Волк на сене

— Почему? — спросил он тогда Мён Хи. У той загорелись виноватым румянцем щеки — принц сразу разгадал ее ложь! — она потупилась и опустила голову, сложив перед собой руки и готовая опуститься на колени. — Ваше Высочество… — Мён Хи-а, — позвал Со мягко, подошел и положил на ее плечо руку. Разве она не утешала его, маленького, когда он горько рыдал из-за курицы, которую утащила лиса? У Ван Со было три друга — Бэк А, который по секрету был его братцем, дочь старшей горничной Мён Хи, и Пеструшка. Дружбу с ней единственной он мог не скрывать от матери, Бэк А жил в деревне, и королева ненавидела его мать, поэтому маленький — еще меньше Со — веселый мальчик с вечно чумазым лицом редко приходил во дворец. Мён Хи положено было в его присутствии даже глаз не поднимать, и ее частенько так загружали работой, что она валилась с ног, ни разу не поиграв с ним за день. Принц уговорил отца, чтобы тот приказал поварихе не трогать Пеструшку, и та здорово скрашивала его дни. Пока в курятник не пробралась лиса. Сколько раз он плакал, сидя на коленях гладящей его по голове и бормочущей утешения Мён Хи? Она глубоко вздохнула и подняла глаза. — Я просто… — прерывающимся голосом заговорила она. — Увидела ее. Понимаете? Он не понимал, но у Мён Хи дрожала нижняя губа, а не умеющая кланяться девчонка без памяти показалась ему безвредной и забавной. И «Су» осталась, а он медленно, но верно привык к ней. Узнал. Полюбил. И уже не спрашивал себя, чем она так его привлекла — сейчас этих причин набиралось так много, что он не мог выбрать одну. Ее прощальное письмо было подписано «С любовью», но он не строил особых надежд. Мён Хи тоже его любила и гордилась — пожалуй, даже больше, чем родители, хотя это было нетрудно, Их Величества всегда были скупы на похвалу. Но в том, что Су была его другом, он не сомневался. И если он мог избавить ее от угрозы в лице Ен Хвы (и, чего уж там, по большей части это была его вина. Сдерживался бы лучше — ничего бы не было), дать ей спокойную, свободную жизнь… — Принц Кан, Ван Со, приветствует Его Императорское Величество! *** Королева О молча кругом обошла ее, Су сглотнула, сцепив руки, чтобы не было заметно, что они подрагивают. Висевшая на плече котомка поползла вниз, но она не осмелилась поправить. Королева О была красивой, но при этом устрашающей. От ее пристального взгляда сжимался желудок и почему-то сразу хотелось попросить прощения. Взгляд Су метнулся к Бэк А — но хитрец уже испарился, оставив ее одну. «Я тебе это еще припомню!» — Как тебя зовут, дитя? — наконец осведомилась королева О, и она запоздало опустила голову. — Су, Ваше Величество, — пробормотала она. О Су Ён рассматривала ее, пока что не пытаясь оценивать, а только собирая факты. Многолетняя усталость давала о себе знать, и пришедшие в ее столичный дом три подозрительных купца не вызвали ничего, кроме глухой досады, а рассказанная ими история была не самой занимательной из всех, что она слышала за эти годы. Не в первый раз кто-то заявлял, что нашел ее бедную дочь. Однако от того, чтобы прогнать их со двора ее остановили две вещи: во-первых, денег они не просили и не намекали на награду. Главный купец, с длинной черной бородой и чересчур юными глазами, казался очень искренним, когда описывал девочку, стоявшую сейчас перед ней, и, в отличие от двух своих подельников, даже не притронулся к поданным из привычки к гостеприимности еде и напиткам. Су Ён повидала талантливых лжецов, и если чутье ей изменяло — этот человек был величайшим лгуном из всех ею встреченных. А второе… Когда она нетерпеливо поинтересовалась, а нет ли у нее каких-то особенных примет, «болгарский купец» запнулся лишь на мгновение, а потом с легкой неуверенностью заявил, что у этой Су есть родинка на левой щеке. В этот момент она решила, что