Без ума

И вдруг меня охватывает несказанная печаль, которую несёт в себе время; оно течёт и течёт, и меняется, а когда оглянешься, ничего от прежнего уже не осталось. Да, прощание всегда тяжело, но возвращение иной раз ещё тяжелее. Эрих Мария Ремарк

Я всё ещё помню слёзы моего папы, который тот безуспешно старался сдержать, пустым взглядом глядя на то, как гроб с его отцом опускают в яму. На похоронах было совсем немного людей, но ни одни эмоции не были поддельны. Даже несмотря на то, что альфа был богат и успешен, он не держал рядом с собой лицемеров и желающих наживаться на нём омег. После кончины своего супруга мужчина совсем перестал смотреть на противоположный пол и уделять ему внимание. Исключение составлял только его сын, мой папа. Осознать, что я больше не увижусь с дедом, не поговорю с ним и не посоветуюсь, было тяжело. Я так долго не виделся с ним, но будто потерял важную часть себя. Мы с ним были близки, это я точно помню. Он безумно радовался тому, что у него появился внук, потому никак не мог перестать баловать меня, за что папа всегда его отчитывал. А потом он начал воспитательный процесс, и я остался без поощрительных подарков в виде игрушек и сладкого по несколько раз в день. Я первое время капризничал, а потом смирился и стал учиться вести себя сдержано и достойно. Улыбка и восторг на лице деда были для меня важнее любой конфеты. В гробу он тоже улыбался. Его лицо было бледным на фоне чёрного костюма, но обесцвеченные губы всё равно были растянуты в улыбке. И, когда мой папа в панике отказался целовать усопшего, я прошёл вместо него, стараясь хоть так попросить прощение за долгое отсутствие. Его ведь и на свадьбу мою не пригласили… А я уверен, что Милан вызвал бы в нём только положительные эмоции. Он бы его на руках носил и боготворил так, как это должно было делать мне. - Я не собираюсь прощаться с ним, - ответил папа в машине, когда отец спросил о причине его поступка. – Поцелуй для меня как смирение со смертью. А я не смирился. Мы с отцом старались работать, но оба были подавлены. Попытки утешить папу тоже не привели к успеху. Не знаю, что произошло, но со временем омега стал более сдержанным и спокойным, будто изо всех сил старался не выдать своих эмоций. Отец тоже ничего не понимал, но пытать супруга не стал, дав тому время. Неожиданное известие о приглашении на семейный ужин заставило меня заподозрить неладное. Прошло три недели со смерти деда, а тут появляется какой-то повод для застолья… Нет, никаких поминок, папа категорически запретил нам говорить о своём отце в прошедшем времени. Я даже думал, что он с ума сойдёт, но тот держался и выглядел вполне свежо. - Так что за повод? – спросил я, глядя на принявшихся за еду родителей. Наверное, мне одному было интересно, для чего же мы тут собрались. До годовщины моей свадьбы чуть больше месяца, а больше и нечего праздновать. Ведь мой день рождения выпал на дату похорон деда, что заставляло поёжиться. Отметил, называется. - Повод совсем небольшой, - отложил столовые приборы папа, аккуратно сложив руки на колени. – Небольшой, но растущий. Мы с отцом переглянулись и синхронно сглотнули. Кажется, у нас в головах появилась одинаковая мысль, в которую мы боялись поверить. Нет, быть же не может! - А можно немного конкретнее? – попросил старший альфа. - Растущий и радующий, - начал нервничать папа. – Говорящий, смеющийся, бегающий… - Ребёнок что ли? – выдал мысль я, на что получил утвердительный кивок, который заставил мою челюсть опуститься на стол. - Я и сам не ожидал, правда! Мы с твоим отцом уже и не думали, что такое может произойти, пятый десяток ведь. Но нет… - Да я до сих пор не думаю… Я глянул на шокированного отца, который и не знал, как ему реагировать на новость. Нет, это очень хорошо, ведь внуков я им так и не подарил, а свои дети всегда ближе. Но вот так резко, совсем неожиданно и напрямую… Меня даже несколько шокировал тот факт, что мои родители ещё ведут половую жизнь. У них настолько устоявшиеся отношения, что поверить в это мне несколько сложно. - Как давно? – поинтересовался я. - Два месяца, - улыбнулся омега, сразу расцветая. - Это тот момент, когда «ничего страшного, что не нашёл, что может случиться!»