Любой ценой

      В кабинете директора повисло тяжелое молчание.       Я был здесь по приглашению Шинигами множество раз. Но сейчас из знакомого мне помещения словно по мановению волшебной палочки пропала та атмосфера благодушия и уюта, которую обычно создавал директор для студентов и своих подопечных.       От ряда острых лезвий багровых гильотин, поднятых за моей спиной, будто исходила незримая опасность, а разбросанные по сторонам покосившиеся черные могильные кресты на рыжем песке точно предвещали неизбежный исход. Даже мирные и забавные завитки белоснежных облаков на синем куполе стен напоминали безжизненный и тусклый пейзаж, утратив привычную безмятежность и теплоту.       В центре кабинета на широком круглом возвышении стоял Бог смерти, превратившись в высокую черную тень с белой маской в форме длинного черепа, и бесстрастно смотрел в холодную гладь большого напольного зеркала.       Справа от отца неподвижной фигурой замер Смерть Младший. Объятый напряжением, Кид спрятал руки в карманы идеально выглаженных брюк, опустив взгляд вниз так сосредоточенно, что на его бледном лице отчетливо легла глубокая складка между бровей.       По другую сторону, на ступеньках, ведущих на каменную трибуну, сидел профессор Штейн. Опершись локтем на колено, он положил голову на руку, глубоко погрузившись в раздумья.       Я рассказал им всё, как было. С момента первых снов и до последних двух кошмаров, в которых появлялись ведьма и полукишины. После откровения о произошедшем, с моей души словно упал тяжелый груз, избавив меня от некоторой части внутренних терзаний. И теперь, наполненный смиренным страхом, я ждал своего приговора.       Время тянулось, как тягучая вязкая масса. Но никто из присутствующих не спешил прервать нестерпимую тишину. Казалось, эта мука будет длиться бесконечно.       И я был больше вне состояния её выносить.       — Вы знаете, где сейчас Мака? — среди гнетущего безмолвия собственный голос показался мне неестественным и чужим.       Перед тем, как мне изберут наказание, я должен был узнать, что случилось с напарницей и сделать всё для её спасения.       Штейн вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и поднял на меня отсутствующий взгляд. Шинигами и Кид никак не отреагировали на мой вопрос, возвышаясь словно живые статуи на постаменте.       — В её книги были магические записи. Она могла начать о чем-то догадываться и подобраться к убийце, — я не сдавался, пытаясь добиться от них ответа.       Штейн сфокусировался на мне, и в его задумчивых зелёных глазах отразилась неприязнь.       Презрительно фыркнув, он неторопливо достал из внутреннего кармана медицинского халата пачку сигарет и, снова ни у кого не спрашивая, сделал затяжку, наконец удостоив меня коротким ответом.       — Мака и есть убийца.       Я дернулся на месте, открыв рот в немом возражении, и перевёл непонимающий взгляд на неподвижных Шинигами и Смерть Младшего:       «Разве сейчас подходящее время для шуток?»       Штейн высказал невозможную и абсурдную вещь, но директор и Кид сохраняли всю ту же холодную отстраненность. И их мрачная уверенность в его словах ввергла меня в полнейшую растерянность.       — Мы с самого начала подозревали её, но до убийства Окса и последующего исчезновения Маки не имелось достаточно доказательств.       С какой-то злой иронией завершил своё объяснение профессор, насмешливо наблюдая за моей реакцией.       Меня пробил холодный пот. У Штейна было своеобразное и садистское чувство юмора, но в данный момент он был абсолютно серьезен.       В отношении ко мне преподавателя и двух Шинигами сквозило ощутимым холодом и отторжением.       Попытавшись серьезно воспринять слова Штейна, я понял, чем могло быть вызвано их поведение.       Я только что признался в причастности к двум убийствам, и если они считали, что Мака главная подозреваемая, то мои вопросы выглядели, как жалкая попытка выставить себя жертвой и неведеньем оправдать вину за соучастие в преступлении.       — Я не понимаю, о чём вы говорите! — со злостью выкрикнул я, неотрывно глядя прямо в глаза профессору Штейну. — Вы и Кид ведь можете видеть души. Я не вру! Просто посмотрите!       Кид поднял голову, наконец обратив на меня внимание.       Профессор встретил мой взгляд с хладнокровным любопытством ученого.       