Двойная жизнь

Первая часть предсказания старой Зейнаб хатун сбылась: овдовевшая спустя три месяца брака Хатидже Султан покинула дворец Искендера Паши и вернулась в Топкапы, но через пару дней решила снова приехать в Манису к брату. Ненавидевшая навязанного ей старого мужа всеми фибрами души, не позволявшая ему даже пальцем прикоснуться к ней, Хатидже лишь изображала скорбящую вдову, похлопывала ресницами, демонстративно вздыхала и смахивала невидимые слезы. Позже она решилась рассказать Махидевран о своей влюбленности в Ибрагима, и черкешенке ничего не оставалось, кроме как с улыбкой выслушать ее и пообещать хранить тайну, хотя больше всего на свете ей хотелось растерзать ненавистную соперницу. У Бейхан Султан и Ферхата Паши родился сын Орхан, что невероятно обрадовало Хафсу. Новоиспеченная бабушка тут же направилась в гости к дочери, сияя от счастья, но при этом постоянно сетовала на отсутствие детей у Фатьмы и ее мужа Мустафы Паши. Махидевран лишь качала головой: невзирая на свою строгость, Хафса Султан порой действительно не замечала очевидного. Взбалмошная и капризная Фатьма наверняка решила обзавестись тайным любовником и всеми возможными способами пыталась избежать беременности. Шах-ы-Хубан Султан, к ее разочарованию, ожидала помолвка с Лютфи Пашой. Жених был намного старше султанши и привлекательной внешностью не отличался. Но просьбы и уговоры Шах на Селима I и Хафсу Султан не действовали – и несчастной пришлось смириться с предстоящей помолвкой. Прошло чуть меньше трех лет… - Мам, сколько нам ещё ехать? – недовольным голосом спрашивал пятилетний Мустафа. – Долго ещё до большого дворца? В карете так скучно! – мальчик нахмурился и капризно посмотрел на маму. - Потерпи, сыночек, потерпи, - Махидевран мягко улыбнулась и погладила его по голове. – Осталось уже не так долго. Твой папа теперь султан, он правит миром! Он ждет нас в этом большом красивом дворце. И бабушка Хафса Султан, и тётя Хатидже Султан тоже нас ждут. - А Ибрагим? – встрепенулся Мустафа. – И Ибрагим тоже? Я хочу поиграть с ним и с папой! Поскорее бы приехали! – он сердито ударил кулачком по сиденью кареты. «Знал бы ты, малыш, кто для тебя Ибрагим», с грустью подумала Махидевран, а вслух сказала: - Конечно! Он ведь друг твоего отца, и очень тебя любит! Тише, мой птенчик, успокойся, не надо капризничать. Шехзаде не подобает так себя вести. Ты же будущий мужчина, будущий правитель! - Ибрагим тоже что-то такое говорил, - пробормотал Мустафа. – Он говорил мне, что шехзаде должен быть сильным и мужественным. - И он прав, - кивнула Махидевран. – Ну же, сынок, возьми себя в руки. Ты скоро приедешь во дворец султана, - она обняла мальчика и поцеловала в растрепанную макушку. – Лучше поспи, мой хороший. Прижавшись к матери, Мустафа затих и постепенно уснул, забавно посапывая и причмокивая губами во сне. Махидевран, обнимая ребенка, с тревогой думала о том, какая жизнь ожидает ее в Топкапы. Теперь она главная наложница падишаха, мать единственного шехзаде – разумеется, к ней в гареме будут относиться с уважением. Но сможет ли она по-прежнему тайно переписываться с Ибрагимом и бегать на свидания с ним, как в Манисе? Теперь Айше Хафса Султан получила титул Валиде, она управляет гаремом, следит за порядком – наверняка легко узнает о том, что её невестка крутит тайный роман с другом её сына… Карета резко притормозила. - Добро пожаловать, Махидевран Султан, - тут же засуетились слуги. – Добро пожаловать, шехзаде Мустафа. Валиде Султан, как только мать и сын зашли в ее покои, просияла от радости: - Хвала Аллаху, мы вас уже заждались! Мустафа, мой милый внучек, бабушка очень соскучилась по тебе! Иди сюда, мой славный, - Хафса умиленно улыбнулась и расцеловала мальчика в обе щеки, после чего усадила его к себе на колени. – А ты соскучился по мне, дорогой? - Очень, Валиде Султан, - с охотой закивал Мустафа. – И по тете Хатидже тоже. А где папа и Ибрагим? - Твой папа сейчас занят, малыш. Подожди немного, - ласково улыбнулась сидящая рядом Хатидже. Мустафа надулся и скрестил руки на груди, обиженно глядя на тетушку: - Ну почему? Я же так хочу с ним поиграть сейчас!! Отведите меня к нему! - Тише, сынок, не капризничай! Как тебе не стыдно! – Махидевран погрозила ему пальцем. – Я же тебе говорила, что шехзаде не подобает так себя вести! - Верно мама говорит, - подтвердила Валиде. – Слушайся её, Мустафа. Махидевран, вам бы отдохнуть немного с дороги, вы устали. Я приказала приготовить покои для вас. Дайе хатун, проводи их в покои. - Слушаюсь, Валиде, - старая верная служанка поклонилась. Махидевран с задумчивым видом шла вслед за Дайе по коридору, вспоминая счастливые моменты в Манисе. Первый поцелуй с Ибрагимом, их первое свидание, рождение Ахмеда, первая ночь с Ибрагимом, рождение Мустафы, долгожданная встреча после похода… Из сладостных воспоминаний её неожиданно вырвал радостный детский крик: - Ибрагииим!!!! Ураааа!!! Сердце Махидевран дало перебой. Встрепенувшись, словно испуганная