Рай для трибутов

Весь день проходит невообразимо быстро, время беспощадно. Я не успеваю подумать о Цепе вообще — мысли просто не лезут в голову. Во время осмотра мне сообщили, что через завтра мне поменяют повязку, а через несколько дней вообще снимут. На Арене ничего не изменилось, Катон проспал весь день и остался в лагере Цепа — там было много еды и оружие. Голубки продолжали кокетничать, нести всякий бред. Завтра они собираются на охоту. У Лаванды дело совсем плохо — у неё нет никакой еды, она не умеет ни охотиться, ни отличать съедобные растения. Физических навыков у неё тоже нет никаких, она сильно мёрзнет. Но она прекрасно умёёт прятаться и каким-то образом увиливать от смерти. В моём представлении Игры закончатся так: Катон со дня на день найдёт и убьёт Голубков, потом отправится на поиски Лаванды. Она же ловко будет от него скрываться, пока не помрёт с голоду, или не заболеет. А Катон выживет. По-другому никак. Он — профессиональный профи, а они — маленькие, хоть и живучие трибуты. Они выживают за счет других — их просто не успели ещё убить, они просто не были первыми. Но Смерть в лице Катона теперь осталась с ними один на один. Пожалуй, они уже знают, что умрут. У них никогда не было шансов. Через пару дней Рута избавится от своих бинтов. Я удивлена, что это произойдёт только сейчас — она же прибыла сюда на много раньше меня, а снимут повязку ей почти в один и тот же день сол мной. Она объяснила мне это тем, что её рана, как бы это странно не звучало, тяжелее. У меня всего лишь сломан череп, мозг почти не задет, никаких кожных повреждений. У Руты же был пробит насквозь живот и всё его содержимое. Ей наложили бесконечное количество швов, операция по её спасению длилась не один час, спасти её было почти что невозможно. Она мне об этом не сказала, но по её лицу было видно, что про себя она добавила, что это я должна была получить такое ранение, не она. Что её остановило? Почему она не выкрикнула эти слова мне в лицо, как обычно? Потому, что она знает, что я и сама уже начала так думать. Да, мне не приятно, но мысли сами обнаруживаются в голове. Даже по ночам они стали меня преследовать — они приходят в виде кошмаров, в которых я вновь умираю, но теперь уже по-настоящему, переживаю смерть Руты, погибаю от стрел Двенадцатой. А порой я сама себя убиваю, только в подобных снах я не сопротивляюсь, будто у меня на подсознательном уровне заложено, что если уж я сама себя калечу, то значит я это заслужила. Все эти сны я увидела буквально за одну ночь, а точнее, они слились в один длинный сон, который никак не желал заканчиваться. Я проснулась не в поту, как это обычно бывает, а со странной дрожью по всему телу и ощущением того, что меня предали. Я сама себя предала. Я не должна была впускать в голову подобные мысли. Но это состояние, как оказалось, было не худшей стадией моего сегодняшнего состояния. После проделывания обычной утренней рутины я вспомнила то, что заставило мои нервы напрячься, а кровь — похолодеть. Судя по всему, Цеп уже здесь. И сейчас он либо спит, либо уже проснулся и находится где-то совсем рядом. Возможно он даже сейчас сидит за стенкой, к которой я прислонилась. Мысль о том, что он так близко, заставила меня испугаться не на шутку, а мозг, вопреки этому, начал рисовать его портрет, что меня окончательно добило. Нет. Я не смогу, я не в состоянии увидеть ещё раз эти злые глаза. А что… А что если он ко мне прикоснётся? Что со мной случится, если придётся вновь ощутить на себе его силу? Что, если я опять обнаружу, что не в силах вырваться? Я умру, если ещё хоть раз я почувствую себя на столько беспомощной. А момент наступления завтрака становился всё ближе и ближе. Вот уже и за дверью всё не так тихо — то раздадутся чьи-то шаркающие шаги, то чья-та тихая речь. -Пора, -сказала Рута, и я почувствовала, как моё дыхание перехватило. -Подожди! -воскликнула я, когда она направилась к двери, -Я… Мне кажется, что я не