Память

Каждый день он терял ее - свою жизнь. Нормальную, сытую и благополучную жизнь преуспевающего бизнесмена с царской, полной благородства внешностью и королевским именем Ричард. Нормальность уходила из него по капле, ровно так, как просачивались в реальность черным потоком другие воспоминания, о другой жизни. Безумие, темное, буйное и непохожее ни на что. Ричард мучился, теряя себя в сказочном прошлом, которое преследовало его сначала только по ночам, а однажды хлынуло и в реальность. Это было в тот самый день, когда на глаза ему попалась газета с фотографией некого Джона Уотсона, блогера и помощника известного детектива. Именно в тот момент Ричард понял, что он больше не является тем, кем привык считать себя с рождения, сейчас ему отчетливо вспомнилось, кто он на самом деле и откуда родом. Ох, недаром знакомые иногда посмеивались над Ричардом, говоря, что в нем явно течет королевская кровь и имя ему под стать. Они неправы были только в одном - имя его Торин Дубощит и он наследный властитель Подгорного гномьего королевства. Безумие, ставшее вмиг единственно возможной реальностью. Он все вспомнил… Ричард, пошатываясь, подошел к зеркалу в ванной, все еще сжимая в руке злосчастную газету, с которой улыбался Бильбо Беггинс собственной персоной, почти ласково поглядывая на долговязого смазливого парня в черном пальто. Торин внимательно всмотрелся в свое лицо. Отвратительно! Лицо гнома, лишенное бороды... то еще зрелище. Серые внимательные глаза, в которых отражалось смятение души, коротко остриженные волосы. Торин скривился. Впрочем, все это лишь дело времени, вернуть прежний облик нетрудно, а вот прежнюю жизнь? Где искать родную гору? За какими горизонтами таится Средиземье? Как теперь ему, королевскому отпрыску и владыке гномов, жить в Лондоне? И лишь одно обстоятельство радовало – Бильбо, хоббит был тоже здесь. Торин снова и снова разглядывал газетное фото и скользил пальцем по изображению хоббита. Тот выглядел непривычно в облике обычного человека, но сомнений быть не могло, с фото на Дубощита смотрел маленький грабитель и балагур Бильбо из Шира. Единственная ниточка, связывающая Торина с потерянным домом. Дубощит теперь хорошо помнил тот момент, когда пронзенный мечом Белого орка, истекая кровью, он успокоил свою голову на коленях рыдающего Бильбо. Тот умолял его не уходить, держаться, бороться. Они победили, отразили чудовищную атаку, но Торин не смог насладится победой и обретенным домом. Он умер и вот теперь очнулся в чужом мире. С каждой минутой Ричард Гаррисон растворялся и становился неявной тенью на периферии сознания, уступая место властному и могучему Торину. А гномий король точно знал только одно – где-то в этом мире, в бестолковом шумном городе, где люди ничего не знают о драконах, эльфах и бесстрашных гномах, о жажде прохладного золота, струящегося сквозь пальцы, и о прекрасной Одинокой горе, живет малыш Бильбо, который сейчас был необходим владыке, словно глоток подгорного воздуха. То, что было невероятно для Торина, Ричарду не составило ни малейшего труда, Гаррисон не совсем исчез, он тихим голосом, откуда-то из глубины, подсказывал Торину, что нужно делать, чтобы выжить в мегаполисе, шептал о том, где и как разыскать хоббита Бильбо. В этом мире хоббит звался Джоном Уотсоном. Он был человеком и жил в Лондоне, совсем рядом. Торин, удивляясь возможностям этого мира, разыскал Джона в сети, нашел его адрес, обнаружил и прочел знаменитый блог, где мистер Уотсон красочно описывал свою жизнь и приключения, которые он вел бок о бок с неким Шерлоком Холмсом. Читая, Дубощит хмурился. Те красивые слова, которыми Бильбо воспевал своего нового друга, раньше посвящались Торину. Бильбо восхищался подгорным королем, воспевал королевскую доблесть, но не боялся наставлять, одергивать, упрекать его, Великого Торина. За это Дубощит любил маленького грабителя, за открытость и честность, за бесподобное храброе сердце. Когда-то Бильбо восхищался им, Торином, а не каким-то Шерлоком. Именно ему, владыке Подгорному, Бильбо не раз спасал жизнь, подставляя под удар свою, над его