Без ума

У меня сегодня много дела: Надо память до конца убить, Надо, чтоб душа окаменела, Надо снова научиться жить. Анна Ахматова

Привыкать пришлось заново. Если до этого я старался научиться жить с любовниками, то теперь получил самого настоящего супруга. Натан следил за моим внешним видом, фильтровал мои увлечения, ревновал к каждому столбу и требовал познакомить с семьёй. Он покупал мне одежду и лез в личное пространство, считая это посильным вкладом в развитие наших отношений. - Кто вообще такое читает? – скривился мужчина, добравшись до библиотеки, в которую я не позволял входить ни одному своему омеге. – Это всё нужно перебрать! Я уважал чужое пространство, потому не лез на кухню и в отведённые Милану комнаты, но на Натана это правило не распространялось. Кажется, он решил обжить здесь всё по своему вкусу, будто и не думая о том, что может находиться здесь временно. - Я разрешаю тебе менять обстановку в других местах, выкидывать ненужные тебе вещи там же, но сюда не лезь, договорились? – как можно мягче постарался я донести до омеги свою мысль. - Что значит «не лезь»? Я теперь хозяин этого дома, потому должен знать здесь каждый уголок и иметь доступ ко всему. Мне не нравится ассортимент литературы в этой библиотеке, потому я хочу перебрать её. У тебя в комнате стоит не открытая коробка с моими любовными романами, думаю, что эту полку можно отвести под них. - Эта комната останется в прежнем виде, понятно? – начал злиться я. Казалось, что шатен просто не имеет предела в своей наглости. – Ни одна книга отсюда не уйдёт, а твоя стоять на этих полках не будет. В противном случае твоё место займёт кто-то более покладистый. - Адам, я тебя не узнаю, - округлил глаза мужчина, отходя от стеллажа с научными талмудами. – Ты позволяешь себе недостойные выражения, повышаешь на меня голос… Это оскверняет твоего папу, который вложил в твоё воспитание своё время. Ты таким хочешь ему отплатить? Я мысленно взвыл и расквасил лицо этого жалкого аристократа, наслаждаясь его хрипами и просьбами прекратить. - Я не стану ничего тут менять, но прошу отдельную комнату на время, которое отвожу тебе для осознания своего проступка. Надеюсь, что скоро услышу твои извинения, - задрав нос, произнёс этот напыщенный индюк. Пройдя мимо меня, он остановился и, повернувшись, выдал одну фразу, которая заставила меня закипеть: - И не забудь, что я люблю лилии. К ним прекрасно подойдёт ювелирный набор из белого золота. Я рычал на своих сотрудников около недели, рвал копии важных бумаг, стараясь унять ярость, повесил дартс в кабинете и от души метал дротики в лицо своего сожителя. - Достал! – кричал я, отправляя очередной «снаряд» в цель. – Да чтоб тебе твою спесь поубавили! Чтоб все твои любимые книги сожгли! Чтоб у тебя течка круглый год была! Я уже не знал, что страшного могу пожелать, только сжимал кулаки и старался не убить того, кто попадается мне на глаза. После того разговора омега совсем перестал готовить и убирать, ожидая от меня дорогого подарка и, не заметив его в руках, фыркал и отправлялся в свою комнату. Если он ждал, что я прибегу на задних лапках, виляя хвостиком, то зря надеется. У меня даже в мыслях не было как-то реабилитироваться перед ним. - Адам, что происходит? – раздался за спиной властный голос отца, когда я стоял у окна и старался унять злую дрожь. – Ко мне подходят с жалобами. Ты мешаешь работать людям. Я не ожидал, что он вообще когда-то обратит на меня внимание, потому несколько затормозил, уставившись на него глупым взглядом. Он ведь просто пришёл попросить меня не давать знать о своём присутствии. Или, если быть точнее, выполнять свою работу молча, не пугая людей искрами из глаз. - Всё в полном порядке, - огрызнулся я, надеясь, что он выйдет из кабинета и продолжит свои супер важные дела. Но нет, мужчина закрыл за собой двери и сел на гостевой диванчик, стоявший недалеко от моего стола. - У тебя какие-то проблемы? Может, поделишься? - Ты смотри, какое благородство! А деньги за сеанс не дать, психолог? - Не язви, - поморщился альфа. Я и не собирался грубить ему, но до этого он просто не замечал моего присутствия, будто забыв о существовании