Любой ценой

      В безмолвной мгле коридора раздался шум торопливых шагов, за которым последовал металлический звон перебираемых ключей. Через небольшое отверстие в двери в тюремную камеру проник неяркий свет, сопровождаемый скрипучим скрежетом отворяемого засова.              Я поспешил подняться, прижавшись спиной к каменной стене, с трудом выпрямив онемевшие от долгого и неподвижного сидения колени. В минувшую ночь я так и не смог заснуть, мучаемый пробираемым до костей сырым холодом и нескончаемым потоком путающихся мыслей.       Дверь темницы полностью отворилась, и на пороге камеры возник Смерть Младший в сопровождении двоих охранников в черных смокингах.       Кид смерил меня пронзительным и острым взглядом янтарных глаз, от которого у меня прошёлся мороз по коже, и приказал следовать за ним наружу.              Я подчинился без возражений, двигаясь за парнем в неизвестном направлении по лабиринту мрачных и извилистых коридоров. Кид ровным шагом шёл впереди, не оборачиваясь и не разговаривая со мною. Строй замыкали всё те же двое охранников с одинаково непроницаемыми суровыми лицами.              С момента моей встречи с Шинигами и профессором Штейном в кабинете директора прошло лишь несколько часов. Что могло измениться за это время для того, чтобы они вновь меня позвали? И зачем для этого лично явился Смерть Младший? Почему для моего сопровождения вдруг стало недостаточно обычной охраны?              От внезапно вспыхнувшей в голове мысли тело вздрогнуло, словно его пронзило электрическим разрядом. Не на казнь ли они меня ведут? Всю информацию академия от меня уже получила, и я ей был больше не нужен. Убийство Косы Смерти студентами подрывало доверие и репутацию Шибусена и поднимало со дна давно забытое дело матери Маки, отчего бы им сейчас не захотеть без лишней огласки избавиться от свидетеля и виновника неудобного инцидента.       Паника и страх накрыли меня с головой, оставляя для истерзанного многодневной тревогой сознания лишь один импульс вырваться и бежать без оглядки, как можно скорее. Сердце бешено забилось в груди, в отчаянном протесте я заметался на месте, превратив правую руку в лезвие косы, и начал судорожно переводить беспокойный взгляд с агентов Шибусена на Кида, прикидывая, через кого из них будет прорваться сложнее.              — Успокойся. Это не то, что ты думаешь.              Вкрадчивый и немного отстраненный голос Кида заставил меня перевести на него внимание. Смерть Младший убрал одну руку в карман брюк, пронизывая меня твердым и уверенным взглядом.              Прерывисто дыша, я смотрел в его жёлтые неподвижные глаза несколько секунд, возвращая себе ясность мышления. От Кида не исходило угрозы, и я решил ему довериться, вернув руке человеческую форму. Смерть Младший точно не стал бы врать или издеваться над пленником.              Кид тут же кивнул охране, и двое мужчин убрали руки от кобуры с пистолетом, висевшей у них на поясе. Затем Смерть Младший невозмутимо повернулся ко мне спиной, и мы продолжили движение тем же конвоем, будто ничего не случилось.              Сердце ещё гулко билось в груди, и если бы не холоднокровное поведение Кида, у меня бы окончательно съехала крыша. Когда я решился на откровенный разговор с Шинигами, я предполагал, что за совершенные убийства я могу быть приговорен к высшей мере, и думал, что готов понести это справедливое наказание. Но оказалось, что как только настала реальная угроза жизни, вся моя возвышенная бравада о достойном принятии смерти разбилась вдребезги, уступив место неконтролируемому животному страху. Мною овладела досада от собственной ничтожности. На проверку я оказался лишь обычным слабым человеком.              Очередная дверь с глухим стуком захлопнулась за моей спиною, и легкий порыв прохладного ветерка немного приподнял мои белые запутанные волосы. Я в изумлении поднял глаза, не сразу веря в то, что вновь оказался на свободе.              Преодолев бесконечные тайные ходы академии, мы вышли прямо к главному крыльцу учебного заведения. На улице царил предрассветный сумрак, и на сизом небе еще догорали тусклые белые звёзды. Вокруг не было ни души, и город у подножия Шибусена мирно спал, постепенно сбрасывая покровы беспросветной ночи.       