хочет увидеть эту девушку. Посмеиваясь про себя, она даже всучила им деньги за время и усилия — и за забавное представление. И, уже горько посмеиваясь над собой, она приказала подать паланкин. — Чего ты ждешь, старая наивная дура? — спросила она себя. — Чуда? Чудес в ее жизни не случалось. Все, чего она добилась — она добилась трудом и потом. И все-таки… Все-таки. Десять долгих лет вытравили из ее памяти лицо дочери, затуманили его, украли — во всех портретах не было жизни, вещи перестали хранить запах, и все же, глядя на девушку, королева О ощутила нечто неуловимо знакомое. Ее Хэ Су была веселым, легким созданием. Стоявшая перед ней девушка — нет, уже молодая женщина, сейчас выглядела бледной и напряженной, но в уголках ее глаз читались морщинки смеха. На длинных, тонких пальцах сцепленных перед собой рук были коротко обрезанные ногти той же вытянутой формы, что и у самой Су Ён. Она не спешила плакать от счастья при виде «матери» — королева О даже сказала бы, что девушка злилась. — Как давно ты здесь работаешь? — Десять лет, Ваше Величество. Об этом «купец» тоже сказал. Про найденную в купальнях девушку, про горничную, заявившую, что та приходится ей родственницей и принявшую под свое крыло. И про то, чем она все это время занималась в доме принца Кан, проявляя особенное внимание к травам — отец Су Ён в свое время обучался у аптекаря и учил дочь, а та — свою. Ее Хэ Су тоже знала, что и как смешивать, но не то, чтобы она особенно любила эти уроки. Да и учиться тоже — она предпочитала гулять, а если и читать, но совсем не учебники. Усадить ее за каллиграфию стоило немыслимых трудов, стихи вызывали у нее скуку, зато простонародные песни не сходили с ее языка. Су Ён частенько слышала, что пора бы подыскать девице хорошего жениха, но ее девочке было всего пятнадцать, и по большей части она была ребенок ребенком, какое уж замуж. — Интересно… — пробормотала она. Су опустилась на колени и глухо забормотала: — Пожалуйста, Ваше Величество, не наказывайте Бэк А. Он не думал ничего плохого, он просто… Безмозглый! — с внезапным гневом сказала она, но тут же вновь опустила голову. — Умоляю вас. Накажите меня, пожалуйста, Ваше Величество. Королева О приказала: — Встань. Наказывать следует того, кто это заслужил, — уже мягче добавила она, и подошла ближе. — Моя дочь, — в ее словах было столько нежной тоски, что Су подняла голову, — тоже частенько бросалась на защиту… Иногда тех, кто в этом не нуждался, — со смешком сказала она, Су смотрела на нее во все глаза. — Но однажды… Ее Величество взяла ее за левую руку и медленно начала закатывать рукав. — Я бы погибла от рук подосланного убийцы, если бы она меня не оттолкнула. Но у нее на всю жизнь… Остался… Остался… Они обе смотрели на красовавшийся на предплечье Су побелевший от времени… — Этот шрам, — выдохнула Су Ён благоговейно. Су, давно привыкшая к этому имени и этому времени, тупо уставилась на сотни раз виденный ею шрам. Она свыклась с ним. Она не спрашивала себя, откуда он взялся. У королевы О капали слезы, она широко улыбалась, взяв Су и за вторую руку и крепко держа ее за вялые пальцы, но она-то понимала. Этот шрам значил, что девочка, о которой с такой любовью говорила Ее Величество, мертва. Что бы не сделали с ней похитившие ее разбойники, что бы не произошло, пока она в одиночестве бежала по лесам, каким-то образом добравшись до земли принца Ван Со, это ее убило. Королевская охрана нашла в купальнях лишь ее тело, но не ее саму. Это тело, которое Ха Джин бесстыдно присвоила себе, и жила в нем, и смела злиться из-за ноющего к дождю колена. Она отшатнулась, вырвав свои руки из нежных рук королевы. — Этого не может быть, — сдавленно сказала она, отступая назад и не замечая, что по ее щекам тоже потекли слезы. — Я не принцесса. Я не могу ей быть. Вы