сына. А теперь, стоило мне неосознанно поднять кипиш, он пришёл, строя из себя заботливого отца. Обида была сильнее холодного ума. - Я уже сказал, что всё в полнейшем порядке. Что-то ещё? Мужчина внимательно посмотрел на меня, будто считывая какую-то информацию, а потом похлопал ладонью по пустующей части дивана. - Садись, поговорим. Я недоверчиво покосился на родителя, после чего, потоптавшись на месте с минуту, всё же присел рядом с отцом. Было неуютно, из-за чего весь мой гнев испарился, уступив место детской робости. Ощущение, будто что-то натворил и ждешь, когда же тебя отчитают. А родители всё тянут, молчат, сверлят взглядом… - Что случилось? – заботливо спросил альфа. Я бы и рад ему рассказать, да только что? «Знаешь, я живу с омегой, который очень меня раздражает. Нет, ничего, что я женат и мой супруг покоится в психушке, это не проблема!»? Вряд ли он оценит, а давать ещё больше поводов для ненависти ко мне я не намерен. - Ерунда, - отмахнулся я, желая поскорее остаться один. - А мне так не кажется, - улыбнулся мужчина. – С омегой проблемы? Я вздрогнул и сжался. Вот что я могу сейчас ответить? Я в любом случае буду выглядеть ещё тем подонком в глазах родителей, а они уже сменили обо мне своё мнение далеко не в лучшую сторону. Мне бы стараться замолить грехи, а я только увеличиваю их количество. - Это очень сложная ситуация, - постарался оправдаться я, давя на жалость, чего раньше старался не делать. – Я бы не хотел поднимать эту тему, опускаясь в твоих глазах ещё ниже. - Вот как… - протянул отец, почесав подбородок. – Так тебя больше беспокоит моя реакция или суть самой проблемы? Я задумался. Нет, мне не так сложно решить всё с Натаном, ведь он и сам скоро отойдёт, решив, что перегнул палку в определённый момент. Мы уже не раз это проходили… А вот признаться отцу в том, что, избавившись от Милана, я продолжил строить свою личную жизнь, мне тяжело. Я не считаю это предательством по отношению к своему супругу, но вряд ли родители ждут от меня именно таких поступков. - Понимаешь, это далеко не самая приятная тема для разговора, - замялся я. – Ты осудишь, это я знаю заранее, а сам вопрос останется без ответа, а потом мы его замнём. Думаю, что нет смыла обсуждать проблему, которая от этого не решится. - А ты возьми и попробуй! – хлопнул в ладоши альфа. – Нет, действительно. Ты считаешь, что наш разговор ни к чему не приведёт, потому и не хочешь его начинать. Но сделай всё наоборот. Может, результат превзойдёт твои ожидания. И я послушал отца. Я рассказал ему обо всём с самого начала. Открыто признался в изменах и непотребном отношении, поведал и о других проблемах, возникавших на нашем пути, о причине своего решения в тот роковой день, о своей жизни после него… Подробно изложил свои переживания по поводу жизни с Натаном, от которого не получится избавиться так просто, как от того же Вальтера или Рича. Он будто вцепился в меня и не желает покидать облюбованного им места. Это нервирует, заставляет злиться. - Значит, ты попал в руки далеко не самого простого омеги, так? – подытожил отец, кивнув своим мыслям. – Выкурить его не получается, а жить с ним на его условиях ты не хочешь. Я подтвердил его слова и принялся ждать чего-то от более опытного мужчины, способного ладить со своей парой и убирать с дороги лишних людей. Казалось, что он выдаст что-то настолько гениальное, что я прозрею и пойму всё сам! Я ждал этого долгие минуты, ёрзая на месте и стараясь не сбивать родителя с мысли. Он же не торопился с ответом, составляя полную картину в своей голове и извлекая из неё самые важные моменты. - Знаешь, мне кажется, что тебе стоит задуматься не о самой ссоре и примирении, а о причине раздора, - подал голос мужчина, серьёзно посмотрев на меня, после чего перевёл взгляд на часы и, уже поднимаясь, закончил свою мысль: - Иными словами: почему тебе так важно оставить библиотеку нетронутой? С хлопком двери что-то оборвалось и у меня внутри. Слова альфы запустили какой-то механизм в голове, и тот уже никогда не остановится. Картинки из нашей общей жизни выглядели иначе, будто резко приобрели совершенно другой смысл. Нет, с моей стороны ничего