерцания одних только смуглых «дынек», ритмично скачущих над ним и на нём. Обхватив крепко сбитые бёдра, он хотел насадить партнёршу на себя полностью. Но её сила сопротивления лишь подтвердила молву о её народе, привыкшем орудовать киркой в недрах гор. Ему пришлось сдержать свой напор. Снова и снова приникая к нему губами, останавливаясь в самый ответственный момент, давая ему время передышки и тут же безжалостно оглушая своей страстной скачкой, дева гор вымотала бедолагу до состояния, когда он уже был готов просить пощады. Приоткрыв глаза в последний миг, король воззрился на её выпуклый, подтянутый живот. Желание излить своё бесценное семя синдар охватило его конвульсиями и стоном, слившимся со вскриком женщины, принявшей его любовь. — Неплохо, — немного отдышавшись и поглаживая себя по животику, промолвила удовлетворённая эротическим приключением Дис. — Немного потренироваться — и можно протянуть значительно дольше. — Чтооо? — обессиленно промычал Трандуил. — Это на будущее. В сентябре мне рожать, и вряд ли я до этого времени куда-то уеду. Потренируемся ещё. — Кого рожать? — встрепенулся эльда. — Так гномам ваш кодекс только подтереться, любимый, — подмигнула она ему чёрной бахромой густых ресниц. — Мне стоило только пожелать, и наш мальчик уже зреет вот здесь. Король изумлённо уставился на её прекрасный, плодовитый живот. — Но как мы объясним подданным? — едва осознавая произошедшее, хлопал такими же расчудесными, как у его дамы, ресницами владыка. — Короли не объясняют. Твои сын и воспитанница повзрослели и убежали из гнёздышка, у меня нет уже ни Фили, ни брата. Так что породнимся и скрепим союз наших народов через себя. Трандуил, пошатываясь, поднялся и, запахнув халат, налил в бокал вина. — Коварный народ, гномы. Тингола за камушки убили, меня обокрали, дракона дважды спровоцировали. Войну устроили вокруг своей горы. Морию гоблинам продули, Барлога привадили. И меня, короля Сумеречья, своими телесами совратили. — Тебе что-то не нравится, остроухий? — подперев голову рукой, нахмурилась Дис. — А то смотри, нас тут много собралось. Не посмотрю, что свадьба сына. Такую баталию устрою! Владыка, позёрски задирая благородный нос, отвёл свой взгляд от принцессы гномов и смиренно признал: — Молчу, любимая. Так когда, говоришь, наследника Эребора ждать, в сентябре?

***

Свадьба Кили и Тауриэль завершилась под звон кубков и шум гномьих голосов, но настоящая жизнь новобрачных началась в тишине тронного зала Лихолесья. Утро выдалось ясным, и Тауриэль, уже не эллет, а жена гнома, сидела рядом с Кили на низкой скамье у окна, слушая, как муж обсуждает с отрядом кузнецов новые руны для клинков. Голос Кили звучал уверенно, и она ловила в нём лёгкую иронию, когда он упоминал «лёгкость эльфийской стали против упрямства гномьего железа». Трандуил наблюдал за ними из тени колонны, держа в руке бокал с вином. Рядом стояла Дис, в красном наряде, скрывавшем пока незаметные изменения. Она поправила волосы и тихо заметила: — Сын выглядит слишком довольным. Неужели твоя воспитанница уже приучила его вставать раньше полудня? — Моя воспитанница, — ответил Трандуил с тонкой усмешкой, — научила его ценить и тишину, и шум. А вот ты, принцесса, кажется, сама не прочь устроить шум, когда король Сумеречья теряет счёт своим запасам. Дис прищурилась, но глаза её светились. — Ты забыл, что гномы не любят, когда их кузнецы сидят без дела. Твой сын, между прочим, уже пообещал моей невестке новый браслет. С изумрудами. Чтобы она не скучала в лесу. Тауриэль подняла взгляд, заметила их и подошла, ведя Кили за руку. Она склонила голову перед Трандуилом, но в движении было больше лёгкости, чем прежде. — Милорд, Кили хочет показать вам кованый щит для стражи. И заодно спросить, не возражаете ли вы против того, чтобы гномы поставили в зале новый очаг. Для запаха дыма. — Очаг? — Трандуил поднял бровь. — В моём зале? Ты, Тауриэль, уже забываешь, чья кровь в тебе текла. — Кровь та же, — тихо сказала она, — только теперь и гномья тоже. Кили засмеялся и шагнул вперёд. — Не бойтесь, король. Очаг будет не выше вашего колена. И без лишнего дыма. Мы же не хотим, чтобы ваша корона покрылась сажей. Дис рассмеялась первой, и смех её оказался заразительным. Трандуил не удержался от короткой улыбки, хотя и попытался скрыть её за бокалом. — Вы оба, — произнёс он, глядя на молодожёнов, — слишком быстро забыли, кто здесь хозяин. Но если щит будет действительно хорош, я подумаю об очаге. А ты, Дис, не поощряй их. Ещё начнут перестраивать весь дворец. — Я? — Дис коснулась его рукава так, что только он мог заметить. — Я лишь помогаю будущей бабушке. Или ты забыл, что в сентябре у нас будут новости? Тауриэль перехватила взгляд матери Кили и тихо спросила: — Новости? О каких новостях речь? Кили обнял жену за плечи и шепнул ей на ухо: — О тех, что делают залы ещё теплее. И королей ещё строже. Трандуил отвернулся к окну, но в его голосе звучала уже не прежняя холодность, а лёгкая, едва заметная ирония: — Идите к кузнецам. И помните: счастье молодожёнов не отменяет правил зала. Но, пожалуй, оно их смягчает. Дис осталась рядом. Когда молодые ушли, она тихо сказала: — Они счастливы. И это странно. Ты, скупой эльф, отдал часть души, а я — часть гор. И теперь у нас общий двор. — Общий, — согласился Трандуил. — И, кажется, мне придётся привыкать к тому, что гномы будут звенеть молотами под моими окнами. — А я привыкну к твоим колоннам и паутинке на балдахинах, — ответила Дис. — Только не жди, что я стану ходить тихо. Они стояли рядом, глядя на молодых, которые уже спорили с кузнецами у дальней стены. И в зале, наполненном светом и тихим смехом, впервые за долгие годы не чувствовалось ни тени старых обид.