Рай для трибутов

Сколько раз я уже была вот в таком вот забытье? Два? Три? Вокруг — темнота, а в голове — пустота. Я будто куда-то движусь, а куда — не понимаю. И в какой-то момент вспоминаю, что у меня есть глаза и что я могу их открыть. Первое, что я вижу — это тоже глаза. Два больших испуганных кариих глаза на смуглой коже. Рута. А потом она исчезает, только слышен её взволнованный голос: -Она очнулась! Я слышу чьи-то шаги, чувствую, как кто-то садится на край моей кровати. Не хочу знать, кто. С момента моего очередного погружения в темноту, я опять всё забыла, и теперь снова надо бороться с памятью. -Тебе следовало быть осторожней, -говорит мягкий женский голос, -Не следует сразу после операции сразу вставать, если бы не твоя соседка, ты могла бы упасть и повредить только что залеченные раны, -говорит, очевидно, врач или медсестра, ждёт пару секунд, а потом добавляет, -Тебе стоит её поблагодарить. Не хочу. Не хочу благодарить Руту. Я всё ещё ненавижу её, да и она меня, и мне… Стыдно. Стыдно перед ней, её недавняя речь открыла для меня то, что у неё есть все права на то, что бы презирать меня. Нет, я и до этого знала, что погибшие трибуты не очень-то любят своих убийц, но теперь, когда я услышала то, на сколько сильна их неприязнь из уст такого трибута, я как будто прочувствовала это сама, вникла. И стало так паршиво… От осознания, какая я всё же мерзкая на самом деле. Что со мной творится? Где та я? Где я, которая убивала не раздумывая, где профи с атрофировавшейся совестью? Повисло нагнетающее молчание. -Спасибо, -тихо и недовольно сказала я. Получилось очень хрипло и слабо, не так должен звучать голос человека, когда в душе такое творится. Рута не ответила. Да и не должна. Ты бы ответила? Нет. Я бы не попала в такую ситуацию, не проявила бы милосердие. Будь это Арена, я бы добила без лишних слов, реальный мир — отскочила бы с отвращением и ушла. А она… Она меня ненавидит, а спасла. Что она за человек? Заставляет испытывать меня смесь абсолютно разных чувств, я уже запуталась, что к ней испытываю. Боже. -Вот и славно, -мои раздумья прерывает всё тот же голос, -На этот раз всё обошлось, с тобой всё в порядке. Сегодня тебе лучше не вставать, я завтра приду и скажу, как продвигается твоё лечение. До завтра, Мирта. Я всё так же смотрю в потолок, не зная, что делать. Рута молчит, а мне нечего сказать. Да и что говорить? Ситуация не сдвинется с места: она меня не простит, а мне того и не надо. Неизвестно ещё, что с нами дальше будет, кто знает, может, это часть Игр и за нами сейчас наблюдают через камеры, ждут, что мы продолжим бойню. А что если это так?-внезапно думаю я, -Что если Игры не закончились и я всё ещё должна её убить, а если этого не сделаю, то разочарую спонсоров? Я чуть было не дёргаюсь, но потом понимаю, что если это и так, то я слишком слаба даже для того, что бы сесть. Да и вообще, не понятно, что да как. Вернусь я на Арену или нет, поеду домой или останусь здесь. А где оно, здесь? То, что я в больнице, на мой взгляд, очевидно. А где? .. Вряд ли во Втором, тогда бы здесь не было бы Руты, значит, в Капитолии. В тренировочном центре? Где-нибудь в главном реанимационном? Кто знает? … Рута! Она наверняка всё знает! Вот и тема для разговора. -Рута, -хрипло начинаю я. Прочищаю горло. Во рту сухо. И я говорю то, что ну точно не собиралась, -Я хочу пить. -Вода на тумбочке, -мрачно отзывается она. А только что в её глазах было