Я взирал далеко за горизонт, на котором засияла тонкая полоса золотистого рассвета, жадно вдыхая свежий воздух и ощущая неизъяснимый восторг от созерцания раскинувшегося передо мной простора.       Двое крепких мужчин, следовавших за мною, куда-то незаметно испарились, и от воли меня отделял лишь сын Шинигами, приковавший меня к месту тяжестью своего непроницаемым взгляда.       Я с недоумением перевёл глаза на сосредоточенное лицо бывшего друга, пытаясь понять, что тот задумал. После содеянного я полагал, что все близкие люди, которые хорошо общались со мной до убийства Окса и Спирита, теперь навсегда от меня отвернулись. Но, даже превратившись во врага академии, в глубине души я всё равно доверял и цеплялся за Кида, как за благородного и порядочного человека, который протянет мне руку.       Кид ещё пару секунд о чем-то напряженно размышлял и наконец озвучил мне свои мысли.       — Я верю в то, что ты был под воздействием чужой магии, и никогда бы сам не совершил эти убийства.              Я распахнул глаза от удивления.              Кид даже не представлял, какое облегчение и радость он доставил мне только одной своей фразой. Понимание того, что на свете есть хоть кто-то, готовый поддержать меня в невыносимой горести отторжения и одиночества, вселило ранее утраченную надежду. На моих губах застыла невысказанная благодарность, и Киду пришлось повысить голос, чтобы я не прерывал и дослушал его до конца.              — Я убедил отца пересмотреть твой приговор, но времени мало. Академия уже обнаружила ведьму и скоро приведет казнь в исполнение. Тебя полностью помилуют, если только мы первые от неё избавимся.              На меня словно вылили ушат с ледяной водой. Я сжал руки в кулаки, старясь говорить ровно, но всё равно был полностью объят волнением, и голос мой дрожал.              — Академия по-прежнему считает, что эта ведьма Мака?              — Да, — коротко подтвердил Кид.              Я смотрел на него, как на умалишенного. От шквала негодования и возмущения словно выворачивало изнутри. Пойти и убить свою девушку и повелительницу, как вообще можно было додуматься предложить такое.              — Я знаю тебе тяжело это принять, но она никогда не была той Макой, которую ты знал. Ваша дружба и отношения были её игрою. Манипуляцией двуличной колдуньи, из-за которой погибли люди. Мёртвых уже не вернуть. Но академия готова спасти тебя. Дать шанс отчасти искупить свою вину. Ведьма поплатится жизнью за свои злодеяния, и я не хочу, чтобы она утянула тебя в ад за собою.              Объяснения Кида походили на разговор заботливого врача с больным, питающегося впихнуть в пациента правду с пилюлей, которую тот не хотел принимать.              С выступившими слезами на глазах от нестерпимой внутренней боли, я прожигал взглядом Смерть Младшего исподлобья. Он был мне не враг, и действительно предлагал помощь. Только я совсем не был готов к такому ужасающему исходу.              Я опустил голову, позволяя тёплый влаги прокатиться каплями по щекам. Какие были у меня варианты. Отказаться от гнусного предложения Шинигами и провести остаток жизни в тюрьме. Со мной или без меня академия всё равно сделает то, что задумала.              Сердце словно вырвали из груди. Вернув себе остатки самообладания, я решил идти до конца и использовать выпавший шанс, чтобы встретиться с Албарн и убедиться во всём лично.              — Я согласен.              На самом деле я не знал, действительно ли мне хватит духу убить Маку, в глубине души я всё еще не верил в обвинения, предъявленные ей, и, как и раньше, был готов защищать её любой ценою.              Кид кивнул и выпрямил руку перед собою. Из его ладони появились чёрные молнии с черепами, призывающие летающий скейтборд «Вельзевул».              Вторую руку он протянул мне. Я замялся, не понимая его намерений.              — Превращайся. Вдвоем мы на нём не уместимся, — поторопил меня парень.              Я скептически взглянул на него, изогнув одну бровь:              — Ты это серьезно? А как же твоя симметрия и всё такое?              Кид закатил глаза.              — Выбора нет. Буду стараться держать тебя максимально ровнее. Давай быстрее, пока я не передумал.              