Рай для трибутов

Время беспощадно. Его главная жестокость заключается в том, что мы не можем им управлять. Оно всегда идёт с неизменной скоростью, как бы нам не казалось. Сколько я здесь нахожусь? По ощущениям, уже день, но вдруг на деле прошло лишь полчаса? Я очень голодна, но такой привилегии, как еды, меня не удостоили. И меня так и не развязали. Слёзы уже давно высохли, на истерику не осталось ни сил, ни желания. Я сто раз уже успела подумать о том, как я устала. А заснуть не получается. Что со мной происходит? Неделю назад я была совсем другой и в такой ситуации мне ничего не стоило бы сохранять спокойствие и выбраться. Мысль о том, что я — псих немного напрягает. И я никак не могу понять, когда именно я съехала с катушек. Было ли это всегда, или Игры меня добили? Почему я считаю, что я — нормальная? Почему не могу принять то, что, по словам многих людей, я люблю причинять боль? Почему в моей голове не укладывается то, что мне придётся принимать таблетки? Почему-то, что происходит в недрах моей психики считается ненормальным? Это же так просто… Наконец-то дверь открывается. Передо мной вновь предстала Сибил, на этот раз хмурая. Она опять принесла стул и села напротив меня. Я молчу, гадая, на сколько ужасно я сейчас выгляжу. Сибил вздыхает, смотрит на меня. — Мне надо с тобой серьёзно поговорить, — в конце концов сообщает она. — Я отказываюсь говорить в связанном состоянии, — как-то отстранённо отвечаю я. — Придётся. Мои кулаки сжимаются. — Мирта… — Нет! Нет! Почему?! Почему я здесь? Почему мне не принесли еды, почему не развязали?! Посему меня держат в неведении?! Я устала! Вся эта ситуация и так действует на нервы, а тут ещё вы… — Мирта, успокойся! Ты сейчас не в том положении, что бы устраивать истерики. В твоих же интересах вести себя адекватно на беседе о твоей вменяемости. Точнее, о твоей невменяемости. Беседа о моей невменяемости… Какая по счёту? — Если честно, -продолжает она, -мне не хочется тебя от сюда выпускать, даже при том обстоятельстве, что это не обязательно. Сейчас мне остаётся только надеяться, что тебя спасут таблетки, которые ты начнёшь принимать. Медсестра подтвердила, что не приносила их тебе. Она хотела это сделать сегодня. Но я до сих пор не могу быть на сто процентов уверена, что таблетки тебе помогут. Я не знаю, какое влияние на тебя они окажут. Мне бы хотелось понаблюдать за изменениями в твоём поведении прямо здесь, в этой комнате. Причём не только посмотреть на то, что с тобой будет после принятия таблеток, но и провести над тобой ещё несколько тестов. — А этого нельзя сделать таким образом, что бы я просто приходила к Вм в кабинет, а ела, спала и жила в обычной обстановке? — Это было бы очень хорошо и правильно, -вздыхает она, -Именно так обычно и поступают… Но в твоём случае я неуверенна. Мне надо удостовериться, что ты никому не навредишь за время этих проверок. Я хочу точно знать, какое лечение тебе подойдёт, когда ты выйдешь отсюда. Я не хочу жертв. Думаю, ты меня понимаешь. — Нет, не понимаю. Я не хочу сидеть здесь, я хочу вернуться в свою палату. Вам то должно быть понятно, что здесь я действительно сойду с ума! Она издаёт тихий смешок. — Давай будем реалистами. Ты же прекрасно понимаешь, что уже сошла с ума, ведь так? Ты официально состоишь на лечении, тебе предписываются препараты. На мой взгляд, тебе необходима госпитализация. — Но я же и так в госпитале! — Тебе необходимо находиться под присмотром психиатра. — Вам ничто не мешает приходить в мою палату каждые полчаса. — Это не шутки. Ты можешь мне гарантировать то, что будешь держать себя в руках, пока это за тебя не начнут делать необходимые препараты? — Да. — Нет, не можешь. Или ты хочешь сказать, что нападение на Цепа не было подобным срывом? — У меня имелась причина на него напасть, если вы об этом. Я хотела ему отомстить. — Неужели нельзя было придумать другой способ мести? Ты хоть в курсе, что ещё немного, ещё несколько секунд, и ты бы его убила? Я нервно смеюсь. — Не пытайтесь меня этим удивить или напугать. Вам же, как никому известно, скольких людей я уже убила, причём абсолютно законно и без капли жалости. А знали бы вы, скольких я покалечила за время боёв в Академии… — Да, Мирта, я в курсе, с кем я сейчас разговариваю. И об этом я с тобой ещё обязательно поговорю на одном из наших сеансов. Сейчас нам необходимо решить, что будем делать в ближайшие несколько дней. — Приставьте мне охрану, раз уж на то пошло. Или не снимайте с меня эту рубашку до момента принятия таблеток. — Я сомневаюсь, что охрана, или рубашка