Рай для трибутов

Я просыпаюсь рано утром, раньше Руты. Чёрт. Кажется, завтрак ещё не скоро. В любом случае, беру одежду, зубную щётку, провожу необходимые утренние процедуры. По дороге обратно в палату проверяю библиотеку. Телевизор выключен. Клокоча от злости иду место моего с Рутой обитания. Сколько ещё ждать окончания Игр, сколько времени займёт у Катона, что бы убить всех? Я сойду здесь с ума… Внезапно, сердце трогает мысль о том, что Катон — явный победитель, он не появится в этой больнице, мы больше не увидимся. Мысль приносит мне странную боль, которую я не способна просто блокировать. Она не физическая, так, должно быть, болит душа. Кто мне Катон? Как мне его воспринимать? Мы — союзники, нет, друзья, нет… А кто ещё? Любовники? Чушь. Мы ни разу не поцеловались, не затрагивали тему любви. Всё это слишком тяжело, не укладывается в моей голове. Может, спросить Руту? Нет, её воротит от одной мысли о моём напарнике. К тому же, она ещё спит. Внезапно я вновь замечаю, какая она невинная, нежная. Во сне она выглядит так, словно её жизнь — сплошной праздник, словно она не встречалась с никакими трудностями. Она совсем ребёнок. В этот момент я понимаю, как сильно изменилось моё отношение к ней. Когда-то она представлялась мне маленькой девочкой, на которую будет легко и интересно поохотиться. Её невинность раздражала меня, а то, что она умудрилась прожить довольно большой срок — усиливало мою ненависть к ней. Мы были на Арене, где каждый — враг, не важно, кто он, чем живёт и что сделал. Теперь же, когда понимаешь, что она — человек, в комплекте с которым меня повезут в абсолютно незнакомое место, я начинаю думать о ней по-другому. Теперь я оцениваю её не по тому, скольких она смогла бы убить, а по тому, о чём с ней можно поговорить. Я вдумываюсь в её характер. Что ж, начнём с того, что она оказалась не такой нежной и невинной, как я думала. Выяснилось, что этот ребёнок умеет ненавидеть и мстить, намеренно и направленно причинять боль. Она более зрелая, чем мне казалось, и она на много умнее. Поверить не могу в то, что она не так уж и отличается от меня. С каких это пор я стала так много рассуждать и вдумываться в личности людей? Это всё — её влияние. Очевидно, она твёрдо решила поменять меня в лучшую сторону. А оно мне надо? Всё таки, до того, как я поняла свои ошибки, мне жилось намного проще и моя совесть молчала… Рута проснулась, должно быть, через час после моего пробуждения. Она, как и я, для начала переоделась, а потом вернулась в палату. По её словам, до завтрака ещё полчаса. Я показала ей гель для быстрого роста волос. Кстати говоря, да, моя память вернулась и теперь мне… Смешно, что ли. Эта капитолийка так испугалась… А я выглядела, должно быть, так глупо, крича о том, что хочу это средство. Как пьяница. Рута, услышав историю о том, как я приобрела эту вещь, была явно не в восторге. И она не находила это таким забавным. -Вообще-то, тебе следует радоваться, что тебя не отдали под суд за покушение на её жизнь, -сказала она. -Да ладно тебе, какое покушение?! У меня ж приступ был, истерика. -Тогда благодари Бога за то, что тебя не определили в отделение психиатрии. -Тебя послушать, так жизнь создана лишь доя того, что бы благодарить и извиняться, -фыркаю я. -А послушать тебя, так она создана для получения своего любой ценой и кайфа. И не важно, каким путём ты это получаешь. Я не могу держать вздоха. -Ты опять за своё. Я не такая плохая. -Смотря с какой стороны ты смотришь. Ты оцениваешь себя так, что бы выглядеть для себя такой, какой бы ты хотела себя видеть, находишь сотни причин и доводов в свою защиту, закрываешь глаза на противоречия. А я не хочу тебя видеть