Вариантов и вправду не было. Я обернулся серебряной косой с черно-красным лезвием, молясь, чтобы при контакте с парнем меня не шандарахнуло несовместимым дыханием души, как это было при недолгом сотрудничестве с Блэк Старом.              К счастью, худшее обошлось. Кид крепко сжал рукоять косы и вскочил на скейтборд, тут уже на полной скорости унося нас в небо над городом.              Вначале верный своим идеалам порядка он поставил меня ровно по центру перед собою, но это мешало обзору. Поэтому через некоторое время нехотя он сам развернулся боком, расположив косу вдоль тела, чтобы уменьшить сопротивления воздуха, и прибавил ходу. Для него была невыносима асимметрия, и он постарался сосредоточить мысли на дороге.              Я был приятно поражен, что он переступил через себя, ради того, чтобы помочь мне. Привыкнув к сильному потоку ветра и высоте, я постарался лучше прислушаться к дыханию его души. Оно было спокойно и необъятно, как море. Совсем не то, что у обычного человека. Я не мог полностью прочитать его эмоции, но он явно не был ко мне враждебно настроен.              Наша совместная работа была необычна. Если бы не передряга, в которую я попал, мы бы вряд ли когда-нибудь оказались в роли партнеров. Стать напарником Шинигами было заветной мечтой каждого оружия, вот только как-то странно она у меня исполнилась.              — Эй, Кид, — я обратился к Смерти Младшему через связь души. — Ты действительно думаешь, что всё может быть, как прежде? Я просто вернусь на учебу и затем стану Косой Смерти? Буду жить как раньше, словно ничего не случилось?              — Да, я могу это устроить, — немного помолчав, отозвался он вполне уверенно. — Никто не знает о твоей причастности к убийствам, кроме меня, отца и Штейна. Ты будешь и дальше нести службу академии, а весь произошедший с тобой кошмар скоро забудется.              Кид мне не врал, через связь душ я это чувствовал. Однако меня покоробило то, что его словно совсем не смущал цинизм подобной ситуации. Как он себе представлял, что после умерщвления двух человек и своего мастера я спокойно продолжу наслаждаться жизнью.              Под ногами пронеслись рыжие пески пустыни, несколько десятков зелёных равнин и густых лесов прежде, чем воздушный транспорт Кида замедлился.              Мы начали снижение и опустились перед заброшенной каменной усадьбой с облупившимся грязно-желтым фасадом, окруженной зарослями молодых деревьев. Заросшая тропа к ней пролегала через алое поле цветов, напоминающих соцветия красных лилий с тычинками из длинных паучьих лапок.              Кид убрал своей магией летающий скейтборд и направился прямиком к небольшому двухэтажному зданию с четырьмя потрескавшимися колоннами, обвитых буйной зеленью плюща. Я последовал за ним, стараясь подавить нарастающее волнение и тошноту от сладковато-резкого цветочного аромата.              В ветхом строении не было ни дверей, ни окон, а внутри царила полнейшая разруха. Повсюду валялись обломки бетона, мебели и сломанных гнилых деревянных балок.              Кид приложил к лицу носовой платок, морщась от пыли и затхлого воздуха.              Жилище выглядело давно заброшенным и лишенным следов чужого присутствия, и я, на всякий случай, уточнил у Смерти Младшего, что мы тут забыли.              — Ищем вход в убежище ведьмы, — Недовольно проворчал он, с нескрываемым отвращением осматривая беспорядок в каждой комнате.              Как конкретно он должен выглядеть Шинигами не пояснил, и мне ничего не оставалось, как плестись позади него, переступая через груды кирпича и строительного мусора.              Обойдя часть помещений, Кид наконец остановился за полуразвалившейся лестницей, ведущей на второй этаж. Стена под ней была обита старыми деревянными досками. Недолго думая, парень прямым ударом ноги разнес в щепки ветхую древесину, и перед нами открылся небольшой тёмный проход, уходящий глубоко под землю.              Кид убрал носовой платок и достал из кармана маленький фонарик, спускаясь в образовавшуюся расщелину. Я старался не отставать от него, пробираясь в полусогнутом положении по узким ступеням винтовой лестницы. По мере того, как мы погружались во мрак неизвестности и удалялись от дневного света, моя тревога набирала силу. Внутренне я всё еще противился той правде о Маке, которую рассказала мне академия, и терзался противоречиями.              