? – с сарказмом произнёс альфа, хотя я и видел, что он рад, просто не знает, как это выразить. - Наверное, - зарделся мужчина. Действительно, кто такое при своих детях обсуждает?! Всё же поздравлений и счастливых улыбок омега от нас дождался, даже если и не сразу. Не знаю, что там дальше творилось между супругами, но с работы отец стал уходить пораньше, оставляя мелкие дела своему заму, постоянно звонил мужу и интересовался его самочувствием, будто тот больной, а не беременный. Я незаметно смеялся над таким поведением взрослого человека, но позже и сам обрёл головную боль. Моё ничегонеделанье прервал телефонный звонок. Мне и подозревать не приходилось, что я услышу в трубке стальной голос альфы, который говорил что-то о завещании. Изначально я совсем не понимал, что тот имеет в виду, но постепенно начал включать уснувший мозг и врубаться в ситуацию. Выпросив у отца неоплачиваемый выходной посреди недели, я отправился в нотариальную контору, где мне предстояло ознакомиться с завещанием и получить свою часть при выполнении определённых условий. Как я узнал позже, всё завещание включает в себя только одного наследника – меня. Я внимательно читал каждый пункт и с облегчением вздыхал, понимая, что везде прохожу. И возраст подходящий, и семейное положение, даже наличие своего жилья! Почему я должен получить просто невероятных размеров наследство лишь имея супруга и свой дом? Это мне было непонятно. - Простите, а вот этот пункт я понял правильно? – нахмурился я. - Откуда мне знать? – пожал плечами альфа, ожидая, когда я ознакомлюсь с документом. «Будучи женатым пять лет, Адам Прайс должен иметь наследника. Этот пункт обязателен» - гласила печатная строка. Я десяток раз перечитывал её снова и снова, но никак не мог уложить в голове. Если у меня нет ребёнка, то никакое наследство мне не светит? И ребёнок появляется в первые пять лет брака, а женат я… Четыре года! Паника, которая отразилась на моём лице, вызвала смятение у нотариуса. - У Вас всё хорошо? – забеспокоился он. - Да, в порядке, - кивнул я, приходя в себя. – Скажите, если я выполню один пункт в течение года, только после этого смогу получить наследство? - Нужно представить документы, которые подтверждают наличие у вас ребёнка, дома, работы и прочего, что необходимо иметь. Домой я вернулся в смятении. Значит, мне просто необходимо сделать всё, чтоб Милан родил мне ребёнка. А для этого нужно вытащить его из психушки и уломать на это. А, учитывая наши отношения, он никогда не согласится. Но попробовать стоило, чем я и занялся. Который раз меня убедили, что деньги решают если не всё, то очень многое. Врачи пытались сказать мне что-то, отговорить от моего решения забрать его домой, но я был непреклонен. Веская сумма заставила весь персонал замолчать и отдать моего супруга мне. - Что это с ним? – непонимающе спросил я мужчину, который нёс на руках моего омегу. - Он начал бушевать, потому мы вкололи ему снотворное, - пояснил альфа, выходя за мной из больницы и укладывая юношу на заднее сидение. - Это его вещи, - произнёс молодой парень, протягивая мне сумку и прощаясь, перед этим проконсультировав по поводу ухода за больным. Я особо не радовался, но и не грустил. Просто знал, что теперь всё будет по-прежнему, и я смогу наслаждаться жизнью. Рассматривать мужа времени у меня не было, потому я просто остолбенел, когда принёс его в квартиру и сумел увидеть под ярким светом ламп. Волосы отросли ещё как: задницу прикрывали, оставаясь такими же светлыми и волнистыми. Лицо будто посерело, губы искусаны, сам весь измучен и истощён. Весит совсем немного, наверное, и ветром сдувает. - Куда они дели моего Милана? – решил было пошутить я, но самому смешно не было. Уложив парня на его кровать и накрыв одеялом, я оставил сумку с вещами у двери и покинул комнату, отправившись на кухню. Перекусив бутербродами и запив всё это безобразие чаем, я с чувством выполненного долга отправился в ванную, готовиться ко сну. Мне стало так удобно, когда омежьи лосьоны и крема перестали загораживать бортик ванной, занимать полки шкафчика и стоять у зеркала. Теперь, наверное, придётся