остывающим телом проливал самые горькие слезы, маленький отважный хоббит… А потому Торин вернет его, во что бы то ни стало. *** День выдался удачный. Короткое английское лето было в самом разгаре и баловало оставшихся в городе людей ласковым теплом. Джон, насвистывая модный мотивчик и размышляя о том, что приготовить Шерлоку на ужин, бодро шагал в сторону дома. Смена в больнице выдалась легкой, настроение было чудесным – пятница… Джон не спешил. Шерлок с утра окопался в Ярде и, судя по последнему сообщению, возвращаться рано не собирался. И вот когда расслабленный доктор уже повернул на Бейкер-стрит, его словно ужалило ощущение чужого взгляда. Вся расслабленность и нега вмиг улетучилась, и доктор напряженно осмотрелся по сторонам, ища источник своего беспокойства – внимательный и цепкий луч. Джон чувствовал это затылком. Кто-то следил за ним. Следящий не таился. Он открыто стоял на противоположной стороне улицы, высокий статный мужчина: темные волосы, заметная трехдневная весьма брутальная щетина, серьезный взгляд серых глаз. «Красивый» - мелькнуло у Джона в голове, и он тут же устыдился своих мыслей. Доктор полагал себя однолюбом и сейчас в его сердце хозяйничал один гениальный кудрявый засранец, заняв там все свободное место. И все же… Мужчина, поймав взгляд доктора, решительно шагнул в его сторону. Уотсон притормозил, разглядывая идущего, снова ощутив укол совести, и поймав себя на том, как разглядывает разворот широких плеч и красивую посадку головы, любуется царской осанкой, какой мог бы позавидовать сам Майкрофт Холмс. - Бильбо… - радостно выдохнул подошедший. - Эээм, простите? - Джон не понял. - Бильбо, это я, Торин, - уверенно и как-то излишне властно произнес мужчина и сжал плечи Джона сильными руками. - Прошу прощения, - сухо отозвался Джон, сбрасывая чужие руки со своих плеч, как и то очарование, испытываемое при виде незнакомца. Такие вольности ему были не по вкусу, а потому доктор, делая шаг в сторону дома, закончил ставшую вдруг неприятной беседу, - полагаю, вы ошиблись. - Бильбо! - пророкотало вслед. - Меня зовут Джон Уотсон, - резко развернувшись, заявил доктор, - пятый нортумберлендский. - Стой, - мужчина, назвавший себя Торином, резко схватил Джона за руку, - ты должен меня вспомнить, Бильбо, я твой король, твои губы не раз это повторяли. Очнись! Джон резко выдернул свою руку из стальных пальцев. - Оставьте меня, иначе… - Иначе что, - Торин усмехнулся, - даже здесь ты остаешься моим маленьким хоббитом, что ты можешь сделать? Джон, распираемый яростью, несмотря на всю нелепость ситуации, развернулся и сильно ударил мужчину кулаком в челюсть, так, что тот, покачнувшись, едва не упал. - Прошу оставить меня в покое, мистер Торин, - выдохнул Уотсон, - или кем бы вы там ни были. *** - Что-то произошло сегодня? - Шерлок, подцепив на вилку кусочек курицы, сканировал своего любимого профессиональным взглядом. Что-то беспокоило гения. Джон был подавлен. Детектив заметил это сразу, как только вернулся домой. Так же, как и темные отметины чужих пальцев на запястье доктора. Заметил, но промолчал, ожидая, что Джон сам расскажет. Так уж у них повелось – секреты были общими. Однако доктор задумчиво помалкивал. Ужин проходил в непривычном молчании. - Нет, - Джон, вскинул на гения скользящий взгляд, - с чего ты взял? - Да так… - Шерлок напрягся, немного опешив от абсолютной лжи, - мне показалось, что ты не в духе. - Все в порядке, не тревожься. - Уверен? - Само собой, - Джон улыбнулся и, поднявшись, подошел к Шерлоку, - просто был тяжелый день…. - Уходя с работы, ты говорил не так. - Забудь, - Джон обнял Шерлока, обвил его шею руками и, склоняясь над ним, уперся подбородком в кудрявую макушку, - идем в кровать. - Вот так сразу? – Холмс прищурился, все еще ощущая беспокойство, однако Джон уже начал целовать его шею, поглаживать обтянутую рубашкой грудь, задевая ладонью сразу затвердевшие соски, и всячески отвлекать от посторонних размышлений. Шерлок таял, словно пломбир, подчиняясь своему доктору. В кровать так в кровать… О, как жалел он на следующий день, что, поддавшись