Волк на сене

— Ваше Высочество! Ен Хва раздраженно закатила глаза. — Письмо от принца Ван Со! Касательно свадьбы! У нее приоткрылся рот. Неужели… Рывком встав с постели, принцесса рявкнула, требуя, чтобы служанки перестали изображать статуи и помогли ей одеться. Еще никогда она не ненавидела так свои длинные, ежедневно увлажняемые драгоценными маслами волосы, которые нужно было еще уложить и заколоть шпильками, пощипать себя за щеки для румянца и во всем блеске явить себя перед гонцом, а затем — а чего ждать — и перед женихом. И все это время на ее губах царила торжествующая улыбка. Еще вчера она была недовольна тем, как недостаточно активно давил ее клан на клан Кан и тем, как плохо работал нанятый ею убийца, но сегодня? О, Ен Хва сияла. Как легко ей дышалось, теперь, когда неприступный раньше Ван Со наконец осознал, насколько тщетны все его попытки избежать этого брака. С того момента, как она увидела его, Ен Хва знала, что рано или поздно он будет принадлежать ей. Его богатство и ее знатный род, ее красота и его влияние на Императора — разве этот союз не был создан на Небесах? Разумеется, никакая служанка не могла бы помешать такому союзу. Сейчас Ен Хва ни капли не жалела о заплаченных за ее оборвавшуюся жизнь монетах. Конечно, если бы она знала, что стоит только подождать немного и это, это письмо наконец будет предназначено ей!.. Из своих покоев она вышла, украдкой следя за собой, чтобы не переходить с шага на бег — она даже не помнила, когда в последний раз чувствовала такое нетерпение. — Матушка! — воскликнула она, без предупреждения врываясь в комнаты матери и широко улыбаясь. — Пишите всем! Принц Кан сделал мне предложение! Королева Хванбо, в отличие от дочери встававшая еще с рассветом, медленно опустила книгу на столик и сухо, но доброжелательно улыбнулась: — Это прекрасная новость, дочь моя, и все же не стоит забывать о манерах. — О, матушка, — Ен Хва закатила глаза, — всего лишь «прекрасная»? Неужели вы не понимаете? — рассмеялась она, без разрешения присаживаясь на край кровати. Она просто не могла перестать улыбаться. И, зная, как сейчас сияют ее глаза, как выделяются очаровательные ямочки, Ен Хва и не хотела возвращаться к хорошо вышколенному вежливому выражению, которое давно набило оскомину. Ну уж нет. Совсем скоро она станет принцессой, а затем и королевой клана Кан. И… Неужели ее мать не понимала, что этот брак сделает положение Ен Хвы выше, чем ее собственное? А может быть, понимала, и поэтому и не выглядела действительно довольной? Но Ен Хва была счастлива, и оттого решила быть снисходительной. — Соберите всех старейшин, кто в столице, в главном зале, матушка, — посоветовала она, медленно взмахнув ресницами, и провела ладонью по волосам, чтобы убедиться, что прическа по-прежнему в полном порядке. — Я присоединюсь к вам через минуту. Хотя бы в этот раз она не собиралась держать лицо, лично спустившись к гонцу за письмом. Оно того стоило, так почему нет? Пусть оно написано рукой секретаря, слова были произнесены Ван Со. Слова поражения. Ее победы. Посланец промаялся под летним засушливым солнцем не меньше часа, никто не догадался пустить его хотя бы во внутренний дворик, и в редком порыве жалости Ен Хва даже приказала принести ему воды. С улыбкой, несмотря на влажный от пота лоб он двумя руками преподнес ей письмо и низко поклонился: — Ваше Высочество, — с легким придыханием сказал он. — Я Ук, главный секретарь Его Высочества принца Кан, Ван Со. Надеюсь, вы не сочтете это за неуважение, но я хотел доставить это письмо сам, ведь… — Он снизу вверх взглянул на нее. — Это принесет такие значительные изменения в жизнь дома моего господина, и я хотел бы… Ен Хва отмахнулась. Главный секретарь — умница — понял и заткнулся, заставив ее вновь на себя взглянуть, на этот раз оценивающе. Принцесса усмехнулась и, небывалое дело, медленно сняла с себя медальон на золотой цепочке, двумя пальцами опустив его в ладонь секретаря. — Изменения, — промурлыкала она. — Определенно, на этот счет ты прав. Идем, — и поманила его за собой. Тот снова поклонился. Ен Хва про себя хмыкнула. Спине у секретаря явно не грозил перелом, с такой-то практикой. Впрочем, какое ей дело? Скоро кланяться ей будет его работой. Поднимаясь по ступенькам, ведущим к главному