вообще, тут ты меня извини, так что я могу дать твоему поведению объективную оценку. Возможно, твои мысли отличаются от твоих поступков, но мне не дано их читать, этот вопрос ты можешь решить только сама, объективно и честно посмотрев на себя со стороны. Я не отвечаю ей. Она выдаёт слишком много мыслей для меня, заглядывает в мою душу и даёт стимул делать с собой тоже самое. Нет уж, спасибо. Не люблю психологию, философию и всё в этом духе. Какой смысл рассуждать о вечности, когда чувствуешь ты только течение одного мгновенья? Мы стоим перед дверьми столовой за пару минут до её открытия. Под словом «мы» я имею в виду себя и Джессику, Рута, естественно, узнав, что я хочу поскорее расправиться с завтраком и пойти узнать, как закончился бой Катона и Цепа, решила специально не торопиться, подчеркивая то, что ей всё равно. Мы с Джессикой — не единственные «умники». Здесь собралось человек десять, готовых рвануть в столовую, как только двери откроются. Мысленно просчитываю свои шансы. У одного парня — костыли. Он мне не соперник. Ещё одна девушка везёт рядом с собой капельницу, ей тоже не удастся быстро побежать. Ещё несколько человек имеют травмы живота или груди, а это, как мне кажется, гарантирует боль при резких движениях. Достойный мне соперник — парень без увечий. Скорее всего, он придёт первым. Если, конечно же, рискнёт вести себя как ребёнок. Почему-то мне кажется, что такой, как он не будет соревноваться со мной в «кто быстрее наберёт еды». А мне всё равно, надо будет — пробегусь. Внезапно я осознаю, что рассуждаю как на Арене — оцениваю способности моих соперников, сравниваю их с собой… Похоже, эта привычка никогда меня не оставит. А ведь больше она мне не пригодится… Наконец-то двери в столовую открываются и все бурным потоком врываются в помещение. Мы очень напугали безгласую, открывшую нам дверь. Как и следовало ожидать, я была первой, кто прибежал к столу с едой. Я мчалась как на начале Игр к Рогу. Чувствую себя так, будто мне не семнадцать, а десять, или того меньше. Мы с Джессикой окончили еду минуты за две и сразу же рванули в библиотеку. Телевизор уже включили, мы заняли лучшие места перед ним. То, что я увидела, повергло меня в шок. Катон и Цеп всё ещё боролись. Как это вообще возможно — продержаться в бою десять часов — я понятия не имею. Оба были усталые и потные. При взгляде на Катона моё сердце сжалось, хоть ран на его теле совсем не прибавилось. Но он выглядел очень уставшим. Он наносил удары медленно, но профессионально, кажется, он вот-вот заснёт, а его рука машинально продолжит движение. Цеп же выглядел куда хуже. На его теле было значительно больше повреждений, он сражался уже на коленях, его лицо было искажено болью. По нему было видно, что он уже проиграл: его главным оружием всегда была сила, которую он невозвратимо терял. Катон махнул мечом, он уткнулся прямо в грудь Цепу. Оружие не нанесло парню никакого физического урона, оно просто повалило его на землю так, что теперь он лежал на спине и, похоже, терял сознание. Катон с силой опустил меч на живот Цепа, раздался звук пушки. И мой напарник упал на Цепа и, очевидно, отрубился. Он не потерял сознание, он просто спал. Крепко и, похоже, на долго. Сзади послышались истерические смешки. Я и не заметила, как аудитория наполнилась людьми. В этот момент включились комментаторы, рассуждая о дальнейшем исходе Игр. Я из не слушаю. Я смотрю на Катона, пытаясь понять, что же я всё-таки чувствую. С одной стороны, я рада, что он выжил, что он в игре, а с другой — мне обидно, что я умерла. И есть ещё одна, очень странная сторона. Мне грустно от того, что не он, а Цеп скоро будет здесь. Чёрт! Цеп скоро приедет