Преодолев спуск, мы оказались в старых катакомбах. Коридоры подземелья были достаточно просторны, чтобы пройти по ним в полный рост. Под лучом фонаря Кида, служившим единственным источником света, перед нами появилось несколько разветвлённых проходов.              — И куда дальше? — Я обеспокоенно всматривался в темноту вокруг нас, скрывающую хитросплетенный лабиринт подземелья.              — Сюда, — Смерть Младший без колебаний осветил проход за моей спиной. — Я чувствую слабое дыхание души Маки в глубине пещеры.              От его слов у меня всё похолодело внутри, а на лбу выступил пот. Кид обогнул меня, уверенно устремляясь к своему ориентиру, и мне ничего не оставалось, как на ватных ногах последовать за ним.              — Ты уверен, что мы справимся одни?              Когда мы уже зашли так далеко, спрашивать об этом было поздно и малодушно, но я продолжал пытаться отсрочить неизбежное. В конце концов, была определенная странность в том, что он решил довериться мне, а не взять на задание своих партнеров Лиз и Патти, ведь мы с Кидом ни разу не сражались вместе.              Смерть Младший резко остановился. На противоположном конце коридора забрезжил неяркий свет, и Шинигами приказал мне приготовиться, оставив мой вопрос без внимания.              Я превратился в косу, опустившись ему в руку, и мы вышли в просторный каменный зал, на стенах которого были прикреплены тусклые огненные факелы. На песчаном полу грота были вычерчены магические пентаграммы, на углах которых были расставлены странные ритуальные предметы. От собранного букета алых лилий и тлеющих благовоний у поминального алтаря на противоположной стороне пещеры по пространству витал сладковатый дурманящих запах.              Вокруг никого не было видно, но Кид и не думал терять бдительность, обратившись к обступившей нас мгле.              — Я знаю, что ты здесь. Выходи.              От тени противоположной стены грота отделилась женская фигура в красном полупальто с капюшоном и белой маской лисицы.              Я дернулся, узнав незнакомку из своего сна. Кид сжал сильнее рукоять косы, удерживая меня на месте.              Я уставился на ведьму во все глаза, пытаясь определить Мака это или нет. Но слабое освещение мне мешало. Я чувствовал, как пристальный взгляд девушки также скользит по мне из-под узких прорезей маски.              Колдунья усмехнулась, и со злой презрительностью обратилась к Киду.              — Вижу, ты явился совсем один. Думаешь, скромных зачатков сил Бога Смерти хватит, чтобы одолеть ведьму.              — Для тебя их более, чем достаточно.              Не пожелав тратить время на пустые разговоры, Кид в мгновенья ока оказался рядом с ведьмой, с размаху атаковав её косою.              Девушка едва успела защититься, быстро отскочив в сторону. Из-под полов её одежды появились девять белых пушистых лисьих хвостов.              Смерть Младшего, объятого праведным гневом, ничуть не испугало проявление её магии, и, не теряя инициативу, он продолжил наносить удары.              Его техника, как мастера косы, была груба и неумела, но он с лихвой компенсировал её собственной невероятной силой и бешеной скоростью. Лишившись четырёх хвостов, ведьма перешла в отчаянную оборону. Под ожесточенным натиском Шинигами её самоуверенность быстро сменилась нарастающим страхом.              Кид снова занёс лезвие для нападения. Ведьма атаковала его хвостом, но не успела выставить блок, и от мощного удара тыльной стороной косы её отбросило в стену грота. Оставив в камне вмятину своим телом, девушка упала на колени, с кашлем выплюнув изо рта сгустки собственной крови. Белая маска лисицы разбилась на кусочки, слетев с её лица. И к своему ужасу я увидел перекошенное от боли и гнева лицо Маки.              — И что? Праведный Шинигами так запросто убьет свою давнюю подругу?              Албарн попыталась словесно уколоть Кида, вызвав в нём сомнения в своих действиях или жалость, но это было напрасно. Через общий с ним резонанс я отчетливо ощущал, что от её слов ни один нерв в душе парня не дрогнул. Для него Мака была, как грязное пятно на столе или оставленный в неположенном месте мусор. Он видел в ней отвратительную неровность, враждебный элемент, выбивавшейся из общей структуры, и питал к нему лишь отвращение, с маниакальной настойчивостью желая его уничтожить.              