тебя остановят. Я же знаю твои физические способности. Единственная причина, согласно которой тебя смогли убить на Арене заключалась в том, что ты слишком упивалась устроенным тобой шоу и не заметила Цепа. А потом — запаниковала. Я сжимаю кулаки. Она критикует мой профессионализм. Да что она в этом понимает?! — Пожалуйста, -говорю я сквозь зубы, -Просто выпустите меня от сюда — меня очень сильно напрягает эта обстановка. Я буду избегать общества Цепа и Алекс, я постоянно буду находиться рядом с Рутой и Джессикой. Просто отпустите меня. Она внимательно смотрит мне в глаза, я отвечаю тем же. Я не отведу их, пока она не сделает это первая. Я заставлю её принять решение быстрее. — Ладно, -в конце концов говорит она, -Я даю тебе последний шанс. В следующий раз ты попадёшь сюда до того момента, пока мы не найдём решение твоей проблемы. Боже… Я это сделала. Меня выпускают. Наконец-то! Сибилл встаёт и уходит. — Через пару минут за тобой придут, -говорит она, оставляя дверь открытой. Действительно, вскоре в мою обитель заходят двое мужчин, развязывая меня и освобождая от моего одеяния. Я вскакиваю со стула как только получаю на это возможность и выбегаю из этого помещения. Сразу за порогом меня встречает медсестра, которая выводит меня отсюда. Ох, как же хорошо оказаться в месте, где есть ХОТЬ ЧТО-ТО, кроме белых стен, пола и потолка с одинокой лампой! Как же хорошо, когда ты можешь свободно передвигаться! .. Я выхожу из отделения психиатрии и оказываюсь в знакомых мне коридорах. Они, как обычно, пусты. Все либо в библиотеке, либо едят, а может, уже спят… Сколько же всего могло произойти за время моего отсутствия! А вдруг, Игры уже закончились? — Простите, а сколько времени? -спрашиваю я у медсестры, пока она не ушла. — Семь тридцать вечера, — отвечает она. К сожалению, единственное, что я могу из этого вынести — это то, что отбоя ещё не было. — А… А во сколько ужин? -спрашиваю я. — В восемь. Я радостно ухожу, она тоже. У меня есть полчаса. Радость от того, что я вернулась в более привычную атмосферу заполняет меня всю. Даже не думала, что это место может быть таким родным, таким привычным и таким чудовищно нужным. По сравнению с той комнатой, здесь я чувствую себя, как Дома. Собственно, на данный момент это и есть мой дом, но тем не менее, странно это вот так осознавать. Пойти в палату к Руте? Нет, я не уверенна, как она отнеслась к нашей с Цепом драке. Возможно, она опять будет меня отчитывать. К тому же, она не любит смотреть Игры, от неё вряд ли можно узнать много новостей. И я уверенно иду в библиотеку. Она, естественно, полна народу. Все смотрят Игры, но без напряжения. Значит, сейчас не происходит ни одна из серьёзных драк и Игры, собственно, ещё не закончены. Быстро нахожу глазами Джессику. Как она вечно умудряется занимать лучшие места. Она, заметив меня, просияла и чуть подвинулась в сторону, показывая, что я могу сесть там. Что я и делаю. — Рада, что тебя отпустили, — тихо говорит она. — Спасибо. Какие новости? Вместо ответа она кивает головой в угол дивана. Я смотрю туда… И, кажется, моя челюсть отваливается. — Лаванда?! -неожиданно громко говорю я. Все взгляды обращаются на меня. Она спокойно смотрит на меня и улыбается. — Привет, — говорит она, а я, мягко говоря, в шоке. — Как… Когда? .. Лаванда встаёт с места и быстро говорит: — Давай выйдем и поговорим там, что бы никому не мешать. Я согласно встаю и иду с ней за дверь. — Мне сказали, почему тебя не было. Я умерла незадолго до обеда — отравилась ягодами. Двенадцатые решили раздобыть еды, а я в этом не много смыслю. Зато я смогла неслышно к ним подобраться. На мою долю перепад сыр — уж не знаю, откуда он у них, и горсть ягод. А они, представляешь, оказались ядовитыми. Как выяснилось, Двенадцатые были не в курсе этого, если бы не я, они бы тоже их съели. Точнее, Пит бы съел. Китнисс распознала их. Я оценивающе разглядываю девушку и невольно завидую ей. Несомненно, никакого яда в ягодах не было — только парализующее снадобье. И поэтому единственное, что свидетельствует о том, что Лаванда была на Играх — это её худоба. Никаких шрамов, никаких бинтов. — Тебе повезло со смертью, — бурчу я, — Никаких следов… — Да, -соглашается Лаванда. Я внезапно обнаруживаю, что завидую её внешности — сейчас, на фоне перебинтованных девушек, она выделяется из толпы. А она при этом ещё и не лишена красоты. Сейчас на ️я Лаванде такие же штаны, футболка и кроксы, как и у всех, её волосы вымыли и она заплела их в косу. А у меня нет волос, — недовольно думаю я, но тут же успокаиваюсь, вспомнив