не изменилось, но я начал замечать нежную заботу Милана обо мне, которую тот проявлял издалека. Он будто был сторонним наблюдателем, изучая мою жизнь и влияя на неё так, что я и сам не заметил. Ведь раньше я не нуждался в человеке, который будет поддерживать чистоту в доме, кормить меня и присутствовать в доме, оставаясь невидимым. Только после его появления мой образ жизни изменился кардинально, в то время как я думал, что всё остаётся прежним. Возвращение домой было каким-то пустым. Я отметил, что в квартире пахнет жареным мясом и кофе, что везде приглушён свет, а сам Натан не вышел меня встречать. Всё это не осталось незамеченным, но не отложилось в голове, будто и не требовало внимания. Сложно вспомнить, о чём я думал в тот момент. Мне было абсолютно безразлично, что омега старался приятно меня удивить своими действиями, что ждал какой-то реакции. - С возвращением, - улыбнулся мужчина, встречая меня в гостиной за накрытым столом. – Я понял, что не имел права так реагировать на твоё заявление. Всё же, ты и так достаточно мне позволил, а я возмущаюсь ограниченностью действий. Так некрасиво с моей стороны… - Что за повод? – кинул я взгляд на омегу, снимая верхнюю одежду и оставляя вещи на кресле. - Будем считать это важным примирением. Скоро два месяца, как мы живём вместе, потому я стараюсь сделать нашу обитель более комфортной. А то сразу видно, что ты жил тут один многие годы. Тут не хватает руки омеги! «Да всё тут было идеально, пока ты не появился!» - прорычал я, не дав ответа на такое заявление. - Знаешь, мне с тобой достаточно хорошо живётся, да и ты, как мне кажется, чувствуешь себя отлично рядом со мной. Поэтому я хочу обсудить наши планы на жизнь. Думаю, что это достаточно актуальный вопрос, который… - Закончим на этом, - оборвал я речь Натана. – Я не собирался связывать с тобой будущее, как и заводить семью. Мне нужен тот, кто будет поддерживать здесь порядок, а ты стал менять квартиру по своему вкусу. Мне нравилась прошлая обстановка и жизнь, я не хочу больше вариться с тобой в этой каше, понимаешь? Давай прекратим этот фарс и разойдёмся мирно. Я сам удивился тому, как просто мне расставаться с людьми, которые должны были занимать значительную часть в моей жизни. Но так и не заняли… - Ты ещё передумаешь, я уверен, так давай же не будем спешить! Я был не прав, я признаю это, но твои слова несколько… Ты устал, да. Отдохнёшь, поешь, а там и в норму придёшь быстрее. - Я говорю серьёзно. За ужин спасибо, за это время, проведённое здесь, тоже. Но я добивался тебя слишком долго для такого вот итога. Не моё это, понимаешь? Поэтому завтра ты уедешь. И я не передумаю. Натан ничего не ответил, а утром так же молча покинул свою квартиру, не оставив после себя ни одной вещи. Я почувствовал некоторое облегчение после его ухода, даже позволил себе купить небольшой тортик. Этот день я назвал началом новой жизни, ведь слова отца заставили меня переосмыслить многие моменты. На следующий день я стал замечать, что старший родитель проявляет ко мне намного больше интереса, чем это было за прошедший год. Он начал заходить ко мне в офис на чай, интересоваться моим мнением по поводу спорта, рассказывать о своей жизни и планах. Большой неожиданностью оказалось приглашение на Рождество вместе с моим омегой. - Тут такое дело… - почесал я макушку, отводя взгляд. – Нет у меня никого. По определённым причинам мы решили разойтись. Я посчитал нужным не договорить или же просто утаить причину нашего разрыва, но это никак не повлияло на ход разговора. - Это не проблема, - улыбнулся мужчина. – Мы с Бритом будем ждать тебя у нас дома на шесть часов. И разберись за это время со своей физиономией, а то напугаешь папу хмурой миной! Я облегчённо вздохнул. Вряд ли они забудут когда-то о моём поступке, но терять сына достаточно болезненно для любящих и любимых родителей. Я долго не мог свыкнуться с мыслью, что работаю не с отцом, а с недавних пор абсолютно чужим мне человеком. Но стену обиды мы сместили, открыв небольшой проход. Но даже это не заставило чувство вины исчезнуть, нагнетая обстановку. Я знал, что не стоит поднимать тему личной жизни или супружества, родители