смогу встать сама. -Сможешь, -спокойно говорит она, -Всё не так плохо. И это всё равно придётся сделать. Чёрт. Нет, нет, всё очень даже плохо! Может, мне лучше умереть? Воодушевлённая мыслью о самоубийстве я огляделась по сторонам. Но увы, ничего такого, что могло бы мне помочь в этом деле, здесь нету, а окно — зарешечено. -Мне тебя ждать? -нетерпеливо спросила соседка, и я тяжело вздохнула. -Да, -ответила я, пытаясь выбраться из кровати. Пожалуй, компания — это то, что мне нужно. Я кое-как встаю и чувствую, как голова заполняется туманом. Вот бы сейчас упасть в обморок! Но мой мозг отказывается отключаться, приходится выходить в коридор. Большинство трибутов, как я поняла, уже в столовой. Со мной здесь помимо Руты оказалась только Диадема, которая, увидев меня, вжалась в стенку, отвернувшись. Она пошла сзади. Меня так и подмывало обернуться и посмотреть на неё, так как она уже очень надоела своей стеснительностью, но я не в силах посмотреть на неё. Единственное, на чём сосредоточен мой мозг — это открытая дверь, где уже, скорее всего, сидит мой убийца. Вдох. Выдох. Я закрываю глаза. Делаю шаг. Жду. Рута дёргает меня за руку и я открываю глаза. Вот он. Обмотан бинтами в самых разных местах, рядом с ним стоит капельница. Сидит у края стола, смотрит на меня не мигая. В его взгляде ненависть, презрение, ярость. Кажется, я забыла, как дышать. Он резко встаёт из-за стола и идёт прямо ко мне, а моя реакция в этот момент замедляется, я начинаю пятиться только тогда, когда он в паре метров от меня. Похоже, он не чувствует боли. Все затихли, глядя на разворачивающуюся перед ними сцену , а мои ноги начинают предательски дрожать. -Ты! -яростно выдыхает он. Это было сказано так тихо, но так сильно, -И ты, -он смотрит на Руту, -Почему ты идёшь с ней?! Разве это не она тебя убила?! -Н-н-нет, -шепчет Рута, дрожа. Злой Цеп, очевидно, для неё в новинку и она его боится. -А кто тогда?! -гуже громко спрашивает он. В столовой тишина. Рута слишком напугана и обескуражена, что бы сказать ему, а Марвел явно не хочет обращать его гнев на себя. -Всё понятно! -говорит Цеп, -Она тебя запугала, да? Заставила ходить за ней по пятам и запретила тебе говорить мне, что она — это твой убийца?! -Нет! -неожиданно для самой себя восклицаю я. Цеп снова поворачивается ко мне, а мой страх внезапно исчезает, -Ты слишком глуп, что бы иметь дедукцию! Как ты смеешь судить меня за то, чего я не совершала?! Тем более, судить меня теперь, после того, как ты меня убил и лишил тем самым возможности заработать заслуженные мною деньги! -Убил?! Да я был бы счастлив тебя убить, но, как видишь, в первый раз у меня этого не получилось! Даже не думай, что проживёшь и месяц, как только я освобожусь от этих бинтов, я сверну тебе шею, будь уверенна! Страх, ненависть, гнев. И нестерпимое желание ответить ему, нестерпимое желание мести. Ноя слабее, я это помню на собственном опыте… Постойте! Сейчас я — сильнее его! Он беспомощен, пока бинты сковывают его движения, а раны, нанесённые Катоном дают о себе знать. Я могу это сделать! Я могу ему отомстить за то, что я потеряла, за унижение, которому он подверг меня, мою семью и мой дистрикт! Мои руки сжимаются в кулаки, мускулы напрягаются. Отсутствие тренировок и травма не позволяют мне проделать совершённый мною прыжок достаточно чисто, но я поваливаю его на землю. Кто-то кричит, капельница моего противника уже давно потеряла с ним связь. Цеп сжимает зубы от боли, из его груди вырывается слабый стон, который он не в силах подавить. Я бью его по повреждённым местам, наслаждаюсь тем, как ему сейчас больно и тем, что эту боль приношу ему я. Я почти впадаю в эйфорию. Это — моя месть. Это — моя расплата. Я почти что задыхаюсь от восторга, потеряв любую связь с внешним миром, не слыша ничего, когда меня стаскивают с полумёртвого тела моей жертвы. Я даже не вырываюсь. Моя месть совершена. Жаль только, что я его не успела убить. То, что я вновь теряю