Удостоверившись, что я говорю правду, он равнодушно отвернулся, поднося к губам сигарету, вновь позволив воцариться проклятому молчанию.       Я ощутил, как к лицу поступает жар от нахлынувшего негодования и возмущения. Удары сердца раздавались в ушах набатом. «Мака убийца»! Это утверждение никак не могло уложиться в мыслях.       Моя девушка не та, кто бы мог безжалостно убить отца и друга. И она не втянула бы меня в это ужасное преступление. Разве академия не должна искать ведьму? Почему они никак не среагировали, когда я рассказал про колдунью?       Мне вспомнились все тревоги последнего дня накануне убийства Окса, связанные со странным поведением Маки и подозрительным вкусом чая, поданным в уличном кафе. Смятение охватило меня еще сильнее, отозвавшись головной болью.       Смутное подозрение отозвалось уколом в сердце. Существовала ли ведьма на самом деле? Или мое отравленное сознание исказило её облик также, как и кишинов?       Но откуда тогда те записи, которые обнаружил Окс…       Я почувствовал, что скоро сойду с ума от своих рассуждений. В этом уравнении оставалось слишком много неизвестных, и меня настойчиво преследовало ощущение, что я упускаю очевидное.       — Послушайте, я признаю себя виновным в убийстве и готов понести любое наказание, — с волнением начал я, — Я был вне себя, и не понимал, что делал… Прошу, объясните, что со мной произошло? Для чего Маке всё это? И если вы подозревали мою повелительницу, почему не сообщили мне об этом?       Меня переполняло злое отчаяние. Некто использовал меня, против воли сделав орудием убийства. Академия обо всём догадывалась, но не стала помогать мне. Пока каждый из них преследовал свои цели, я был в их руках ничего непонимающем и беспомощным болваном, на которого теперь легла вся тяжесть совершенного преступления.       Забыв о страхе, я зло прожигал взглядом немногословных присутствующих, решив не отступать, пока не добьюсь от них разъяснений.       Смерть Младший сжал кулаки, искоса бросив полный сомнений взгляд на невозмутимого отца, и я испытал мстительное удовольствие от того, что им было о чём сожалеть. Если бы они не сделали ошибочный вывод о том, что я заодно с убийцей, и не скрыли от меня свои подозрения, Окс остался бы жив. И теперь на них лежала часть вины за его гибель.       — Это нигде не афишировалась, но матерью Маки была ведьма. — Профессор Штейн решил первым прервать молчание.       Кид и я с любопытством сосредоточили на нем внимание.       — Но ведь она была повелительницей Косы Смерти, все знали об этом, — тут же возразил я, всё еще не принимая на веру его слова о причастности Маки.       — Да, до определенных обстоятельств нам не было известно, кто она на самом деле. Я не отводил взгляд от Штейна. Как многое из того, чего я знал об академии, было окутано ложью?       Профессор сделал новую затяжку, окинув взглядом мой изумленный и встревоженный вид. Уразумев, что я впервые слышу об этой истории, он продолжил:       — Ликорис появилась в академии, когда мы со Спиритом были на предпоследнем курсе. Несмотря на замкнутость и определенные странности в поведении, она была очень красивой и умной девушкой, к которой многие проявляли интерес. За несколько месяцев учебы она так и не завела друзей, предпочитая, как повелитель, везде справляться своими силами без напарника и посторонней помощи.       Семпай, жадный до внимания девушек, заприметил Ликорис со дня поступления, но так и не смог добиться её расположения. Все его попытки наладить общение встречали решительный отказ, и ухаживание за недосягаемой однокурсницей стали его навязчивой идеей. Следуя за ней по пятам, он постоянно думал и говорил о ней, проявляя в своей заботе фанатичное усердие. Но девушка так и оставалась непреступной, пока Спирит тайком не увязался за ней на миссию, после которой неожиданно для всех они решили стать партнерами.       Я полагал, что после того, как она дала согласие на отношения, его интерес быстро угаснет, как было со множеством его прошлых увлечений. Однако, вопреки моим ожиданиям, Семпай окончательно отказался быть моим напарником и ограничил общение со знакомыми, так как это было условием его сотрудничества с Ликорис. Вскоре я узнал, что девушка была беременна, и после окончания академии они сразу поженились.       С появлением маленькой Маки их крепкая любовная связь стала слабее. Спустя три года после рождения дочери Спирит всё чаще проводил время вне семьи в сомнительных компаниях, где его замечали с другими женщинами. В их отношениях начали происходить серьезные ссоры.       