соблазну, не докопался до сути, позволив Джону отвлечь его бесконечными нежными ласками, утопить в жарких объятиях. Шерлок рваными шагами мерил опустевшую гостиную. Ругая себя последними словами. Он же чувствовал, чуял беду. Джон исчез. Не вернулся домой, пропал по дороге с работы. Телефон доктора не отвечал. Спустя час Майкрофт прислал ссылку на видео с камеры уличного наблюдения, расположенной на здании недалеко от больницы, в которой работал Джон. Картинка была смазанной, не лучшего качества, но даже на ней было отлично видно, как вышедшего после оконченной смены Джона подмял под себя и, лишив сознания, запихнул в машину какой-то тип. Шерлок смотрел запись раз за разом, сердце его замирало, холодело, бешено билось о грудную клетку, словно пойманная в силки птичка. Перед глазами то и дело всплывали отметины чужих пальцев на руке Джона. Даже без предварительного анализа и признания доктора Шерлок мог с точностью в сто процентов сказать, что именно тот человек, укравший Джона и ловко запрыгнувший в темный большой автомобиль, оставил синяки на запястье Уотсона. Шерлок, сходя с ума, ожидал информации. Сидеть дома было невозможно, и гений метался по городу, в бессильной злобе и отчаянии распугивая прохожих невольной жестикуляцией или срывавшимся вдруг с бледных губ проклятием. Лестрейд и весь Скотланд-Ярд, Майкрофт и его тайные силы прочесывали город в поисках похитителя. Детектив не выпускал из рук телефона, ожидая вестей от Джона или требований от преступника. Минуты растягивались в часы… Бездомные, прекрасно знающие Джона в лицо, лишь разводили руками и отводили глаза. Машину похитителя нашли за городом. Ее бросили на неприметной проселочной дороге. Она числилась в угоне. Этот след вел в никуда… Однако Шерлок тщательнейшим образом обыскал автомобиль и снял все отпечатки, которых было огромное количество, словно в этой машине перебывала добрая половина города. Одно было хорошо, следов крови Джона гений не нашел. Неизвестность закончилась неожиданно. Шерлока, продолжавшего рыскать по улицам огромного города, остановил мужчина, высокий, с намечающейся бородкой и ястребиным, пылающим гневом взглядом. Смутно знакомый… Ну конечно! Шерлок, встрепенувшись, почти сразу узнал того, кто похитил Джона, он видел его на размытой картинке с камеры, но и этого было достаточно, чтобы узнать. Вот только эти глаза… Шерлок не мог их видеть раньше, но отчего-то хорошо помнил. - Где он, - крикнул гений, вцепившись в куртку мужчины, - где Джон?! - Что ты с ним сделал? - обрушился на гения в ответ смутно знакомый голос. Откуда? Шерлок вглядывался в черты лица, искаженные злостью, - что ты сделал с Бильбо? Почему он не помнит меня? - Бильбо? - Шерлок пропустил удар в живот, но продолжал удерживать противника. - Кто ты? - Меня зовут Торин, – рыкнул мужчина, с силой отталкивая Шерлока в сторону. - Торин Дубощит. Наследный Король-под-горой, властитель Одинокой горы. Перед глазами Шерлока все поплыло. Торин… Одинокая гора… другой мир, в котором гений не был человеком. Шерлок упал на асфальт и низкие тяжелые облака отразились в его глазах, теряющих нить бытия. Дракон… Сильный, мощный, как два современных самолета, великий и древний. Одинокая гора, вотчина гномов, услада дракона. Он убил их всех, отвоевал себе сокровища. Остался только один - Торин, наследничек. Несостоявшийся король и жалкая горстка гномов проникла в гору и с ними… Бильбо… маленький вор, невидимкой пробравшийся в пещеру дракона. Торин упал на него сверху и, схватив за отвороты пальто, стал осыпать ударами. Шерлок (или Смауг?) зашипел, низко, подобно змее: - Зачем ты разбудил меня, Торин, - вырывалось со свистом из слабых человеческих легких, - ты пожалеешь об этом, Король-под-горой. Ибо я, Смауг Великолепный, как назвал меня Бильбо, не прощаю подобной дерзости. Зачем ты пришел ко мне, Дубощит? Торин отпрянул, он все еще прижимал нелепого человека в черном пальто к земле, но запоздало понимал, что ошибся. Ему было необходимо пробудить память Бильбо, своего дорогого хоббита, но в итоге оказалось, что он разбудил дракона. О святой Дьюрин! Смауг