беспокойство…-Ты можешь дотянуться? -Нет… Я слышу, как она встаёт, подходит ближе, останавливается. Потом звук соприкосновения стекла и дерева, текущая вода… На мгновение этот звук переносит мои воспоминания на Арену, где был ручей… Но в воспоминания уйти не удаётся, Рута подносит стакан к моим губам. -Пей маленькими глоточками, не подавись. Ты же, всё-таки, лежишь, так что будь осторожней, -мягко приказывает она. Вода касается моих губ, я пью, но, естественно, проливаю. Даже представлять не хочу, как жалко я сейчас выгляжу. Но она не смеётся, не злорадствует, не указывает на мою слабость. Да что же с ней не так?! То открыто ненавидит, то заботится… Она убирает стакан, ставит на тумбочку. Потом встаёт и уходит, возвращается на свою кровать. -Рута, -снова говорю я, -А что здесь происходит вообще? Где мы, какой сейчас час, кто ещё здесь? Она вздыхает. -Мы в больнице, сейчас около десяти вечера, здесь все погибшие трибуты. Я сглатываю. Все. Все. Погибшие. Трибуты. И все меня ненавидят, кроме… -А Марвел и Диадема тоже здесь? -Да, -немного раздражённо говорит она. Ну да, ей не очень хочется разговаривать о нашей компании профи. -А ты не знаешь, зачем мы здесь? Она с силой втягивает воздух. -Послушай, я понимаю, что ты только прибыла, что ты ничего не знаешь. Но давай с этим не ко мне, а? Мне самой это не очень нравится и тебе всё расскажут, когда ты дойдёшь до состояния, когда сможешь свободно передвигаться. Я молчу. А потом не выдерживаю: -Рута, а что ты делаешь? -Лежу. -А вообще? Что ты делаешь? Не лежишь же целыми днями на кровати… -Здесь есть библиотека, там — телевизор с трансляцией Игр… -И почему ты не там? -Знаешь, это тяжело! -взрывается она, -Тебя там не было! Там с утра до вечера торчит почти семнадцать человек, почти все они видели мою «смерть», это нагнетает! Они все там либо читают, либо смотрят Игры. Я пробовала читать, но не могу. Слишком много вещей, о которых я хотела бы подумать, не могу я делать такие обычные вещи. -И что, тебе даже не хочется ни с кем поболтать, -помедлив, спрашиваю я. -Неприятно это всё, -отвечает она, -Я не хочу об этом говорить, ладно? Они там все… Перебинтованные, у каждого по сто душевных травм после всего этого, почти каждый встречает своего убийцу… Как ты думаешь, какого было мне встретить Марвела? Какого было слушать его жалкие извинения — да, он ещё извиниться пытался! Я понимаю, за такое не прощают, а я — простила. Не знаю, как, но простила. Только всё равно видеть его не могу, а он всё время там торчит, к девушкам подкатывает. До него не доходит, что им плохо, что не до этого. Мои губы трогает улыбка, когда я вспоминаю, как он приставал к Диадеме на Арене. А потом я хмурюсь. Он подкатывает к девушкам, не конкретно к ней. Я думала, ему она нравится. -А что у него с Диадемой? -спрашиваю я. -Я тебе что, информационное агентство «Сплетни»? Не знаю я, что у них. Наверное, он к ней подойти боится — у неё шрамы от укусов на всё лицо. Шрамы от укусов… Мне её жаль. Она была такой красивой… Мысли перекидываются на Китнисс. Это она сбросила улей, из-за неё нас всех покусали, она убила Диадему. Видимо, Рута поняла моё молчание, потому что сказала: -Она заслужила. Это выводит меня из себя. -Заслужила? Знаешь, как они больно кусают? Это, должно быть, больно — так умирать. К моему удивлению, Рута смеётся. -Кто бы говорил! -восклицает она, -Не тебе, убившей стольких людей, рассуждать об уровнях жестокости смертей. К тому