Смерть Младшей принялся за новую серию атак, методично отрубая лисьи хвосты, используемые Макой для обороны. Он справедливо считал девушку предательницей и преступницей, и никто бы не смог убедить его в обратном.       По моему сердцу расплавленным железом разливалась боль. Я вновь и вновь всматривался в лицо Маки, пытаясь распознать её дыхание души. Может ли, что это была вовсе не она, и ведьма просто позаимствовала её облик. Но техника ведения боя и движения выдавали её. Я всё больше убеждался, что это была моя повелительница. Душу наполнила нестерпимая горечь. Биться против Маки было для меня невыносимо, и мой резонанс с Кидом начал нарушаться.       Отрубив последний лисий хвост, Смерть Младший занёс над головой косу над обессиленной девушкой для решающего удара. И я не выдержал, превратившись обратно из оружия в человека, загородив собою Маку. Больше не было возможности убегать от правды, она действительно была той ведьмой, которая вовлекла меня в убийство своего отца и друга, появившись в моих кошмарах.              — Соул! — Кид предостерегающе меня окликнул.              На руке Маки возникли магические длинные черные когти, и она ударила меня ими, рассекая моё левое плечо до крови.              Я не стал защищаться, моя внутренняя боль давно перекрыла физическую. Мака смотрела на меня со злой усмешкой, а я на неё пустыми наполненными болью глазами.              Её силы с сыном Бога Смерти были не равны. Все понимали, что её конец был уже предрешен. И пока Кид не привёл приговор в исполнение, я лишь хотел услышать от неё подтверждение того, что сообщила мне академия.              — Ты убила своего отца. Почему? Разве не он любил тебя сильнее всего на свете? Разве ты не была счастлива со мною и со своими друзьями в Шибусене?              Грудь словно сжало тисками. Мой голос звучал сдавленно и надломлено, но мне было плевать. Мне просто нужны были ответы.              Девушка молчала, сжав тонкие губы, и прожигала меня колючими изумрудными глазами. Её силы были на исходе. Она могла лишь огрызаться, но не нанести мне серьезного ущерба.              — Зачем ты врала, что любила меня? Тебе доставляло удовольствие манипулировать моими чувствами, используя, как орудие убийства? — Я сжал руки в кулаки, но в моих словах не было ни злобы, ни агрессии: для них просто не осталось сил.              Мака пристально глядела в моё измученное лицо. Её злость отступила, в зелёных глазах отразилась тень невысказанной печали. Она прикусила губу, резко опустила голову, а затем снова подняла её. В её взоре вновь горел огонь непримиримой вражды.              — Я ненавижу, ненавижу их всех. Это академия убила мою маму. Она была единственным родным и близким мне человеком, который с рождения обо мне заботился. А отец… Он всегда пренебрегал нами, развлекался и гулял в своё удовольствие, не забывая постоянно клясться матери в большой и вечной любви. Ему было плевать на нашу семью. Мы с мамой доверились ему, а он убил её прямо здесь, когда мы пытались сбежать из поместья. С предательством отца словно умерла и я сама. Часть моей души ведьмы скрылась с этими ужасными воспоминаниями. Грёбанный ублюдок! Когда моя память вернулась, меня просто выворачивало от его постоянной заботы и наигранности чувств. Я больше не могла терпеть и видеть отца рядом, жить и учиться с другой личностью в поддельном мире академии, который обманом создал для меня Шинигами, по просьбе своей Косы Смерти.              Мака глубоко вздохнула, продолжив свою пылкую речь:              — Ты знаешь, ведь Бог Смерти мог пощадить мою мать, но он даже не стал её слушать, выкинув из своей игры, как ненужную фигуру! Он просто манипулирует нашими душами, ему чуждо само понятие милосердия и любви! Как только, я всё поняла, я поклялась отомстить им во что бы то не встало. Отец уже поплатился за свой поступок и сдох. Шинигами мне не одолеть, поэтому я заберу жизнь Кида. Шинигами отнял у меня мать, пусть ощутит такую же боль от потери сына.              