птичка, она вскинула голову и тут же увидела, как Мустафа крепко обнимает Ибрагима, повиснув на нем и звонко смеясь. Паргалы смущенно и растроганно обнимал юного шехзаде в ответ, поглаживая его по волосам – такой бурной реакции от мальчика он явно не ожидал. Дайе остановилась и понимающе улыбнулась, глядя на эту сцену. - Шехзаде, мой замечательный шехзаде, - Ибрагим мягко отстранил Мустафу, и, присев перед ним на корточки, поцеловал маленькую ручку. – Хвала Аллаху, Вы добрались благополучно! Султанша, - он увидел Махидевран, встал и склонил голову в поклоне. – Рад видеть Вас. Надеюсь, Вы в добром здравии? - Ибрагим, - Махидевран на мгновение прикрыла глаза. Излишняя церемонность ей ужасно не понравилась – но она понимала, что в присутствие Дайе хатун они не имеют права проявить друг к другу всю нежность и любовь. Как же ей хотелось броситься к нему на шею и сжать его в объятиях! – Всё очень хорошо, как ты? Как Повелитель? - Спасибо, Султанша, я в полном порядке. Можете поздравить меня – я назначен хранителем покоев Повелителя, - губы Ибрагима дрогнули в улыбке. - Рада слышать! Дай Аллах, ты прекрасно справишься со своими обязанностями, Ибрагим ага. - Аминь. Дайе приобняла Мустафу за плечи: - Нам, пожалуй, пора, Султанша. В покоях Вас ждут новые служанки, в том числе и верная Вам Гюльшах хатун. Махидевран отправилась за ними, но внезапно услышала легкий шорох у подола платья. Наклонившись, она быстро подобрала брошенную к ее ногам записку и поспешила за Дайе и Мустафой. - Ах, Султанша, наконец-то Вы прибыли! Я так беспокоилась за Вас! – Гюльшах радостно бросилась навстречу любимой госпоже. – Шехзаде Хазретлери, добро пожаловать! – не удержавшись, она обняла Мустафу. – Располагайтесь, Султанша, сейчас мы Вам поможем разложить вещи. – Ахсен, Салиха, Гюльчичек, идите сюда! Заберите вещи у Султанши, разложите всё по местам! Быстро! Кому говорю! Улыбаясь, Махидевран села на кровать и развернула записку. Что же такого успел написать Ибрагим? «Любимая, моя легкокрылая голубка, птица моего счастья! Мое сердце рыдает, обливаясь кровавыми слезами, бьется об грудь, пытается вырваться наружу и прилететь прямо в твои нежные руки! О любимая! Почему так жестока судьба, удерживающая нас с тобой в оковах? Почему не могу я покрыть поцелуями твое прекрасное лицо? Да сорву я эти оковы с рук и ног моих, да брошусь в объятия твои! О любимая! Не терзай понапрасну свою душу! Знай, что раб твой Ибрагим никогда не станет мириться с судьбой, захлопнувшей дверь, ведущую в его счастье! О любимая! Не страшись неизвестности! Знай, что раб твой Ибрагим отдаст жизнь за то, чтобы солнечные лучи освещали твой путь!» Махидевран вздохнула, прижимая письмо к сердцу, и закрыла глаза. «Защити его, Всевышний», подумала она. «Отведи от него беду. Спаси да сохрани от поступков необдуманных. Прости его, если он чем-то виноват, не испытывай его, о Всевышний!» - Султанша, - Гюльшах присела рядом. – Отдайте мне, я сожгу, никто не должен видеть, - она осторожно высвободила письмо от крепко стиснутых пальцев Махидевран. – Султанша, сегодня четверг, Вам надо приготовиться к ночи с Повелителем. Только вот боюсь, что следующие ночи принадлежат уже не Вам. - А кому? – Махидевран удивленно подняла брови. – У Повелителя что, появилась фаворитка? - Верно. Предыдущие три ночи, пока Вас не было, он проводил с Хюррем хатун, русской рабыней – ее настоящее имя Александра. Она дерзкая, можно даже сказать, нагловатая, но весьма смышленая девица. Повелителю она сразу очень понравилась, заинтересовала его – редко какая наложница рискнет громко позвать падишаха по имени, когда он мимо приветствующих его поклонами рабынь проходит. У нее ярко-рыжие волосы, и глаза зеленые. - Вот как, - Махидевран хмыкнула, поджав губы. – Значит, новая фаворитка… Главное, чтобы она не родила сына, ещё конкурентов Мустафе не хватало! А ревновать я уж точно не буду. Но придется изобразить ревность и обиду, иначе никак. Гюльшах, приведи-ка мне эту Хюррем, или Александру, или как ее там. Посмотрю, что это за рабыня такая. Поклонившись, Гюльшах выскользнула из покоев и отправилась выполнять поручение. Мустафа весело носился по покоям и что-то напевал себе под нос – судя по всему, колыбельную, которую так часто пела ему мать. Ахсен, Гюльчичек и Салиха закончили убранство покоев, и Махидевран, поблагодарив трудолюбивых наложниц, велела им удалиться. Минут через десять на пороге показалась Гюльшах в сопровождении новой фаворитки султана. Махидевран, нахмурив брови, принялась внимательно рассматривать свою «соперницу». Рыжеволосая Хюррем покорно склонила голову, приветствуя главную наложницу, но при этом умудрялась смотреть ей прямо в глаза. В её взгляде не было ни капли страха, что несколько удивило Махидевран. А эта рабыня действительно дерзкая! Вскинув голову, она посмотрела на черкешенку с неприкрытым вызовом, углы ее губ презрительно дрогнули. «Непростая девушка, смелая», невольно подумала Махидевран. «Далеко пойдет…»