Смеющееся солнце

О! ФГДС! Что может быть «прекраснее»? Что может быть «чудеснее», тех минут, когда ты лежишь на кушетке, вся красная от ужаса с толстенной трубкой во рту. Медсестра сжимает твои хрупкие конечности, а огромный дядька-врач толкает тебе в рот эту лампочку. Ты не можешь дышать, потому что трубка в горле душит. Желудок распирает от воздуха, который закачали туда. Слюни стекают на простынку, потому что сглатывать ты тоже не можешь, и слезы из глаз от ужаса… Но самое прекрасное начинается тогда, когда доктор через трубочку запускает тебе внутрь через трубку иголку, чтобы отщипнуть кусочек твоего желудка. Бррр! Хорошо, что это всё быстро закончилось, и спустя десять минут я уже шла в свою палату, сжимая в руках историю болезни. «Острый гастродуоденит» - было написано в строке «Диагноз». Гастрит? И все? Надеюсь, меня тут полечат от этого. Мне так нужна сейчас Елена Анатольевна… Я бы обняла её, рассказала о том, как мне было страшно и неприятно лежать на кушетке в кабинете гастроскопии. Только вот как ей взглянуть в глаза после вчерашнего? Даже как-то неудобно. Хотя… она сама позволила мне первой поцеловать её. Ах, солнечная женщина! Девочки в палате уже окончательно проснулись. Кто-то смотрел кино на планшете, девчонки помладше сидели с раскрасками, Настя хрустела яблоком, но мне бросилось в глаза заплаканное лицо Алины. Неужели опять её болезнь не поддаётся лечению? - Алин, что с тобой? – бросилась я к девушке. - Я хочу домой, - снова зарыдала Алина, - Я не могу находиться здесь больше… Мой мир, мои мечты, мои цели – всё это сузилось до стен этой больничной палаты. У меня внутри от боли сжалось сердце. Мне стало жалко Алину, хотелось как-то помочь ей, но как… какие лекарства нужны этой девочке, чтобы навсегда, ну или хотя бы на время уйти из больницы домой? - Алин, у тебя болит что-то? Ты как себя чувствуешь? – я взяла Алинину бледную ручку в свою ладонь. Она совсем белая, у неё малокровие на фоне её болезни. - Снова температура, сказали, что будут ещё одно переливание делать, снова кровотечения, я так больше не могу, - рыдала Алина на моём плече. В этот момент я поняла, как счастливы большинство из нас, имея крепкое здоровье! Как часто мы плачем, ноем, не хотим жить, имея всё! А эта девочка и ещё тысячи таких людей вступают в страшнейшую борьбу за свою жизнь. - Алиночка, милая, всё будет хорошо! Поплачь, будет легче, - причитала я, прижимая к себе худенькие Алинины плечики. Не знаю, сколько она плакала у меня на плече, но вокруг Алининой постели, на которой мы сидели, уже собрались все девочки и старались найти для Алины подходящие слова. Вдруг раздался скрип двери и все, кроме Алины, обернулись. На пороге стояла Елена Анатольевна, которая с растерянностью смотрела на нашу компанию. Она, не сказав ни слова, подошла к Алининой кровати и резко оторвала от моего плеча. - Ты что, живая здоровая всё плачешь? – нежно проговорила Елена, заглядывая Алине в глаза, - Я слышала, что там говорили про тебя в ординаторской. Пойдем, выйдем. Алина поплелась следом за Еленой Анатольевной в коридор. Никто не знает, о чем они там разговаривали, но через некоторое время Алина вернулась в палату с улыбкой на лице. Эта женщина волшебница! Она смогла вызвать на её лице улыбку за несколько минут, когда целая толпа народу не могла остановить ручей слёз из глаз этой девушки. Эта женщина – солнце. Елена Анатольевна сама тоже улыбалась, белый халат так обтягивал её пышную грудь. Интересно, она уже видела результаты моей ФГДС? - Ах ты, красавица, я ведь к тебе пришла, - погладила меня по голове Елена, - Скоро домой поедешь. Что? Что она сказала? Я не ослышалась? Наверное, моё лицо выглядело не очень хорошо после это фразы, потому что Елена Анатольевна сразу прекратила улыбаться. - Ты что, не рада? – спросила женщина. - Я? Нет, рада, конечно… - промямлила я. Домой… Это значит, что я расстанусь с Еленой Анатольевной? Мы так мало были вместе. Я только начала мечтать о том, как всё у нас будет прекрасно. - А как скоро? – спросила я, в надежде, что скоро – это окажется через пару неделек. Елена Анатольевна наклонилась ко мне. Я почувствовала аромат пудры, духов и чего-то ещё очень приятного… Как будто бы пряниками пахнет. - Я думаю, завтра, - нежный шёпот около моего уха. Мой шок нельзя было описать словами. - Елена Анатольевна, я же ещё не вылечилась, - попыталась я убедить эту прекрасную женщину, - А уже все обследования сделали? У меня же там диагноз стоит в ФГДС заключении. Карие глаза Елены Анатольевны загадочно блестели. - Я тебе таблеточки выпишу домой, будешь дома лечиться, в школу ходить. Чего тебе здесь париться? Или… Ага, я поняла, ты не хочешь в школу ходить. Ясно, ясно. Ладно, зайка, сделаем тебе сегодня капельницу и пару укольчиков, а завтра маме позвоню твоей и скажу, чтобы забирала тебя. Ты здоровая девчонка. Нечего тут тебе время терять. «Я не теряю время… Я наоборот», - пронеслось у меня в голове, но я ничего не могла вымолвить, в такой я была растерянности. Елена Анатольевна радостно вскочила и, словно бабочка, полетела к двери, мурлыча себе под нос какую-то песенку. - Ксюндель, поздравляю! – завистливо произнесла Лиза, - Домой завтра едешь… Девчонки хором стали поздравлять меня, кто-то искренне радовался, а кто-то с завистью посматривал на меня. Да, завтра я еду домой! Какая, блин, радость! Только вот я не привыкла сдаваться, я сделаю всё, чтобы остаться здесь ещё хотя бы на несколько дней. И у меня получится, себе я это обещаю.