сознание — это далеко не неожиданность. Когда мои глаза открываются, я не чувствую ничего, кроме усталости. Теперь при воспоминании о моей расправе над бывшим соперником я не радуюсь, не пугаюсь, не злюсь. Я воспринимаю это как простой факт. О, нет… Как очень приятный факт. Я нахожусь в… Чёрт! Комната с белыми, очевидно мягкими стенами! Я нахожусь в сидячем положении, связанная рукавами собственной рубашки. Нет, нет, нет! Я начинаю паниковать, но что делать, если я даже не могу выплеснуть свою ярость?! Кричу. Громко. Дверь открывается, в комнату входит спокойная и невозмутимая Сибил Ходжес, она тоже принесла стул. А из моих глаз уже брызгают слёзы, пока я ору что-то несуразное. Сибил вынимает из кармана халата шприц, начинает его подготавливать. Это я уже не в силах вынести. Я перестаю кричать, пытаясь как-то освободиться. Не хочу, что бы в меня вкололи то, что они собираются, что бы это не было. Она улыбается мне своими зубами, покрытыми серебром и убирает шприц. -Правильно сделала, -говорит она и садится на стул, -Будешь кричать, я вколю в тебя это успокоительное. Его силы хватит на то, что бы ты проспала больше дня. Я сижу, замерев. Не могу думать. Это конец. Меня здесь запирают. -Помнится, я предупреждала тебя, что бы ты держала свои эмоции под контролем, -продолжает Сибил, -Ты принимала таблетки, которые тебе вчера принесли? -Мне ничего не приносили, -сухо отвечаю я, ни говоря ни кусочка лжи. Сибил хмурится. -Что ж, я это учту. Мне следовало бы самой это проконтролировать, но я сегодня не дежурила. Зачем ты напала на Цепа? -Он меня спровоцировал. -Чем же? -Он сказал мне, что я убила Руту, сказал, что он убьёт меня, когда сможет. -Это я тоже приму к сведению, -говорит она, -Что б ты знала, опросить его у меня не получилось, так как на данный момент он в реанимации. Я с трудом удерживаюсь от ухмылки. Я загнала Цепа в реанимацию. -Он в критическом состоянии, -сообщает женщина, -Несколько швов разошлись. -Я об этом не сожалею, -отрешённо говорю я. -Вот как? -вкрадчиво спрашивает Сибил, -Ты понимаешь, что я собираюсь сделать? -Да. -Я предупреждала тебя, что случится, если ты не изменишь своё поведение. Ты останешься в этой комнате, Мирта. Длительность срока я ещё не определила. -Я… Я могу что-нибудь исправить? Она вздыхает. -Я ещё должна узнать, действительно ли тебе не приносили лекарства и опросить Цепа. Моё решение зависит только от этого. Но если честно, шансов у тебя мало. Ты действительно психически не здорова и опасна для общества. Нам нужны гарантии того, что ты не опасна. -Но… Но ведь Алекс — тоже сумасшедшая! -в моём голосе паника, -Почему она не взаперти?! Чем я хуже?! -У Алекс всего лишь шок и она не приносит никому вред. Она мыслит не очень здраво, а ты вполне способна на принятие решений. -А как долго вы будете думать? -Судя по состоянию Цепа, мне понадобится около дня. День. Целый день. Как много чего может случится! А если Катон выиграет, а я даже этого не увижу?! -Отдыхай, я пошла, -говорит Сибил, вставая. -Может, развяжете меня? -Нет. Что?! -Тогда… Тогда вколите мне это ваше успокоительное, я проснусь как раз к вашему решению! -Это так не работает, Мирта. -А если я закричу? -Тогда я найду способ заткнуть тебе рот. Я хочу, что бы ты была в сознании. Мне надо, что бы ты подумала и научилась себя контролировать. Она уходит и запирает за собой дверь. И я остаюсь в этой комнатой, освещённой небольшой лампой на потолке. Здесь всё белое. Здесь всё действует на нервы. И я лишена возможности двигаться. Я продержусь, я сильная. Закрываю глаза, что бы не видеть этих стен, но раздражение не проходит. -ДА БУДЬ ВСЁ ПРОКЛЯТО, МНЕ НАДОЕЛО! -не выдерживаю я. И теперь я плачу, рыдаю навзрыд, кричу. Но никто не приходит. Ничего не меняется. Здесь даже нет мухи, что бы за ней понаблюдать. Никто не слышит моих ругательств, никто не интересуется, что здесь происходит. Привыкай, ведь так тебе, похоже, суждено закончить свою жизнь.