залу, принцесса отсутствующее улыбалась, полностью потерянная в своих мыслях. В ее голове царила мешанина из воспоминаний, каждый раз, когда принц смотрел на нее с задумчивым прищуром, его неизменно вежливый голос и богатство его столичного дома, вышитые шелком занавеси, прячущие за собой комнаты, в которые она — как гостья — пока не могла зайти. Его родители погибли на пожаре еще когда ему было семнадцать, с тех пор клан оказался полностью в его руках, в отличии от клана Хванбо, в котором каждое движение ее матери-королевы контролировалось и одобрялось советом старейшин клана. Когда случился конфликт с киданями, Ван Со не просто отправил на бой причитающуюся долю своих солдат, он поехал сам, и воевал сам, и когда он вернулся, раненный, но с победой, Император был настолько доволен, что прислал собственного королевского доктора и письмо с благодарностью. Ен Хва видела этот свиток, он, как предмет гордости, висел в главном большом зале дома принца, и ее жадный взгляд изучил каждый иероглиф, каждую ниточку в алой кисти шнура, которым был перевязан свиток, и саму имперскую печать. Свобода от контроля, власть, которую гарантировало благоволение Императора Тэджо — всем этим обладал Ван Со, и этим жаждала обладать она сама. И все это, вкупе с мужчиной, который так долго не приручался к ее рукам, наконец было перед ней, как на ладони. — А где старейшины? — оставив Ука дожидаться у входа в главный зал, влетев внутрь и обнаружив его практически пустым, резко спросила она мать, сидящую на своем богато украшенном стуле за столом. — Дорогая дочь, вы же понимаете, что старейшины никак не могли прибыть сюда за такой короткий срок, — сухо сказала королева Хванбо, не поднимая взгляда. — Я еще даже не успела написать письмо, не говоря уже о том, чтобы отправить слугу. — Что ж… Ен Хва положила полученное от Ван Со письмо прямо под руки матери, помешав ей продолжить писать, и подняла брови. Помедлив, королева отложила перо, сломала печать и раскрыла свиток. Чем больше раскрывала от удивления глаза мать, тем шире улыбалась Ен Хва. Наконец-то она поймет, на что способна ее дочь. Наконец-то осознает, насколько та способна и умна. Восемь лет прошло с тех пор, как Ен Хва сказала ей, что станет женой Ван Со и королевой могущественного клана Кан. Сказала — и сдержала свое обещание. — Я не понимаю… — начала королева, поднимая взгляд на дочь и протягивая ей свиток. Она открыла было рот, чтобы ответить, как опустила глаза, выхватывая из текста случайное «…Не определена, но я с нетерпением буду ждать вашего присутствия». Нахмурившись, она выхватила свиток из мягкой и безвольной руки матери, и, пропустив все регалии и пожелания, вчиталась в само письмо. На протяжении многих лет наши кланы были союзниками и соратниками, нас связывают и родственные узы, посему я считаю своим долгом и удовольствием уведомить вас о заключении брачного договора между кланом Кан и кланом Му посредством заключения помолвки между принцессой Кёнхвагён и вашим покорным слугой. На данный момент дата свадьбы не определена, но я с нетерпением буду ждать вашего присутствия в этот славный день. Должен сказать, что чувствую немалое облегчение теперь, когда это важное решение наконец принято и, поскольку я знаю, что такое давление клана, я надеюсь, что это хотя бы отчасти также снимает груз ожидания с ваших плеч. Теперь же, когда моя помолвка заключена, они больше не смогут надоедать вам, поскольку я давно объявил, что не считаю возможным и нужным брать больше, чем одну жену. Император счел мое решение скорее забавным, чем обоснованным, тем не менее, в дальнейшем вы сможете ссылаться на одобрение Его Императорского Величества, если… Ен Хва молча вышла из зала, свиток выпал из ее руки где-то на подходе к дверям. — Ваше Высочество? — раздалось как будто из-под воды. Она подняла взгляд на Ука, гордо нацепившего на грудь ее побрякушку и по-прежнему сладко улыбавшегося. Скрюченные, как когти, пальцы медленно поднялись в воздух и вцепились в цепь, рванув ее, и белая, как снег, принцесса Хванбо одним движением уронила секретаря на пол, сипло что-то сказав. — Что? — на свою глупость переспросил ошеломленный Ук. — На конюшню! — вместо голоса прорезался у Ен Хвы визг, высокий и истеричный. — Выпороть! Сотню палок ему!!!