Волк на сене

Она пришла в себя в совершенно незнакомой комнате: просторной, светлой, благодаря большим окнам, а у широкой кровати, на которой она лежала, обнаружился шелковый алый полог. На мгновение она обмерла — неужели спальня принца? Кое-как выбравшись из окруживших ее по меньшей мере десятка вышитых подушечек, она закрутила все еще гудевшей головой, пытаясь увидеть все и сразу, но почти сразу же поняла, что ее догадка и яйца выеденного не стоила. Да, хозяйская спальня была единственной комнатой, в которую принц не пускал слуг, но не значило, что он принес бы ее сюда (да откуда вообще могла взяться такая мысль?), да и комната, хоть и богато обставленная, казалась пустой, совсем необжитой. Тогда оставалась комната в доме лекаря, но какой лекарь может позволить себе вышивку золотом на постельном белье и такую кровать? Разве что королевский. Су слабо верилось, что она вдруг очутилась в доме королевского лекаря. Она медленно спустила ноги с кровати, кончиками больших пальцев проверяя, насколько холоден пол, и смахивая распущенные волосы с глаз, встала, держась за столбик полога, мало ли, вдруг колени подогнутся, и, убедившись, что немедленное падение ей не грозит, маленькими шажками подошла к окну и обмерла: перед ней расстилался знакомый садик, тот самый, в котором они буквально только что сидели с Бэк А, а затем… Кровь отхлынула от ее лица, когда она вспомнила, что случилось дальше. Кто-то пытался убить принца! Прерывисто вздохнув, Ха Джин оглянулась по сторонам в поисках одежды, но ничего не нашла, и все, что ей оставалось — завернуться в вышитое покрывало. Она подошла к единственной двери и с опаской ее толкнула. Было незаперто, и, решительно вдохнув через нос и пытаясь убедить себя, что ей ничего не угрожает и что это по-прежнему Сонгак, Ха Джин вышла из комнаты, только чтобы попасть в другую. Эта была такой же по размеру и ничем не уступала богатством, но здесь она могла твердо сказать, что в комнате — скорее даже, покоях — жил мужчина. Это легко было понять по украшавшему стены оружию, по ложу, несмотря на шелка и золотые нити, казавшемуся скорее аскетичным, по запаху особого мыла, которое она варила сама — для принца. Вот это было его спальней. Ха Джин сглотнула, отчего-то задрожавшей рукой коснувшись аккуратной горки свитков, лежавших на столе рядом с письменным прибором и какими-то письмами. Улыбнулась, заметив лежащие в деревянной плошке на подоконнике пионы — она не знала, что принц их тоже любил — и нахмурилась, увидев лежавшую на возвышении, словно на троне, маску, темную, даже на вид тяжелую. Маска, вместе с лекарем и благодарностью, были подарком Императора, но если письмо с императорской печатью с гордостью было выставлено в главной зале, маска хранилась вдали от чужих глаз, и Его Высочество надел ее лишь один раз. Когда она увидела его в этой маске, когда он едва вернулся домой с войны с киданями, она едва не лишилась чувств. На мгновение ей показалось, что принца окружил алый туман, и, выпросив разрешения обработать его раны, она с такой страстью, которую не ожидала найти в себе сама, принялась убеждать его, что если он будет носить маску, все ее притирки и крема не будут и в половину действовать так же хорошо, как без маски. Что его ранам нужен воздух и солнечный свет, и, даже с облегчением, как ей показалось, принц согласился, что может обойтись и без маски. Шрам зажил, и хотя он все еще был виден, Ха Джин всем сердцем предпочла бы видеть его, чем эту холодную, собранную будто из металлических осколков, маску, от которой ее до сих пор бросало в дрожь. Он больше ее не надевал. Отвернувшись, она вернулась к его рабочему столу, не совсем понимая, что притянуло ее взгляд, как ветерок из открытого окна взметнул листы, и она бросилась их поднимать. Это были не письма. Одно, второе, третье, десяток, второй… Почти три десятка листов со знакомым, выученным наизусть стихом. Почерк, который она одновременно никогда не видела, ведь все документы писал для принца Ук, и одновременно — слишком знакомый ей и так похожий на ее собственный, ведь руку ей ставил Ван Со… Ха Джин не сразу поняла. С минуту она бессмысленно перебирала листы, шевеля губами и как будто пытаясь найти отличия между одинаковыми строчками. — …Созерцаю, как всходят… Вдали… Облака… Бывало, дойду… Облака… «Принц Ван Со госпоже Су» — неизменно стояло под каждым из них. А в полученном ею письме был лишь оборванный край. Полученное ею письмо и заколка с цветком пиона. Ее любимые цветы. И письмо. Пионы. Принц Ван Со госпоже Су. Принц Ван Со. Кажется, на секунду Ха Джин забыла, как дышать. Ноги все-таки ее подвели, и, одной рукой держась за стол, она медленно села на пол. Обернулась к все еще открытой двери во вторую комнату. Сейчас ей было видно, что комнаты симметричны, и там была такая дверь в коридор, как и в спальне принца, только прикрытая занавесью, которую она приняла за декоративный элемент. Когда король и королева клана Кан погибли в пожаре, принц перебрался в столицу. Большие территории, богатый клан, и тогда как остальные знатные кланы, наведавшиеся в Сонгак, жили либо в императорском дворце, либо на постоялых дворах, у Канов был чуть ли не собственный дворец. И юный принц поселился в покоях отца, приказав запечатать покои королевы. Покои его матери, госпожи и хозяйки дома.