ошибаетесь. Пожалуйста, отпустите меня. Ваше Величество, вы глубоко заблуждаетесь. Я не она. Я не… Я не… — Сильно сдавило горло, и она умолкла. Она думала, что безответная любви к принцу — это мука. Что смотреть, как он выбирает невесту — сокрушительно. Что притворяться, что рада за него — тошно. Но никогда, ни в одной еще своей жизни Су — Ха Джин не чувствовала такой ужасной, разрывающей на части боли, как от этого переполненного любовью взгляда, с которым королева О смотрела на укравшую жизнь ее дочери преступницу. — Доченька… Хэ Су-я… — Нет! — выкрикнула Су истерически, прижимая к себе трясущиеся руки. — Вы, вы ошибаетесь. Вы… Вы должны уйти! «В своём ли ты уме приказывать королеве?», — пронеслось у нее в голове. — Пожалуйста, пожалуйста, уходите, вы не понимаете, пожалуйста… Пожалуйста, уйдите! — вне себя, уже умоляла она, ломая пальцы. — Не важно, как я похожа, я не она, я не она… Су, зажмурившись, окаменела и сжалась, ощутив, как королева О нежно ее обнимает и слегка покачивает. Чужое тепло казалось обжигающим. — Вы не понимаете, — дрожа, плакала Су. — Мне все равно, — выдохнула Су Ён. — Даже если ты ничего не помнишь… Даже если помнишь совсем другую жизнь, — сказала она, совсем лишив Су дара речи, — мне все равно. Если бы ты только знала… Просто постой вот так со мной немного. — Но я не она… — совсем бессильно сказала Су. Королева О отодвинулась немного, вновь взяв ее за руку, а другой гладя ее по волосам. — Ты меня не переубедишь, — сказала она гордо, и, хоть и затуманенное слезами, ее лицо сияло, — ты не можешь меня переубедить. Ты упряма, но я упрямей в сотню раз. Ты не можешь сказать ничего, что меня бы переубедило. Ты не можешь сделать ничего. Я никуда не уйду. Свет мой… — Я совсем другой человек. — Хорошо, — часто закивала королева О, — хорошо, совсем другой человек. Люди должны меняться. Люди живут, люди меняются. — Я вас не знаю. — У нас так много времени, чтобы узнать друг друга, — она слышала, как королева О прерывисто вдохнула. — Девочка, — совсем тихо сказала она, — девочка. Что будет, если я поверю твоим словам? Я буду несчастна. Я вновь потеряю мое дитя, а я поклялась, что этого больше не повторится. Никогда. Ты боишься меня обмануть, потому что не знаешь себя? «Я знаю себя!», — хотелось выкрикнуть ей. — Переубедить меня ты не сможешь, — повторила Су Ён. — А знаешь, что ты можешь? Ты можешь принять мои объятия. Ты можешь принять все, что я дам. Ты можешь жить под моей крышей. Глядя на тебя, я буду каждый день улыбаться. Мое сердце перестанет болеть от разлуки. Это достаточная цена за обман? Тебе придется расплачиваться до конца моей жизни. — Ваше Величество… Королева стиснула ее еще сильнее. — Нет, — сказала она умиротворенно, — ты больше не будешь звать меня «Вашим Величеством». Поколебавшись, Су медленно подняла руки и попыталась отстраниться — не вырываясь и не отталкивая королеву, и та ее отпустила. — Хорошо, — хрипло сказала она. В горле саднило, а голова слегка кружилась, все-таки она все еще не отошла от болезни. Если бы она знала, что у проведенной в саду ночи будут такие последствия, Су перечитывала бы поэму в собственной теплой комнате. — Хорошо, я не буду вам возражать, хотя никто не доказал мне, что вы правы. Шрам для меня не доказательство, я могла получить его когда угодно и как угодно. Мы можем уйти отсюда, прежде чем вернется принц? Мягкость на лице королевы О мгновенно уступила место подозрительности. — Принц Кан тебя чем-то обидел? — Что? Нет! Его Высочество никогда… Я имею в виду, он всегда… Он… Он… — Су вздохнула. — Это сложно, — она закатила глаза. «Сложно» не описывало и тысячной доли происходящего. Может быть, королева О была права, и пусть даже настоящая принцесса исчезла, Су могла заменить ее. Циничная часть ее заметила, быть почтительной