сюда! Я резко вскакиваю, выбегаю из комнаты, не в силах совладать с чувствами. Цеп, как и все здесь находящиеся, ещё жив. Скоро его поднимут на планолёте, залечат его раны и он присоединится к нам, можно сказать, восставшим из мёртвых, трибутам. Весёлой, однако, будет наша встреча! Что я ему скажу, что сделаю? Брать пример со своих жертв? Единственный человек, павший от моей руки, с которым я уже общалась — это Алиссия, а она — другой случай. Она и убита была по другому, при других обстоятельствах. Она бы умерла и без моей помощи, я, можно сказать, ускорила её смерть, избавила её от мучений. Она прекрасно понимала, что так должно быть и наверняка поступила бы так же, будь она на моём месте. Цеп. Боже. Что мне делать? Может, его всё-таки не спасут? Он был в таком состоянии… Может, он умрёт?-с надеждой думаю я. Его смерть облегчила бы мне жизнь. Как мне быть теперь? Мы — враги, мы — павшие трибуты, мы — соперники. Я — его жертва, хотя могла бы и стать его убийцей. Так. Спокойно, дыши. Может, спросить совета у моего персонального Курчавого психолога? Она, хоть и не будет меня жалеть, но немного профильтрует кашу в моей голове. Решительно иду в свою палату, как меня нагоняют чьи-то шаги. -Мирта! -требовательный голос Джессики, -Я могу тебе помочь? Я знаю, что с тобой происходит. Я тяжело дышу. -Сомневаюсь. Я не думаю, что мне вообще кто-то сейчас способен помочь. Ты в моей ситуации ещё не была, остаётся только Рута, хоть и от неё не будет толку. Она не такая как я. Да и что она понимает-то в свои… Сколько ей там, тринадцать? -Двенадцать. Она, на самом деле, понимает очень даже много. А тебе никто совета не сможет дать. Вообще в этой сфере советы не уместны, ведь у каждого своя ситуация, а ты — вообще отдельный пример. Он ведь тебя не просто так убил… -Да знаю я! Знаю, что он — рыцарь из Средневековья, а я — ничтожный кусок бесчеловечности! Знаю, что всё, что он сделал — это наказал меня за все мои грехи, знаю, что ему, когда он, в конце концов, испустит душу, на небе, если таковое существует, только дополнительных баллов за моё убийство дадут! Просто это ничего не меняет! я до сих пор остаюсь в этом жутком состоянии, мне до сих пор предстоит с ним встретиться! И всё это ужасно давит на меня — ВООБЩЕ ВСЁ. Я лишилась смысла своей жизни, меня унизили, убив, меня поселили в одну палату с маленькой девочкой, которая меня ненавидит и уровень IQ которой, похоже, в три раза выше моего! Человек, с которым я сблизилась на Арене сейчас ранен и, похоже, победит! Я больше его не увижу! И вскоре сюда прибудет мой убийца, девушка, которую я пыталась убить, мой бывший союзник и её возлюбленный, и эта странная рыжеволосая дрянь! И весь этот мир пытается меня изменить всей этой ситуацией, заставляет бросить все начинания, забыть про стереотипы и принципы, моя соседка постоянно читает мне нотации, да я НАЧАЛА ПОНИМАТЬ И СОЧУВСТВОВАТЬ СВОИМ ЖЕРТВАМ! Я не хочу меняться, не хочу так жить! -у меня, похоже, истерика. Я кричу, а когда заканчиваю свой монолог, то просто ору, а мои глаза на удивление сухие. А Джессика с каменным лицом смотрит на меня. Словно в замедленной съёмке вижу, как из палаты, до которой я почти дошла, на мои крики выбегает Рута, как она что-то говорит, или кричит мне, а может, и Джессике. Спиной чувствую чьё-то приближение. Голова болит. Я зажмуриваюсь. А вот и слёзы. Но я не отключаюсь. Я нахожусь в сознании, пока чьи-то руки меня подхватывают, несут куда-то, а я продолжаю кричать. Я чувствую укол. Но не засыпаю. Просто дрожу. Мой крик сходит на нет и я постепенно успокаиваюсь. Открываю глаза. Ну надо же! Передо мной целый отряд врачей. Привет, психушка. Мисс Бервик ставит