даже в человеческом теле готов был испепелить его одним только взглядом. Торин вздрогнул. И в эту же минуту получил сильный удар в живот, Шерлок-Смауг вернул ему должок, извергая шипящие проклятья. - Он мо-о-о-о-ой, - шипел дракон, сжимая на горле Торина, ставшие вдруг такими сильными пальцы, - слышишь меня, о король! Ты вернешь его мне… Бильбо… - Забудь…. – на последнем дыхании хрипло отозвался Торин, - тебе не найти его… а если и найдешь… Бильбо мой! - Он сейчас не Бильбо, - прорычал Смауг, - он Джон, и ты ошибаешься, думая, что я не найду его. Мир изменялся и кружился перед глазами. Шерлок, словно в тумане, видел бегущих к ним вооруженных людей, полиция или спецназ… Дракон смутно видел, как ревущего от злости гномьего короля вытаскивают из-под прижавшего его к земле дракона. Где-то вдалеке слышался взволнованный голос Лестрейда, который кричал ему о том, что Джона нашли и доктор жив. Все это было вторично. Главным же была память. Она вернулась и заполняла гения до края. Делая понятным то, отчего он, Шерлок Холмс, всегда был не похож на остальных людей. Да просто потому, что он никогда и не был человеком. Сам того не ведая, Шерлок всегда был драконом, обожающим сокровища, и даже в этом мире он отыскал свое. Джон был его сокровищем, Уотсон был чем-то гораздо ценнее золота, он был алмазом, чистым как слеза, среди прочей человеческой грязи, именно оттого Смауга так тянуло к нему, потому дракон любил своего доктора всем сердцем. Джон жив, он в порядке… отлично… Он, Шерлок, дракон. Смауг опасен, смертельно… Джон в опасности. Этого нельзя допустить. Дракон, взявший верх над человеком, убьет маленького вора Бильбо. Мысли сменяли одна другую со скоростью выпушенной пули, со скоростью падающей звезды. Дракон накатывал, рокотал. Нужно уйти, срочно. Шерлок, под удивленные взгляды инспектора и его людей, пошатываясь, побрел прочь, не оборачиваясь на проклятья Торина, посылаемые вслед дракону. Сам себя не помня, Шерлок очутился на крыше. Он раскинул смешные человеческие руки в стороны и… замер. Как же хотелось оттолкнуться, кинутся вниз и полететь. Почувствовать это снова: рассекаемый тугой поток ветра, вырывающийся из пасти жар, свист огромных крыльев за спиной. Он так и сделает. Пусть пока не дракон, это даже хорошо. Пусть насмерть. Зато Джон будет в безопасности, Смауг не дотянется. - Шерлок! Крик отчаяния остановил готовое к прыжку тело. Джон подскочил к нему сзади и, собрав все силы, оттянул дракона от края крыши. - Что ты…. - на лице доктора читался испуг, - что ты задумал? - Я дракон, Джон, - зарычал Шерлок, отталкивая доктора, - я должен летать, я опасен…. Джон судорожно вздохнул и тихо произнес: - Даже не мечтай, Шерлок, кем бы ты ни был, я не могу потерять тебя, а потому немедленно отойди от края. - Джон… - Шерлок поднял глаза на доктора, - ты не понимаешь – я опасен. - Тоже мне новости, - усмехнулся Джон вымучено, - именно за это я тебя и люблю, за опасность и драконий нрав. Мы справимся, Шерлок, укротим твоего дракона, вместе. Только отойди от края и расскажи мне обо всем по порядку. Дракон втянул воздух носом. Пыльный, пахнущий бензином и городской грязью. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к себе, к вопившему от отчаяния человеку внутри себя. Джон – сокровище. Самое дорогое из того, что было у этого человека… Смауг ценил и любил сокровища. Он прищурился и глянул на застывшего рядом вора. Маленький нахал умоляюще на него смотрел и протягивал дракону руку. Садившееся солнце запуталось в светлых волосах Бильбо, делая их похожими на золото. Смауг любил золото. Он, довольно фыркнув, сделал шаг от края, попутно уступая человеку внутри себя его законное место. Да, он конечно дракон, но… Он уснет, возвращая Шерлоку его владения, но будет зорко следить за тем, чтобы никто не смел даже коснуться того, кого гений считает своей драгоценностью. - Считай, что ты попал в пожизненное рабство, Бильбо, - мурлыкнул Смауг, засыпая, - драконы своего не отпускают… - Ловлю тебя на слове, Шерлок, - Джон ухватил детектива за руку и, оттащив от края крыши, крепко прижал к себе.