Без ума

Дело было плохо. Я терялся в догадках и действиях, старался привести Милана в чувство, но тот постоянно убегал от меня, закрываясь в комнате. Я так и не смог выяснить, чего же именно он боится, потому пригласил родителей. Они приехали довольно быстро и, уверив меня в том, что всё в порядке, отправились к омеге. Отца выгнали из комнаты спустя три минуты, потому он пришёл ко мне на кухню, а вот папа довольно долго не выходил. Мы начали беспокоиться, но не стали вламываться и крушить всё. - Я тут информацию одну узнал… - начал отец, отпивая крепкого чая из своей чашки. – Мы теперь знаем, почему родители Милана не постарались забрать его из больницы. Это вполне очевидно, но я не догадывался, что дело обстоит именно так. - Ну? – подогнал я мужчину, когда тот замолчал. - Они навещали его первое время, старались как-то облегчить пребывание в настолько неприятном месте. Ты должен понимать, что без поддержки он бы просто с катушек съехал! – на этих словах отец усмехнулся, будто говоря: «а сейчас он разве в порядке?». – Они изначально не замечали никаких изменений, но потом поняли, что с их сыном творится нечто странное. Попросили повторную проверку у специалистов, и те доказали его ненормальность. Они были свидетелями его перевоплощения в такого вот парня. Он полтора года с этой простынёй возится, будто… Да нет, ерунда в голову лезет. Я не стал спрашивать мужчину о его размышлениях, только вздрогнул, когда из комнаты донёсся весёлый смех. Подумалось, что сейчас всё встанет на свои места, но, вышедший к нам через двадцать минут папа развеял мои мечты. - Постарайся поменьше попадаться ему на глаза, - попросил он, наливая себе чай. – Он абсолютно адекватен, если это не касается двух вещей: его свёртка и тебя. Что-то произошло, заставившее именно эти две вещи вызывать подобную реакцию, но он отказался рассказывать. Ты просто смирись, что вернуть его в прежнее состояние окажется слишком сложно. Я пытался понять, как же сумею получить ребёнка, если дело так и не сдвинется с мёртвой точки? Нет, не сказать, что я буду сильно жалеть о том, что не получил наследство, но жить с ним и дальше, не имея повода развестись… Это же глупость! Я женился на нём, не подозревая, что в скором времени может произойти подобное. - Я буду на выходных приезжать навестить его и поговорить. Ему сейчас необходима компания, потому я и составлю её. Я благодарно кивнул и, услышав шорох со стороны, поспешил скрыться в своей комнате, давая Милану свободу действий. Теперь нам снова придётся привычно прятаться друг от друга, но на этот раз причина серьёзная. Это не просто вражда. Оказалось намного сложнее, чем я представлял. Милан будто забыл о том, что именно он должен меня избегать, и бродил по квартире в любое время, заставляя меня прятаться за шкафами, цветами и прыгать за диван. Однажды я сильно стукнулся локтём о пол, прячась от него, и юноша решил проверить, что же произошло. Он стал медленно обходить диван, а я ползком бежал от него в противоположную сторону. Деловой костюм начал мяться, а я всё ползал на четвереньках от своего супруга, чтоб того не напугать. Сделав так три круга, омега решил уйти на кухню, давая мне возможность подняться, привести себя в порядок и убежать на работу. - Ты где лазил? – задал очень правильный вопрос отец, осмотрев мои брюки. - Это долгая история, лучше даже не вспоминать! – уверил я начальника и прошёл в свой кабинет. Мой теперешний образ жизни вызывал и смех, и слёзы. Первое время я спокойно относился к причудам мужа, но через пару дней, возвращаясь с работы, на которой задержался допоздна, я думал лишь о том, чтоб помыться и лечь спать. Даже ужин не занимал первое место в списке дел, которые я точно совершу в квартире. Да не суждено было. Открыв двери, я наткнулся на обувающегося Милана, который бережно придерживал свою простынку и старался держать равновесие на одной ноге, свободной рукой застёгивая свой высокий сапог. Подняв на меня глаза, парень запаниковал и, начав кричать, вытолкал меня за двери, закрывшись с внутренней стороны. Догадаетесь, где я ночевал? Верно, в машине. Учитывая, что это была пятница, я был спасён приехавшим на выходные папой, который, выслушав мою историю, пообещал помочь. Спрятав меня, мужчина позвонил в звонок и, дождавшись, когда его любезно впустят в дом, заговорил моего мужа, не давая закрыть двери на ключ, чем я и воспользовался буквально через пять минут. Это начало меня выводить. Со своим свёртком юноша возится постоянно, умудряясь даже искупать его, а потом засыпать с мокрой простынёй и простужаться. Он и готовит ему, и гуляет, и разговаривает, даже умудрился устроить ему день рождения! Я боюсь в свою квартиру зайти, а он постели шикарную жизнь устроил! Да мне приходится остатками еды питаться, потому как для меня больше Милан не готовит. Почему я должен жить хуже какой-то ткани?! За неделю злости во мне