старались не спросить о моих планах по поводу Милана, который так и остался в больнице, забытый всеми. Я не интересовался, посещают ли его родители, но отец однажды намекнул, что чета Лортов ведёт себя несколько странно в последнее время, будто пытаясь вычеркнуть сына из жизни. - Они ведь могут вытащить его оттуда и забрать домой, - нахмурился я тогда. – Почему они ничего не делают? - Об этом тебе стоит поговорить с самими Лортами, - заметил отец. Я отвечал на сухие вопросы папы и ковырялся в тарелке с куриными отбивными. Это очень вкусное блюдо, которое сегодня просто в горло не лезло. Я бы и рад наладить отношения, что угодно сделать для этого, но мои ошибки из памяти не стереть. - Я тебя не осуждаю, - сказал после напряжённого молчания папа, - просто никак не могу понять. Неужели за два года ты совсем не привык к этому мальчику? Я отрицательно покачал головой, не решаясь ответить вслух. Это было бы слишком большим ударом для моего родителя, который переживал за Милана больше остальных. После ужина мы с папой ещё долгое время старались научиться общаться, принимать друг друга и не говорить лишнего. На это ушли долгие недели, которые я посвятил работе, появляясь дома как можно реже. С омегами отношения стали более напряженными, потому я решил распрощаться со всеми, иногда посещая клубы, чтоб снять напряжение. Отец был доволен мной, давал работу разной степени сложности и со временем возобновил некоторую финансовую помощь. Зачем это было нужно, если теперь я жил один, мне не было понятно, но я не отказывался, копя деньги на карточке и используя их только в крайнем случае. За зиму я успел попасть в серьёзную аварию, в которой моя машина стала больше похожа на гармошку. Не сказать, что я сильно горевал по этому поводу, ведь в тот момент мои мысли были заняты сломанной ногой. Я радовался, что позвоночник не пострадал, и голова осталась целой. Папа тогда прилетел в больницу и, неправильно назвав фамилию, долго оплакивал труп Алана Прайсера. Если бы не более собранный отец, который сумел убедить супруга в том, что я жив, его бы прямо там удар и схватил. Мысль о том, что я мог погибнуть, стала толчком в восстановлении наших с папой отношений. Мы тогда долго разговаривали, и он даже сказал, что верит, что я всё исправлю. Наверное, небольшой отдых от городской суеты и житейских проблем помог мне реабилитировать нервы и упорядочить мысли. Я с новыми силами вернулся на работу и, договорившись о месячном отпуске на лето, стал своими идеями и умениями приносить фирме деньги и славу. Мы действительно несколько расширили свои горизонты, начали сотрудничать с кем-то или открывать филиалы. Я, как и обычно, оставался в глухом неведении, наблюдая только результат и радуясь тому, что моя зарплата ощутимо растёт. До отпуска мне удалось сделать ремонт во всей квартире, не тронув библиотеку, купить новую мебель и даже избавиться от телевизора. Мне показалось, что он совершенно бесполезен. Я его не смотрю, а Милан больше не может включать свои любимые мультфильмы и с восторгом переживать за героев, пока я сижу в своей комнате. Первое время чистота поддерживалась регулярно, но потом пришло время моего отпуска, который я собирался провести в горах, и квартира осталась пылиться на целый месяц. Я успел надышаться, привыкнуть к натуральной пище, набрался сил для новой жизни и был готов вернуться домой, радуясь всему на свете, как моё поднесённое настроение упало с одним только известием: - Адам, - не очень весело начал отец, позвонивший мне, когда я упаковывал вещи, - отец Брита скончался сегодня. Я надеюсь, что ты посетишь похороны. Я даже не знал, как реагировать на это. Я помню достаточно строгого, но миролюбивого альфу, который учил меня ездить на велосипеде, плавать, читать… Он занимался мной долгое время, а потом мы с семьёй переехали в другой город, где отец и основал компанию, стали видеться не так часто, а последние шесть лет совсем потерялись. Почему же я не отыскал времени даже позвонить ему, занятый своей распутной жизнью? Как сложно смириться с мыслью, что, пока я творю безобразия, из мира уходят важные для меня люди. И их остаётся всё меньше.