же, как я понимаю, она ничего не чувствовала, кроме, наверное, покалывания и лёгкого жжения. Тебе, разве, было больно в момент твоей мнимой смерти? Я слегка качаю головой. -А тебе было бы полезно, -сурово говорит она, -Было бы хорошо, если бы ты помучалась немного. -Что?! -срывается с моих губ. Она… Хотела бы, что бы мне было больно? -Думаешь, я не права? По мне, так это было бы неплохим наказанием для такой, как ты. -Ты садистка, что ли, я не понимаю? — ситуация принимает одновременно комичный и неприятный оборот. Маленькая садистка-Рута, которая казалась мне слабым ангелом с перегоревшей лампочкой в нимбе. -На себя посмотри, -спокойно говорит она. -Я не садистка, -огрызаюсь я. Убивать — это моя работа. Я для этого училась в специальной Академии, можешь считать, что я — квалифицированный маньяк. -Плохую ты себе работу выбрала. -Да и сделала тоже плохо, -тихо говорю я. -Что? Плохо? Жалеешь, что не всех трибутов убила? А говоришь, не садистка… -Да нет! -раздражённо восклицаю я, -Просто по факту то я никого и не убила… -Это теоретически. Ты искалечила кучу душ, им потом всю жизнь кошмары сниться будут, они не перестанут оглядываться по сторонам, вздрагивать от каждого шороха, многие сойдут с ума. -Сойдут с ума? Кто-то уже сошёл? -Да, -по её голосу слышно, что она смущена, -помнишь девочку из Восьмого? На сколько я знаю, вы её в первую ночь убили. Кожа покрывается мурашками. Я помню. Flashback Я, Диадема, Алиссия — девочка из четвёртого, Катон, Марвел и Пит выходим на охоту. Наступила ночь. Далеко кто-то вряд ли ушёл, и все уже готовятся спать, или, как минимум, валятся с ног от усталости. А нам хорошо — после битвы у Рога мы разобрали вещи и легли отдыхать, чтобы к вечеру быть готовыми к этому походу. Мы углубляемся всё дальше в лес, идём уже довольно давно, пока что никого не встретили. Ничего, ещё найдём кого-нибудь. Ага! Вот и оно! Кто-то очень неосмотрительно зажёг костёр. Что ж, нам это только на руку… Неслышно бежим на свет, изредка переглядываясь яростными улыбками. Только женишок отстаёт — ему это не очень по нраву, да какая разница, главное — он нам по зубам. Попользуемся и убьём. А он обещал найти нам Двенадцатую. Наконец-то, мы видим её. В свете занимающегося рассвета, факела, который несёт Катон и затухающего костра виден её лежащий силуэт. Она спит. Тем лучше. Мы переходим на бег, уже не заботясь о тишине. Здесь боятся нас, а не мы. Мы на расстоянии трёх шагов от девушки. Кудрявые тёмно-рыжие волосы заплетены в хвост, её грудь медленно вздымается в такт дыханию. -Как умиротворённо, -с сарказмом шёпотом говорю я. Катон достаёт меч. -Я беру её на себя, наслаждайтесь, -шепчет он, вручая факел Питу. Диадема хихикает. Хочется стукнуть её или заткнуть рот, она мне мешает. Катон осторожно подходит к девушке, наклоняется над её ухом и негромко говорит: -Привет. Она чуть дёргается, а потом вскакивает, с ужасом глядя на Катона, она в панике оглядывается по сторонам, ища выход, но не находя его, видит меч в руках Катона, нас, вооружённых до зубов, отрезающих ей все пути… -Нет… Нет! Не надо! -отчаянно кричит девушка. Мы похохатываем. -Ну что ты, -с притворным сожалением говорит Катон, -Не пугайся ты так, я буду нежен… Мы снова смеёмся. -Нет! Я… Помогите! -верещит она. Катон осторожно подносит меч к её щеке, она отшатывается, но сзади — костёр. Он проводит кончиком меча по её коже, чуть надавливает, но не прокалывает. -Ты на Голодных Играх, крошка. Не