Мака замолчала, плотно сжав губы и нахмурив тонкие брови. Я ничего не отвечал, глубоко погрузившись в раздумья. Её мотив и деяния были лишены всякой рациональности и смысла. Албарн двигал лишь один неудержимый вал эмоцией от пережитого гнева и боли. Как я мог быть, так слеп и не замечать её истинные чувства? Неужели всему виной зелья, которая оно подмешивала мне в еду?       — Соул, — Голос Маки звучал тихо и беспомощно, черты её лица смягчились, большие глаза наполнились грустью и серьёзностью. Моё сердце предательски кольнуло, когда я увидел прежнею Маку, которая была моей возлюбленной и партнером. — Я не лгала тебе, когда говорила о своих чувствах. Я скрыла от тебя свою истинную сущность колдуньи, потому что слишком тебя любила, и до ужаса боялась, что ты от меня отвернешься, когда узнаешь о моих намерениях. Поэтому я решила сделать тебя соучастником убийства Спирита и Окса, чтобы навсегда связать нас вместе. Извини меня за этот обман, но для меня невыносимо было снова остаться в одиночестве и лишиться того, кого я так сильно любила. Академия никогда не простит смерть своих соратников, тебе некуда больше идти, кроме меня. Помоги мне расправиться с Кидом, и обещаю, что мы всегда будем вместе, ведь я знаю, что ты любишь меня также сильно, как и я тебя.              Я ошеломленно смотрел на Маку, в тёмно-зеленых глазах которой отражалась бездна безнадёжного одиночества и тоски. Её чувства безрассудной привязанности ко мне были искренне. И чтобы закрыть эту бездонную дыру в своей душе, она разрушила мою жизнь ради своего счастья и ждала, что из-за ответного чувства я приму это, как должное. Шок от происходящего безумия был настолько сильным, что на время её монолога, я совершенно позабыл о Киде, который ни разу не прервал нашу беседу.       Я обернулся туда, где он стоял ранее, и содрогнулся от испуга. В длинной тени полумрака от полузатухших факелов его тёмная вытянутая фигура была похожа на демона. Он убрал руки в карманы брюк и непринужденно выпрямил спину, выжидающе наблюдая за нами непроницаемыми жёлтыми глазами. Я впился в него растерянным взглядом, не понимая, что меня так сильно пугает в его почти скучающем и отстраненном виде. Почему Смерть Младший больше не пытается добить Маку и никак не реагирует на её попытки склонить меня к заговору против него и Шинигами? Разве он не пришёл сюда со мной, чтобы избавиться от ведьмы?       По моей спине прошёлся ледяной озноб, парализовавший тело. Зрачки расширились от леденящего кровь осознания. Я понял, чего так смиренно ожидает Смерть Младшей. Это не он, а я должен привезти казнь Маки в исполнение, и тем самым доказать свою верность Шинигами и академии. Кид обещал мне нормальную жизнь с забвением моих преступлений и выставил соответствующую цену. Я смотрел в его безучастные янтарные глаза почти беспомощно, почему выбор должен быть настолько жестоким?              Кид отстранился от ситуации, полностью переложив на мои плечи ответственность за свою судьбу. Но я ведь могу нарушить своё слово и встать на сторону Маки. Неужели он ни разу не усомнился и настолько уверен во мне, как в честном человеке и в своем друге? Я вновь пристально посмотрел в его холодное лицо с жестким безучастным взглядом. Нет. Я отшатнулся от его вида. Кид, как Бог Смерти, был пугающе прямолинеен. Если я не приму выдвинутых условий, Смерть Младший просто убьёт меня и Маку.               Сложившееся положение совершенно выбило меня из калии. В голове поднялся протяжный раздражающий гул, разогнавший все мысли.              — Соул, помнишь, ты обещал защищать меня?       Мака выдернула меня из оцепенения требовательным тоном, напомнив мне о клятве, который я дал в её комнате при нашем первом поцелуи.       Я перевёл на девушки расфокусированный взгляд.       В памяти встал Спирит с выслуживающим выражением лица побитой собаки, который пытается вызвать хоть толику одобрения Маки. Я вспомнил его историю, рассказанную мне Штейном. Узнав на совместном задании тайну Ликорис, он отказался ото всех друзей и стал к ней прикован. Повязанный бескомпромиссной клятвой с любимой женщиной, Спирит лишился свободы и стал невольно искать её в разгульном образе жизни. Когда личность Ликорис раскрылась, он должен был понести наказание от академии и разделить с женой ответственность за совершенные преступления. Шибусен предложил ему искупление, и он согласился, отказавшись от своей любви. Семпай избежал смерти, но стал вечным служителем своих спасителей. И снова стал искать утраченной независимости в распутстве и выпивке, попутно пытаясь заглушить испепеляющее чувство вины перед Макой.       