Как-то раз, пока его не было дома, Ликорис и Мака подверглись нападению ведьм. Вероятно, колдуньи совершили акт возмездия за нарушение магических законов и её близкую связь с Косой Смерти. Ликорис пришлось снять ограничитель души, и тогда в академии поняли, кем она являлась на самом деле. Предвидев скорое появление повелителей Шибусена, женщина забрала Маку и скрылась.       На допросе Спирит в слезах клялся, что ничего не знал об её истинном происхождении. Из того, что мы установили: Ликорис, будучи ведьмой, специализировалась на колдовских зельях и контроле сознания. Даже если ей удалось затуманить его разум, для всех оставалось удивительным и странным, что он совсем ничего не заподозрил.       — Хотя он умудрялся не замечать и мои ночные эксперименты, — Штейн загадочно усмехнулся, сделав небольшое отступление в своем рассказе.       — В общем, поверить в его непричастность было сложно, пускай Спирита и легко поймать на лжи. Ликорис, как и он, была приближенной Шинигами. Сопоставив факты во время её работы и нахождения в академии, мы вывели её причастность к утечке информации и срыву нескольких операций. Ей было многое известно, и этим она представляла для нас серьезную опасность.       Отыскать её и Маку академии удалось только через пять лет. Спирит поклялся в своей преданности Шинигами, и в битве с ведьмой благодаря его помощи мы забрали душу Ликорис. Маленькая Мака видела смерть матери и потеряла память от шока. Спирит сходил с ума от горя и умолял не трогать его дочь. На тот момент, Маке было уже семь лет, и при проведенных мною обследованиях ее магия никак не проявилась. В Шибусене решили не торопиться, предоставив девочке шанс на нормальную жизнь.       Спирит, преследуемый чувством вины, словно одержимый, окружал дочку заботой, поддерживая легенду о разводе и нескончаемых путешествиях её матери. Вероятно, Ликорис использовала на Маке какие-то зелья для подавления инстинктов разрушения, поэтому твоя напарница и пробыла человеком так долго. Но, видимо, в какой-то момент ей удалось вернуть доступ к воспоминаниям, и она решила отомстить Спириту за обман и смерть матери. Она использовала тебя, как орудие убийства, чтобы не применять магию и не разоблачить свою истинную сущность. Но была неосторожна. И следующий жертвой стал Окс Форд, который вскоре бы доложил, что нашёл подозрительное заклинание в чужой книге. После убийства Окса Мака сразу исчезла, и её больше никто не видел.       Я не верил своим ушам, отказываясь воспринимать действительность. Если Мака и вправду была ведьмой и владела магией своей матерью, то всё сходилось. Незаметно подмешивая в еду снадобья, она могла получить надо мной контроль. Но, даже сложив в голове все эти факты, я всё равно не мог принять очевидного.       — Я не верю. Позвольте мне найти её. У этого всего должно быть другое объяснение.       Штейн устало посмотрел на меня. Маска Шинигами не выражало ничего, кроме безразличной отрешенности.       И я схватился за последнюю соломинку, и с мольбой перевел взгляд на Кида. Его губы сжались в тонкую линию, а складка на лбу стала еще выразительнее. Он напрягся всем телом, но не проронил ни слова.       — На этом пока всё. Ты пробудешь в заключении до окончания расследования и ликвидации ведьмы. — Шинигами подвёл к концу затянувшуюся беседу.       У меня всё похолодело внутри от его резкого и непреклонного тона.       Я хотел было возразить, но Штейн предупреждающе покачал головой. Сейчас они не станут меня слушать.       Четверо агентов в черных костюмах, будто из неоткуда выросли за моей спиной, мерным шагом сопроводив в подземную тюрьму академии.       Пронзительно скрипнули ржавые петли, и единственным источником света в узком помещении стали блеклые лучи настенной свечи, пробивавшиеся в небольшое окошко, вырезанное в тяжелой металлической двери.       Я сел у противоположной от входа стены, обняв колени руками, не представляя, что делать дальше. Душа разрывалась на части. Я должен был выбраться отсюда и отыскать Маку, но больше не мог доверять ей.       Тело пробирал озноб от холодной сырости и затхлости покрытых плесенью стен. Я съежился сильнее, в надежде погрузиться в сон и хоть ненадолго уйти от реальности, ставшей хуже любого кошмара.