самому купить достаточно подобной продукции, чтоб привести Милана в прежний вид. Ему явно стоит оживить кожу и волосы, заняться собой и хоть немного загореть. Он там и света не видел, судя по всему. Изверги! Утра я ждал с нетерпением, надеясь на радость на лице омеги, на его искренние эмоции и, если это не сбудется, хотя бы на спокойный разговор. Но нет. Проснулся я от пронзительного крика, который заставил все мои внутренности трижды перевернуться и вернуться на свои места. Испугался до чёртиков! Пока доходило, что же произошло, пронзающие тишину звуки всё не утихали. Стоило бы догадаться, кто может рвать глотку, но я будто и забыл, что теперь живу не один. Подорвавшись с постели, несусь в комнату супруга, который сидел на постели и, озираясь по сторонам, истошно вопил. Что его так испугало? Как обратить на себя внимание и перекричать его? Каким образом лучше успокоить и всё объяснить? Искать ответы времени не было, потому я просто подбежал к юноше и, взяв за руку, заставил замолчать. Вернее, он просто подавился голосом от неожиданности. - Тише, чего ты? – ласково запричитал я, гладя его по тыльной стороне ладони. – Ты дома, всё в порядке. Первое время омега не двигался, а потом, сфокусировав взгляд на мне, удивил меня ещё больше, пнув в грудь ногой и скатившись с кровати. - Не смей приближаться, слышишь? – зашипел он, подбегая к окну и стараясь отдалиться от меня как можно скорее. - Ты меня не узнал, что ли? – потирая ушибленное место, спросил я и направился к Милану, но тот кинул в мою сторону небольшой горшок с цветком и заорал громче прежнего. Это заставило меня ретироваться из комнаты и многое осмыслить. Если он боится меня потому, что я отправил его в больницу – это логично. Если же произошло что-то совсем другое, то я просто не в состоянии понять! Наверное, стоило слушать тех докторов, которых я совсем некрасиво затыкал, забирая Милана. Они же явно пытались предупредить о проблеме. А позвонить им или приехать за информацией мне не позволит гордость. Через два часа, когда я уже смирился с тем, что супруг будет долго ко мне привыкать, тот покинул свою комнату, держа на руках странный свёрток. Пройдя мимо меня, лежащего на диване, омега направился на кухню, а я тихо последовал за ним. - Мы кушать хотим, да? – с улыбкой говорил Милан в пустоту. – Ничего, сейчас папа тебя покормит, ты только не плачь, договорились? Опёршись о дверной косяк, я пристально наблюдал за действиями своего омеги, который казался мне всё страннее и страннее с каждой секундой. И не удивительно, ведь в руках он нёс просто рулон из простыни, разговаривая именно с ним! Что же происходило и как мне к этому относиться, я понять не мог. Может, он просто шутит или же старается меня напугать? - Милан, ты что творишь? – спросил я, но омега будто и не услышал, аккуратно устраивая рулон на стуле и напевая что-то очень медленное и явно детское. Принявшись готовить, юноша порхал по кухне, изредка поправляя завязочки на простыне и целуя ту. Временами он что-то спрашивал и, прислушиваясь к тишине, улыбался и одобрял никому неслышные ответы. - Молочко будем? – спросил Милан, заглядывая в холодильник, после чего достал из него бутылку и принялся нагревать. – Ты же моя прелесть! Покинул кухню я в смятении. Появилась мысль позвонить отцу, что я и сделал, и спросить о состоянии папы. - Что именно тебя интересует? – поинтересовался отец. – Чувствует он себя прекрасно, расширяется и осторожничает по каждому поводу. - Скажи, а он не начинает говорить сам с собой, будто с ребёнком общается? - Ну, книги вслух читает, поёт… - стал перечислять альфа. – Но это не страшно совсем, мне даже нравится за ним наблюдать. А у тебя что-то произошло? - Милан заставляет меня нервничать. Ходит по дому, будто меня нет, общается с простынёй, так теперь и готовить для неё начал! - Вот как… - протянул отец, после чего замолчал на время. – Стоп. Что у тебя в доме делает Милан?! - Я вернул его из больницы, но перестаю узнавать. Слушай, мне даже страшно… - Вернул? – удивился альфа. – Что же заставило? - Наследство, - признался я, тяжело вздохнув. – И, кажется, достанется оно мне дорогой ценой.