В моей истлевшей и опустошенной душе поднялась волна раздражения и протеста к столь жалкой участи. В ловушке, в которую меня загнали Кид и Мака, не было ни верного решения, ни правильной стороны.       — Дать слово защищать и любить, не значит становиться рабом своего возлюбленного, Мака. Кид мой друг, стремящейся помочь мне. Я не хочу его смерти и не стану помогать тебе в его убийстве.       Девушка уставилась на меня в изумлении, но я был спокоен и твёрд в своём выборе. После долгих месяцев тревоги я наконец-то избавился от внутренних терзаний и всех сомнений.       Лицо Албарн исказилось от разочарования и болезненной ярости.              — Мерзкий предатель! Ненавижу!       В неистовстве она упала на колени и коснулась руками пентаграммы, начерченной на песке. Магические символы вспыхнули синим пламенем и тут же с громким грохотом по стенам пещерам пошли глубокие трещины. С потолка начали падать массивные каменные глыбы. Вскоре все катакомбы должны были исчезнуть под завалами.       — Умрите!       По щекам девушки текли обильные беззвучные слёзы. Она склонила голову и больше на нас не смотрела, как будто ей было вовсе не интересно, достигнет ли недругов её последний акт отчаяния.       — Быстрее! — Кид потянул меня за локоть к выходу, но я не двинулся с места.       — Я останусь.       В жёлтых глазах Смерти Младшего застыло изумление, за пару секунд сменившееся осознанием, что моё решение окончательно. Между его нахмуренных бровей легла глубокая складка, в его взгляде отразилось непонимание и смятение от моего поступка. Ведь Мака была виновницей всех моих бед, для меня не было никакой обоснованной причины поддерживать ведьму или умирать вместе с ней.       Он сжал мою руку сильнее и затем отпустил, вызвав заклинанием «Вельзевул». Перед уходом, в его глазах промелькнула смесь из сожаления и боли.              Было неясно, скорбел ли он обо мне, как о своей друге, или больше думал о том, что ошибся в своих расчётах при моём спасении, и теперь стал недостаточно хорошим Шинигами. В обществе Смерть Младшей казался таким же прилежным студентом, следовавшим кодексу морали и искренне переживающим за соратников и друзей. Но в отличии от других сверстников он всем своим естеством целиком подчинялся холодной и непреклонной воле разума, диктовавшей ему представления об идеальном Боге Смерти. В его доброте или помощи часто не лежало ничего человеческого, скрывая в схожести и одновременном отрыве от других людей что-то поистине чудовищное.              Рядом со мной рухнул крупный кусок породы.       Я подошёл к плачущей Маке и опустился возле неё на корточки, нежно положив ладонь ей на голову.              — Ты победила. Теперь мы будем вместе всегда, как ты того и желала.       Мака непонимающе уставила свои заплаканные глаза на мое умиротворенное лицо и счастливую ухмылку.       Весь мой последний год был наполнен непрекращающимся кошмаром. Окружающий мир, жизненные ориентиры и ценности, представления об академии и моей девушке оказались сплошной ложью и рухнули в пропасть. В агонии постоянного страха и тревоги, лишь мои чувства к Маке уберегали меня от полнейшего безумия и отчаяния. В вихре сменяющих друг друга событий и переживаний только они были всегда настоящими. И на последнем распутье я чувствовал неизъяснимую радость от того, что выбрал их, оставшись верным своему устремлению.              В глазах Маки появилось ещё больше слёз, когда она поняла причину моего воодушевления. Ведь я никогда и не думал отказываться от неё. Девушка с силой начала бить меня кулаками в грудь.       — Соул, идиот! Я вовсе не этого хотела!              Я прижал свою повелительницу к себе и крепко обнял, не смотря на её слабое сопротивление. Каменные стены грота должны были вот-вот обрушиться.       Выбравшись наружу из катакомб, Кид отлетел на своём магическом скейтборде от опасного места и как раз вовремя. Старое поместье и раскинувшееся перед ним полем алых лилий с оглушительным рокотом провалилось в глубокую земляную воронку.