дочерью матери, которая заранее любит ее без всяких условий и требований, легко и приятно. Принцессой быть лучше, чем служанкой. Сбежать от разговора с принцем Ван Со, который несомненно последует, если она останется, много проще. Но другая, много большая часть Су была в ужасе. Так нагло обманывать хорошего человека? И вновь, а что еще она может? Королева О отказывается ее услышать. Она слушает, но не слышит того, что ей говорит Су. А принцесса… В лицо Су бросилась кровь. Принцесса О Хэ Су! Могло ли случится так, что в то время, как Ха Джин вынырнула в купальнях, принцессу О вытащили из городского пруда Сеула? Могли ли они поменяться местами? Они выглядели совершенно одинаково, и если бы принцесса увидела свое отражение, она не смогла бы найти отличий. Разве что только волосы, да этот шрам. А психиатры! У Ха Джин не было семьи, она лишилась работы и дома, последней ее видел бездомный, с которым она поделилась соджу. Когда Го Ха Джин заявит, что она принцесса, врачи решат, что у нее нервный срыв, а то и в клинику отправят. В долгах, как в шелках, без знаний и опыта, как пятнадцатилетняя девочка из десятого века может выжить в такой ситуации?! И, разумеется, сказать об этом королеве О она не могла. Потому что отрицающая родство потерявшая память дочь это одно, а помешанная — совсем другое. — М-матушка, — клацнув зубами — слова выходили с трудом, цеплялись за язык, царапали горло, сказала она. — Т-так вы хотите, чтобы я вас называла? — Су сжала кулаки и выпрямила плечи, изо всех сил пытаясь выглядеть уверенно, хотя с мокрым красным лицом и едва стоящая на ногах, она наверняка смотрелась не впечатляюще. — Его Высочество был очень добр ко мне, и в его доме я была очень счастлива. — Прекрасно. Значит, нет никаких препятствий к тому, чтобы мы дождались его. Я хочу поблагодарить его, — сказала королева О, мягко взяв ее за руку и накрыв тыльную сторону ладони Су второй рукой. — А пока пойдем. Покажи мне свои комнаты, где ты жила все это время, расскажи, чем ты занимаешься, что ты любишь. Ты можешь рассказать мне все, Хэ Су-я. Или ты больше привыкла к Су? Су что-то пробормотала, по слегка удивленному выражению лица королевы поняла, что ее не услышали, и повторила громче: — Пусть будет Хэ Су. Королева О просияла. — Су. Она замерла, подняв плечи, и оглянулась. Не успела. — Ваше Высочество. — Принц Кан, — с улыбкой поприветствовала его королева, и Ван Со кивнул в ответ, но его глаза не отрывались от Су. Она тихонько выдохнула через рот, чувствуя, как привстали волоски на шее, щекам тут же стало горячо от интенсивности его взгляда. Самое время звать маму. Мысль о том, как неправильно притворяться ее дочерью все еще была в ее голове, но будь ее воля, сейчас она бы задвинула все муки совести подальше и спряталась за королеву О. — Прошу прощения за мое долгое отсутствие, я был вынужден отлучиться по делам, — невыносимо спокойно извинился он с вежливой улыбкой, наконец перестав прожигать взглядом Су. Королева О покачала головой. — Что вы, напротив, это я должна извиняться, что заявилась так внезапно и без предупреждения. Но этот дом, — она оглянулась, — если бы я знала, что хранит для меня этот дом… — Она с нежностью посмотрела на побледневшую Су и тут же с тревогой позвала ее: — Дорогая? — Все в порядке… — пробормотала она глухо. — Су… Нет. Госпожа Хэ Су немного нездорова, Ваше Величество, — сообщил Ван Со. Он пытался, но не мог перестать есть ее глазами. Он все еще помнил, какой легкой она была в его руках, и то, как она держала себя, подсказывало, что еще немного, и ее сдует ветром. Столько волнений за один день свалят с ног и здорового мужчину, а затравленные взгляды, которые она бросала то на него, то на королеву, подсказывали ему, что Су не в порядке не только физически, но и морально. Пытаясь