будешь дёргаться — и я всё сделаю быстро и по высшему разряду, -довольно говорит он. Девушка начинает плакать. Она падает на землю, сотрясается от рыданий. -Я… Пожалуйста, не надо! Я сделаю всё, что вам надо будет, я буду носить оружие, я… Я не хочу умирать! Не убивайте меня, пожалуйста, нет! -Прости, крошка, но всё, что мне от тебя надо — это что бы ты сейчас умерла, -тихо и чётко сообщает Катон и заносит меч. Девушка кричит, поняв, что её смерть неизбежна, меч с силой опускается на её бок, создавая в её теле огромную скважину, из которой брызгает кровь. Её крик обрывается, она что-то скулит и затихает. Мы смеёмся во весь голос, Катон тоже присоединяется к нам. -Отлично сработано! -поздравляет Алиссия. -Двенадцать готовы, одиннадцать впереди! -восклицает Марвел и мы одобрительно киваем, вновь заливаясь смехом. Я и Катоном осматриваем её вещи. Эта дурочка нас глубоко разочаровала. У неё ничего нет. Только пустая фляга и неполный коробок спичек. Мы разочарованно стонем. -Да как она с таким «богатством» до вечера то дожила, — недовольно ворчит Катон, — Пойдём. Пусть заберут труп, пока не завоняло. -Отличная идея, -поддакивает Диадема, морщась, глядя на тело убитой. -Да, пошли, может, ещё кого найдём, -соглашается Марвел. Мы идём дальше, находим на поляну недалеко. Внезапно до меня доходит, что с момента её смерти мы ничего не слышали. Вот это уже не хорошо. -Пора бы им выпалить из пушки, а? -спрашиваю я, оглядываясь назад, на кусты, в которых она лежит. -Наверное. Ничто не мешает сделать это сразу, — отвечает Катон, словно всё происходящее — не более, чем досадная медлительность распределителей, которым не мешало бы задать хорошую трёпку за такое отношение к работе. -А может, она жива. -Нет, -раздражённо возражает он, -Я сам её заколол. -Почему тогда нет выстрела? -Кто-то должен пойти и убедиться, что дело сделано, -вступает Марвел. -Я же сказал! — почти кричит Катон. -Но твоим словам нет подтверждения, — яростно говорю я. -А она права, Катон, проверить не помешает, — заявляет Алиссия. -Зачем?! -злится он. -Затем, что она может быть живой. -Ну и что, подохнет позже, ей не жить с такой раной. -Мы только зря тратим время! Пойду добью её, и двигаемся дальше! -заявляет, к моему удивлению, Пит. -Ну давай, женишок, — с сарказмом говорит Катон, — Сходи, проверь. Он разворачивается и уходит. Мы ждём, пока он не отойдёт на достаточное расстояние, а потом Марвел тихо спрашивает: -Почему бы нам не прикончить его прямо сейчас? Зачем откладывать? -Да пусть себе таскается. Чем плохо? Может, пригодится ещё, -говорит Алиссия, -Видал, как с ножом обращается? Я хмуро гляжу на неё. С ножом хорошо обращаюсь я, а он — так, дурачится. -К тому же, с ним мы быстрее выйдем на неё, -быстро добавляет девушка и краснеет. -Почему? Думаешь, она повелась на его сказочку про любовь? -хмыкаю я. -А что, может быть. По-моему, так обычная дурочка, -отвечает Алиссия, -Вспомню, как она вертелась в своём платье, аж блевать охота. -Знать бы, как она умудрилась получить одиннадцать баллов, -с ненавистью говорю я. Никто столько не получал, а она — смогла. Чем же она так угодила распределителям? .. -Спроси у женишка, -усмехается Катон, -Он то знает. Возвращающиеся шаги Пита затыкают нас. Он появляется из-за кустов. -Ну что, мёртвая была? -спрашивает Катон. -Живая. Была, — отвечает Пит. Раздаётся пушечный выстрел, подтверждая его слова, -Идём? И мы без слов убегаем дальше… End Flashback