Дело о пропащих

— Спишь? — Чонгук садится на край кровати, беря детектива под локоть. Он боится делать лишние движения, не зная, обладает ли лежащий странными привычками и не сможет ли двинуть ему в челюсть, если проснётся слишком резко. Но Тэхён лишь возится в незастеленной кровати и небрежно роняет до того закрывающую глаза руку на соседнюю подушку: очки в золотистой оправе звонко падают на пол, но не разбиваются. «Пластик», — думает Чонгук и решается трясти Тэхёна энергичнее, — «Дешёвый пластик». — Вставай, четырёхглазный, пора и мне выспаться. Он резко одёргивает тэхёнов пиджак за лацкан и слышит треск рвущихся ниток: коричневая пуговица остаётся лежать на сером матрасе. «Весь искусственный, как декорация для фильма, » — морщит нос коп, от неожиданности замирая в пол оборота: слышит хриплый тихий вопрос. — Может, хватит меня раздевать? Ложись рядом… Вначале в замутнённом сознании Чонгука возникает лишь единственное сомнение, куда сложить одежду, потому что спать в полном гражданском обмундирование было ему не по нраву. Затем на периферии возникает смачное: «Хуле?» — Хуле? — дублирует он вслух, стукнув детектива под бок, — вообще-то, нас запер маньяк в пустой квартире, и мы не можем связаться с землёй, выбить дверь и спрыгнуть, не переломав ноги! Нашей жизни каждую минуту угрожает опасность, а ты предлагаешь смириться с повисшей над головами угрозой, которая может унести наши жизни! А ещё мы человека должны найти, если ты не забыл, придурок. О, позор на корни волос Чон Чонгука, помощника заместителя помощника главного! — Я всего лишь предложил заткнуться и лечь рядом, — бубнит вконец проснувшийся Ви и садится, выпрямив спину, — Что ты драматизируешь, Гамлет-хён? — потягиваясь, он опускает на холодный пыльный пол голые ноги и шевелит пальцами, — Надо решать проблемы по мере их поступления, а не создавать новые, — Тэхён делает несколько шагов к выбитому стеклу окна, из которого сочится скудный лунный свет, — Что может случится сейчас, в три часа но… Чонгук-а, на дороге человек горит!

***

Детектив и коп, в переносном смысле плюнув на грязный пол, заваливаются возле брезжущего светом окна на половицы. Тэхёна всё ещё бьёт крупная дрожь, а Чонгук, с осоловевшими стеклянными глазами, автоматически поглаживает его по коленке, успокаивая. — Ты же тоже это видел? Красный, объятый пламенем, — шепчет Ви, с испугом глядя в глаза собеседника, — и так быстро нёсся на мотоцикле к нашему дому. Чонгук бы утешил его нежным «Да ты головой пизданулся, ей богу», но правда была на стороны взбудораженного страхом детектива: полицейский тоже видел спину загадочного гонщика. Горящего огнём. Какой бред. — Сегодня нам точно не до сна, — констатирует очевидное Чонгук, облокотившись на стену, — давай-ка ещё порассуждаем, что за фигня вокруг нас творится. — Давай, — легко соглашается Тэхён и подтягивает коленки ближе к себе: задувающий ветер заставляет волосы на его ногах вставать дыбом, — Вот мы вроде неплохая компашка, но в следующий раз надо и экстрасенса припахать на расследование.