ее подбодрить, он улыбнулся, но ответной улыбки не добился. Он слышал последнюю часть их разговора, и из услышанного понимал, что Су отчаянно отказывается признавать, что была принцессой. С самого первого дня он подозревал, что история о потере памяти была не совсем правдивой, и внимательно следил за гостьей, хоть та и казалась безвредной. Если Су и скрывала что-то, время доказало, что этот секрет не нес в себе вреда. Ей угрожала опасность, спасение было так близко, но она отказывалась принять чужую роль и жить обманом, и он не мог не любить ее за это еще больше. — Давайте пройдем внутрь, — предложил он. Ван Со молча наблюдал за тем, как Су наливает им чай. Королева О сначала пыталась ее остановить, затем умолкла, внимательно следя за движениями ее рук и слегка улыбаясь. Со мог ее понять — для него зрелище было привычным и успокаивающим. Поставив перед гостьей и им самим бледно-зеленые чаши, она заколебалась — обычно в этот момент она забирала поднос и уходила, и Со, неожиданно для себя, налил ей чай сам. Су приняла чашу двумя руками, слегка покраснев, и Со кивнул ей на свободное место. — Я бы хотел поговорить, — после долгого молчания сказал он. Королева О оглянулась на Су, но кивнула. — Я слушаю вас. — С вами обеими, — уточнил Со и вдохнул. — Я знаком с Су десять лет и считаю себя ее… Другом. Су Ён чуть нахмурилась. — Я так понимаю, что вы хотите забрать Су. Хэ Су, — снова поправил он себя. — Да, я… — Вы не можете этого сделать. Су вскинула голову. Она примерно представляла, как пройдет этот разговор — в худшем случае два этих могущественных человека будут ее делить, в лучшем (лучшем ли?) Его Высочество ее отпустит и пожелает счастливой жизни, как сделала она. Одной проблемой меньше, хотя ей по-прежнему нужно будет что-то делать с Ее Величеством. — Прошу прощения? — холодно переспросила тем временем королева О. — Не могу? Со примиряюще выставил перед собой ладонь. — Во-первых, Су — взрослый, свободный человек. Вы не можете решать за нее. Су перестала рассматривать ворот его ханбока и наконец встретила его взгляд. Он был далек от спокойствия, а на отставленной им чаше остались запотевшие следы пальцев. Неужели его ладони тоже были влажными от пота? — Она выросла в моем доме, и, осмелюсь сказать, что я знаю ее лучше, чем вы. Я знаю человека, которым она стала. И знаю, что у этого человека есть собственное мнение. Помедлив, Су Ён кивнула. Она не могла с этим спорить, и хотя она знала свои чувства, она хотела уважать и чувства дочери. Она по-прежнему была взволнована сверх меры и знала, что ни за что не отступит, но… Ее Хэ Су, приоткрыв губы, смотрела на принца Кан так, словно увидела нечто, чего не ждала, но хотела. — Поэтому я хочу сначала спросить… Тебя, — обратился он к Су. Она облизнула пересохшие губы и чуть наклонилась вперед. — Ваше Высочество. А что знаете вы обо мне? — Я знаю, что когда встретил тебя, ты не умела читать, писать и кланяться. — Теперь я это умею, — не удержавшись, вставила она, и Со усмехнулся. — Да. Но твои руки не принадлежали кому-то, кто занимается физическим трудом. Ты не могла сказать, как зовут нашего императора — да продлят Небеса его дни — но за мгновение посчитала, сколько окон в моем доме. Лишь бросив один взгляд. Она неловко дернула плечом. Трудно ли умножить шесть окон на три этажа? И не во всем доме, а на одном фасаде. Мён Хи тогда показывала ей дом, и Ха Джин не удержалась, чтобы не поумничать. Надо же, запомнил. — А во-вторых? Вы сказали, во-первых, а во-вторых? — довольно спокойно вернула его к теме королева О, сделав про себя немало занимательных выводов о связывавших ее дочь и принца Кан отношениях. Служанки и господа так друг с другом не разговаривают. Со перевел взгляд на нее: — Во-вторых, я в любом случае не собираюсь ее отпускать. Су — моя.