накопилось предостаточно, потому в первый день зимы, вместо поздравления с первым снегом, я благополучно высказал омеге свою позицию. Это был незапланированный ход. Я сидел в гостиной, читая книгу, и даже не подозревал, что уложивший спать свою простынку Милан пожелает выйти. Как мне помнится, он должен был остаться с ним на два часа и потом пойти кормить, но, судя по всему, простынка спать не пожелала, и заботливый папочка повёл её гулять. - Успокойся, сейчас всё будет, - ласково приговаривал юноша, открыв дверь и направившись к выходу. – Погуляем в парке, на снежок посмотрим, я тебе куплю что-то… Хочешь новую книжечку? Про отважных рыцарей, да? Будет, солнце, будет. А потом приготовим тебе вкусной кашки и свежего сока. Я сжал зубы. Почему это я без свежего сока сижу два года, а кусок ткани ест лучше меня?! - Достал, - прорычал я, заставляя супруга обернуться. Подорвавшись с места, я подбежал к юноше и, выхватив свёрток, швырнул его в другую часть комнаты. - Ты когда мужа своего кормить будешь, а?! – закричал я на испуганного омегу, который через мгновенье накинулся на меня. Думал, что если я сильнее, то смогу отбиться, но разъярённый имел стимул сражаться, за что я и получил. Не особо церемонясь, Милан исцарапал мне лицо и отпинал, предварительно уложив на лопатки. - Не смей! – верещал он, сжимая руки на моей шее. Я думал, что этот день окажется моим последним, но омега оставил меня в покое и побежал к своему рулончику, прижимая того к себе и успокаивая. У меня перед глазами всё еще стояло злое лицо супруга, его горящие глаза и будто обострившиеся зубы, которыми он собирался разгрызть мне горло. С трудом поднявшись с пола, я отправился в ванную. Было тяжело осознать, что я потерпел поражение. Нет, я не собирался поднимать на него руку, только хотел достучаться. Но реакция оказалась дикой! Ему было совсем не жалко убить меня, как я понял. И как мне добиться его при таком раскладе? - Красавец! – усмехнулся я, рассматривая себя в зеркале. На шее явно останется след, всё лицо в крови и губа разбита. Стыдно признаться, что так меня разукрасил хрупкий омега. Да ещё и выглядящий, словно ангел. Тяжёлый вздох моей проблемы не решил, зато я заметил, что Милан не убежал от меня. Значит ли это, что мне стоит попробовать заставить его привыкнуть ко мне? Дети тоже не любят чужих, как и животные, потому и необходимо время, чтоб принюхаться, довериться… И омеге оно тоже нужно! Я был рад тому, что нашёл хоть небольшую зацепку. Это поможет мне продвинуться, и тогда я сумею получить желаемое. Нужно только продумать план действий. Если я буду оставлять на его пути небольшие приятные сюрпризы, то это повысит его настроение. Может, позже, преподнеся ему букет лично, я не встречу сопротивления. Это будет очень радостное событие, я уверен. С вполне конкретным желанием на вечер я пытался скорее закончить работу. Понимание возможности счастливого исхода даёт силы действовать. У меня будто открылось второе дыхание! И я ни за что не сдамся в этот раз. - Сынок, можно? – постучал в мой кабинет отец, проходя. Я кивнул и пригласил его присесть на диван, попросив секретаршу приготовить кофе. - Я к тебе с новостью, - без улыбки произнёс мужчина, сжимая в руках папку. – Это может многое прояснить. В общем, ты, как и обычно, слишком спешишь во всём, потому и история болезни, и важные факты о твоём супруге постоянно не доходят до твоих глаз и ушей. Мне прислали копию важных документов и заключений из психиатрической больницы. Если коротко, то после аварии Милан потерял ребёнка, будучи на третьей неделе беременности. Заключение его врача обнаружили в сумке в тот день. Спасти его врачи не смогли, и узнал он об этом именно в психлечебнице. После известия Милан стал сам не свой, но это выражалось только в молчаливости. Его можно понять, ведь омеги сложно переживают подобные события… - Но этот свёрток… - Он сделал его из простыни в тот день, когда по срокам должен был появиться малыш. Врачи, заметив его поведение, стали беспокоиться. Он будто и выглядел нормальным, но сам факт того, что он носил на руках, полностью менял это мнение. Его родители, заметив эти изменения, оставили его на самое настоящее лечение. Психолог говорит, что Милан просто не увидел поддержки мужа в тот момент, потому и не смог справиться. Это вызвало отклонение. Но человеческий мозг слишком запутан, чтоб мы наверняка знали, как вернуть его в прежнее состояние. С твоим папой омега общается совершенно спокойно, будто и не попадал в больницу, а вот о тебе вспоминает с ужасом. Он знает о том, что именно ты сбил его в тот день. Возможно, считает это намеренным поступком. - Но я ведь не собирался его убивать, - нахмурился я. – Он должен знать об этом. - Ты сам помнишь, что сделал после этого? – более твёрдо спросил отец. – Это было предательство, Адам. Ты и до этого особо примерным супругом не был, а этот поступок просто