про чудо-средство, лежащие у меня в тумбочке. Молчание затянулось. — Я… Я — Мирта, -неуверенно говорю я, не зная, что ещё сказать. — Я знаю. Будем знакомы. — Да… В конце концов мы просто уходим обратно в библиотеку. Что ещё то говорить? Катон собирается преследовать Голубков. Он собрал рюкзак, одел кольчугу, полностью снарядился. Можно считать, что Игры уже закончены. Завтра он убьёт их. Почему-то мне грустно. Завтра… Больше у меня никогда не будет возможности побыть рядом с ним. Завтра, когда он покинет Игры, он покинет и меня. Навсегда. Это так обидно осознавать… И хочется плакать. После ужина я вновь каким-то образом оказываюсь рядом с Лавандой. — А что у тебя с Катоном? -неожиданно спрашивает она. — Не знаю…-честно отвечаю я. Она ухмыляется. — Я слышала, как медсёстры обсуждали то, как он мстил Цепу за твою смерть. — Мстил? Как? — Он его убил. — Так это была месть? -мой голос звучит немного обидчиво, -А откуда это может быть известно? Он убил его только из-за того, что ему это требовалось. — По их словам, он ему об этом сказал. — Я этого не видела. Возможно, я спала. Нас выгнали из библиотеки. Flashback. POV Катон. Цеп. Я его покалечил. И не в первый раз. Каждый его порез, каждая его рана немного ослабляет мою ненависть, отвращение к этому человеку. Но только лишь на чуть-чуть. Я никогда не перестану его ненавидеть. Даже, когда убью его. Я не прощу его. И я плюну на его труп. Он шипит, не кричит. Я причинил ему боль. Так тебе и надо. Твоя боль — это твоё наказание. Ты причинил мне куда большую боль. — Ты меня не сломаешь, -шипит парень, со злобой глядя на меня, в его голосе боль и ненависть. -Я и не собираюсь, -отвечаю я, — Ты сделаешь это сам. — Ты ничего мне не сделаешь. Я сильный. — Ты — ничтожная тварь. И ты заплатишь болью за боль. — Что? — Ты убил её. Ты лишил меня Мирты. Да кто давал тебе право на это? Из его губ вырывается сдавленный смешок. — Влюблённая парочка, да? Ещё одна? Если ты её любишь, то ты — идиот. Таких жестоких, беспощадных и бесцельных людей, как она надо поискать. — Не смей так говорить! Он снова смеётся, а потом его глаза застилаются печалью и отвращением. — Она убила девочку из моего дистрикта. Ей было двенадцать! И это не единственная её жертва. Она хотела убить Китнисс. Но не просто убить, она хотела, что бы она умерла от боли. Хотела её расчленить, мучить. Она — чудовище. Я резко хватаю его за горло. Поразительно, что всё это время мы спокойно разговаривали. Он слишком обескуражен, что бы сопротивляться. Я держу его. Смотрю ему в глаза. Ненавижу. — Слушай меня, -произношу я, -Ты её не знаешь. Ты не можешь говорить о ней так, не зная её. И ты, очевидно, очень туп, если не понимаешь, что профи убивают людей жестокими способами. А она — профи. Ты не имел никакого права её убивать. И я здесь, что бы тебе это объяснить. У меня есть право на то, что бы тебя убить. Ты умрёшь. И поверь мне, если бы я должен был бы тебя убить только потому, что ты — трибут, я бы задушил бы тебя сейчас. Но ты встанешь и будешь бороться со мной лицом к лицу. И я тебя убью. Ты поплатиться за её смерть. Я обещал отомстить. Я отнимаю руку с его шеи и отхожу на пару шагов. — Вставай, -приказываю я. Он поднимается, потирая шею. — Мстишь за её смерть? Ну так вот, я тебя убью и тем самым докажу, что её смерть — это всё, что она заслуживала. Вдох. Выдох. Вдох. И я кидаюсь на него. Я медленно теряю силы. Оставаться на ногах — немыслимо, я уже ранен. Но у него больше ран и каждый раз, когда мой меч врезается в его плоть я думаю, так как сил говорить уже нет: » Это тебе за неё. За то, какой холодной была её рука. За то, как тихо было в её груди. За то, сколько ужаса было в её остекленевших глазах. За её стоны, за ту вмятину в её голове. За её боль.» Я дерусь ради неё, я изматываю своё тело в её честь. Пожалуй, я люблю её. А как можно её не любить? Как можно оставаться равнодушным к этому человеку, который перебрался в мою палатку, когда разговоры девушек её достали? Как можно её ненавидеть, когда она так прекрасна? Как не испытывать этого влечения? И я до сих пор чувствую связь с ней. С ней, умершей. Я всё сделаю. Я за неё отомщу. Но… Но этого не хватит на билет до места, где она сейчас. Я никогда больше не увижу эти глаза. End Flashback. Он за меня мстил? Серьёзно? Чёрт. Мне его не хватает. Сглатываю. — Ты в порядке? -голос Лаванды. Нет. Нет, я не в порядке. Несколько дней. Несколько дней без него. Ненавижу чувства. Внезапно, в порыве этих самых чувств, я обнимаю Лаванду и ухожу. Ухожу в палату. Как же всё это нечестно!