передо мной чашку. -Это мятный чай, Мирта, -её голос, наполненный заботой, доносится словно из далека, -Выпей, он поможет. Но я не пью, не двигаюсь. Тогда из толпы врачей ко мне выходит ещё один человек. Сибил Ходжес. Она делает лёгкий взмах рукой в сторону остальных и они уходят. Мы остаёмся наедине. И я начинаю громко смеяться. Она не боится оставаться со мной наедине после того, как я её чуть не убила? Дождавшись окончания моего приступа, Сибил садится напротив меня и молча протягивает мне чашку. И теперь я выпиваю её содержимое. почти одним глотком. -Легче? -спокойно спрашивает она? Я не отвечаю. Она вздыхает, -Мирта. Ты должна понять, что такие истерики — это не то, что может быть терпимым в обстановке, в которой ты сейчас находишься. Ты можешь стать опасной для окружающих. Мы этого не потерпим. Ты же не хочешь попасть в отделение психиатрии? -По-моему, у меня нет выхода, -замечаю я, -Я делаю это абсолютно не специально, я не могу даже думать о контроле в такие моменты. -Ну… Твою патологию я уже давно разгадала, можешь не беспокоиться. Это даже лечится. Осталось только решить, где мы будем заниматься твоим лечением — в обычной обстановке, не ограниченном пространстве, или в комнате с мягкими стенами. Патология? .. Лечится?! Я что же, псих что ли?! А ты как думала? Вот жешь прекрасно! Я — псих! Восхитительно! Ну, и чем же я больна?! -И… Что со мной не так? -У тебя нестабильная психика, неконтролируемые эмоции, одна из стадий депрессии, раннее состояния нервного срыва. И это сопровождается некоторой неадекватностью… По отношению к другим людям. И, не обижайся, но, садизмом. Меня бросает в холодный пот. Ну вот. Подтверждение от квалифицированного психиатора. Я — садистка. -Но не беспокойся, -спешит уточнить она, -Из всего этого садизм — это не болезнь, а всего лишь тип твоей личности. -И… И как это лечится? Сибил заметно успокаивается, видя, что я не против принять лечение. -Для стабилизации твоего настроения есть специальные таблетки. Они помогут тебе поддерживать свой настрой на более-менее одном уровне. Антидепрессанты тоже не будут лишними. Так твой постоянный уровень настроя будет положительным. Неадекватность можно усмирить успокоительными и расслабляющими процедурами, как и нервный срыв. Ну и стоит ли говорить, что регулярные консультации со мной уже не будут формальностью. Я тяжело дышу. Меня заставят принимать таблетки. Меня сделают оптимисткой. В моих мыслях будут копаться. Ну уж нет. -Я не хочу подобного лечения, -тихо и спокойно говорю я. Сибил поднимает брови. -Ты выбираешь вариант с комнатой с мягкими стенами? Выбор твой, мне всё равно. Я дрожу от ярости. Комната с мягкими стенами. У меня нет выбора. -Ладно, — сквозь зубы шепчу я. Постараюсь избежать этого. Не буду терять себя. Психотерапевт хмурится. -Я знаю, ты этого не хочешь, Мирта. Ты можешь отказаться от лечения, но запомни, как только твои действия станут мешать чему-либо здесь, тебя придётся изолировать. Мы так же предоставим тебе несколько ароматических свечей и чай с успокаивающим действием. И я дам тебе доступ в спа-салон. Это тоже поможет. -Я могу идти? -в моём голосе холод. -Можешь, если не хочешь поговорить. Как я понимаю, сегодняшний приступ был спровоцирован тем, что Цеп скоро появится здесь. Я могу дать пару советов. -Нет, -резко говорю я. Глупо, конечно, отказываться от того, что я искала, но я не хочу сейчас разговаривать с Сибил. Она заставляет всё внутри меня сжаться и я её уже ненавижу. Ничего. Как-нибудь справлюсь. Я встаю. -По моим данным, Цеп будет здесь уже этой ночью. Утром ты его увидишь. Советую подготовиться, -говорит она мне вслед, а я покидаю её кабинет. У меня есть день.