перечеркнул всё хорошее, что он видел в тебе. - Ты думаешь, что его чувства ко мне исчезли после этого? Он говорил мне о том, что любит, но это лишь тешило моё самолюбие, я ведь не собирался отвечать на его чувства. А теперь полностью путаюсь в том, чего же я хочу. - И какие мысли главенствуют сейчас? - Я мог стать отцом, - улыбнулся я. – Никогда не питал большой любви к детям, но свой ребёнок меняет мысли и взгляды. Я наблюдаю сейчас за папой, замечаю изменения в нём и даже начинаю завидовать. Милан никогда не казался мне привлекательным. Он был слишком чистым и милым, а все мои омеги такими качествами не отличались. Но животик ему бы пошёл, я в этом уверен. - Этого теперь не исправить. Просто подумай, как жить с такой мыслью, а я пока оставлю это тебе, - вместо прощания произнёс отец и положил мне на колени папку, которую я принялся изучать. Там были описаны все изменения и в физическом, и в психологическом состоянии омеги. Если абсолютно здоровый человек в этих стенах теряет разум, то как же они надеются спасти обезумевших ранее? Эти мысли терзали меня до самого вечера. Я даже забыл купить яблочный йогурт, и потому пришлось за ним возвращаться. Я решил, что буду оставлять после себя следы, напоминающие о нашей прежней жизни. Да, там совсем мало воспоминаний, но я должен попробовать как-то достучаться до него. Если я не попробую, то не смогу узнать, была ли эта затея глупой. Мне повезло: омега развешивал постиранное бельё, совсем не обращая внимания на то, что происходит вокруг него. Это дало мне время положить в корзину с бельём бутылочку и забежать за диван, наблюдая издалека за результатом своих трудов. Милан повернулся, чтоб взять очередную футболку из корзины, и застыл на месте, глядя на возникшее из ниоткуда угощение. Оглянувшись по сторонам, блондин наклонился и изучил бутылочку, будто это могло помочь ему. А потом его лицо озарила улыбка, которая заставила меня застыть на месте. Чему он так радовался, я не знал, но понял, что такие простые мелочи могут сделать его счастливым. Пока супруг относил свой подарок в холодильник, я забежал в комнату, где и остался до самого вечера. Пришлось долго ждать, чтоб омега закрылся вместе со свёртком, которому читал перед сном, чтоб посетить ванную и беспрепятственно вернуться в постель. Но я терпеливо ждал и совершенно не злился, вспоминая весьма приятный момент сегодняшнего дня. Да, может, Милан и кажется более простым на фоне моих бывших любовников, но их улыбки никогда не были искренними. Наверное, такая фальшивая красота меня и привлекала, а теперь, отвыкнув от неё, я смогу оценить мужа с совершенно новой стороны. Ведь не зря тот цеплял восхищённые взгляды альф на улицах и праздниках. Может, я кот? Они ведь совсем не видят то, что лежит у них под самым носом. Размышления помогли мне быстро уснуть. Я был рад понять, что никаких кошмаров мне не приснится, ведь этот день принёс только хорошее… За исключением известия о ребёнке. Но и это горе мы переживём, я в этом уверен. Изначально вокруг была темнота. Я боялся сделать шаг в сторону, ведь совсем не был уверен, что там есть опора. Я не понимал, что происходит, где я и для чего тут оказался. Хотелось закричать и позвать кого-то, но ни одного звука не доносилось до моих ушей. Внезапно прямо передо мной зажёгся огонёк: меленькая свечка, которая давала возможность рассмотреть очертания моей кухни. Я же оказался сидящим на стуле за столом, смотревший прямо на язычок пламени и постепенно различающий появлявшиеся предметы. Это был небольшой круглый торт, в середину которого и воткнули праздничную свечу, украшенный явно вручную. И запах, и форма, и стиль были мне знакомы. Его совершенно точно пёк Милан. - С днём рождения, папочка! – донеслось будто отовсюду сразу, а потом напротив меня появился маленький мальчишка со светлыми волосами и широкой улыбкой. Он смотрел на меня моими глазами и нетерпеливо ёрзал на стуле, будто ожидая реакции. – Тебе нравится? Это мы пекли. Ребёнок обернулся и к нему подошёл мой супруг, обняв и посмотрев на меня с тёплой улыбкой. Я пытался понять, что же происходит, и почему меня поздравляют совсем не в праздник, но эти люди жили своей жизнью, не замечая моего смятения. - Давай же, загадывай желание, - подтолкнул меня к действиям омега и подвинул тарелку с тортом ко мне. Я растеряно смотрел на свечу и боялся снова оказаться в темноте, без возможности сориентироваться в пространстве и никогда отсюда не выбраться. А омеги всё ждали, когда же я решусь задуть огонь, и улыбались. Осознав, что не могу выдавать из себя и звука, я послушно задул свечку и услышал редкие аплодисменты, сопровождаемые детским смехом. А потом всё стихло. Я даже подумал, что вновь остался один, как почувствовал невесомое прикосновение к своим волосам и знакомый запах. - Мы любим тебя, - произнёс Милан. И это был первый раз, когда я проснулся со слезами на глазах.