***

За три часа до сеульского рассвета парни просмаковали множество решений сей странной головоломки. Среди них были и вполне приличные варианты, вроде похищения президентом и избавлением от свидетелей ("- Ты видел этого Пизди? Думаешь, его брат намного круче?"), были и банальные ("- Чувак просто укрылся от налогов? - Ага, и не сказал психованному братцу, чтобы тот не разносил весть об этом по всей округе?"), встречались как необычные ("- НЛО, отвечаю. — Чувак, они лишь девятнадцать лет назад тебя высадили, так часто тарелки не летают."), так и совсем глупые ("- Этот мир не существует… мы в матрице"). Солнце уже вставало за горизонтом, когда Тэхён решается спросить о главном. В их профессиональной среде расспрашивать напрямую о найденных в одиночку уликах считалось крайне невежественным. Естественно, если следователи не работали под одним крылом. Обычно, когда дело заходило слишком далеко и требовалось подкрепление сторонних организаций, копы первыми предоставляли рапорт или подбрасывали улики как данные, но не хвастались ими перед левыми полицейскими. Двумя словами, старались работать лишь своими силами, мол, свежий взгляд на старые улики давал больше пользы. Эта истина усваивается копами на самых первых практических занятиях. К сожалению, Ви эту практику не проходил. — Ну давай, показывай! — заводится он ближе к семи утра, дойдя до крайней степени отчаяния. — Ты чего имеешь в виду? — испуганно спрашивает Чонгук, проведя глазами направление жрущего взгляда Ви: в район его набедренной сумки. — Улика. Я знаю, что у тебя в блокноте сведения. Те, которые не получил я, когда дела вынудили прервать допрос брата пропавшего. Он говорил что-то важное, но что именно? Чонгук сглатывает и краснеет. — Показывай, иначе мне придётся применить силу, — в этот момент потешный детектив в клетчатом костюмчике сам на себя не похож. Пугает. — Да он продолжил давать фуфельные показания. Нам они сейчас не помогут. — Ну, — в уставших глазах Тэхёна взвивается огонёк пламя, — я предупреждал, — и руками лезет под потупившегося Чонгука. Тот не смеет его останавливать. Ловкие пальцы детектива нащупывают в сумке мятый блокнот на пружинке и тянут за вставленную между страниц шариковую ручку. Блокнот сам раскрывается на нужном двоим деле, по страницам которого детектив жадно бежит глазами, нащупывая суть предложений, ускользнувших от него на допросе. Секунды молчания обрушиваются под словами, которые Чонгуку раньше слышать не приходилось: — И… это всё? Полицейский глубоко вздыхает и поясняет: — Да, он дал адрес этого места. А потом ушёл по делам. Как я и говорил, эти сведения нам не смогут помочь. — Но ты так нахваливал свою улику, — разочарованно качает головой Тэхён, — Я думал, там по крайней мере схема пентагона. — А ты прекращай думать! — начинает сердиться уколотый под дых коп, — У меня от тебя мигрень. Они могли бы препираться ещё долгое время, но протяжный скрип деревянных ножек по полу отвлёк их от сего умопомрачительного занятия: там, за входом в квартиру, кто-то открывает заваленную мебелью дверь.

***

Замерев, они прислушиваются к щелку в замке и скрипу тяжёлой обуви по перекошенному паркету. Ви мечется как безумный и выталкивает вперёд себя Чонгука: тот приседает и на корачиках приближается ко входу со стороны открытой двери. Внизу, на светлых половицах, он видит тень начищенного чёрного носка и сгиб колена в тёмных штанах. По обе стороны нерешительно замирают. Воспользовавшись паузой, Тэхён одним резким движением толкает Чонгука под лопатки и тот выскакивает из-за двери, как пулька из детского пистолетика. Наугад выкинутый кулак ударяет в нос высокого человека. — Что за бл… Хруст костей и шипение: упавший на пол Джуннам откатывается в сторону, прижав ладони к лицу. Чонгук хватает детектива за руку и волочит через открывшийся выход на тёмную неосвещенную лестницу. Ви для галочки делает то, о чём мечтал с момента попадания в этот страшный дом: легонько пинает лифтёра в бок, тут же в испуге отскакивая от его вымученного стона. Коп тащит безвольного детектива по ступенькам. Внизу, меж лестничными пролётами, мигает лампа и разносятся приглушенные диалоги ежедневного скетч-шоу.