Память

Джон торопливо шагал к Ярду. Он принял это решение вопреки здравому смыслу и неизбежному гневу Шерлока, зная, что детектив будет в ярости, однако он все же шел, уверенный в своей правоте. Все произошедшее накануне больше походило на безумный спектакль, дурацкий розыгрыш, в который по случайности втянулся Джон Хемиш Уотсон. И если бы Торин, до хрипа уверявший Джона в том, что они познакомились в прошлой жизни и даже были близкими друзьями (уже это само по себе звучало дико), был в одиночестве, доктор бы просто счел его психом, но Шерлок… Детектив на полном серьезе считал себя драконом. Джон был доктором и отлично знал, что безумие не передается воздушно-капельным путем, а посему… во всем этом нужно было разобраться. Одно то, что Джон снял Шерлока с крыши в момент, когда тот уже практически прыгнул с хрен знает какой высоты, откровенно пугало. Бартс высок, это точно, Джон, будучи студентом, любил подниматься на эту крышу и смотреть на великолепный вид, теперь его брала оторопь, стоило только подумать о том, что он замешкался бы и не успел. Подумать только – дракон… Джон шел в Ярд. Ему нужно было увидеть Торина, поговорить с ним. Несмотря на безумный поступок Дубощита и его не менее безумные речи, Торин вызывал у Джона весьма неоднозначные чувства. Псих – это да, но в то же время полный затаенной боли взгляд красивых глаз будил в душе доктора что-то давно забытое. Именно потому Джон принял решение, которое приведет в бешенство его личного дракона – он шел освободить Торина из тюрьмы и забрать свое заявление. Это было непросто уже с порога. Лестрейд едва сдерживался, чтобы не накричать на доктора. Таким Джон его еще ни разу не видел. Обычно сдержанный и тактичный Грегори, сжимая кулаки, втолковывал ему, какую серьезную ошибку Уотсон совершает. Заключенный явно псих, причем довольно агрессивный. Плевать. - Подумай о Шерлоке, - почти безнадежно произнес инспектор, когда понял, что Джона не удастся переубедить, - он чуть рассудка не лишился, когда этот парень тебя похитил. - Я знаю, Грэг, - ответил Джон, - но уверен, что он поймет. Была ли на самом деле у доктора эта уверенность? Скорее всего, нет. Шерлок будет сердиться. Но узнать, что этих двоих связывает и какое отношение он, отставной капитан Уотсон, имеет к этой драконьей истории, Джон просто обязан. Ради себя, ради их отношений с Шерлоком, которые были самым дорогим, что у доктора когда-либо было. Именно потому он делал сейчас то, что делал - освобождал из-под стражи Торина Дубощита, звавшего себя гномьим подгорным королем. Джон ждал долго. Наконец, полицейские в сопровождении Грэга привели Торина. - Бильбо… - словно не веря в происходящее, едва слышно прошептал Торин, а потом улыбнулся, - все совсем как раньше, ты снова спасаешь меня из заключения… - Меня зовут Джон, - упрямо повторил доктор, вглядываясь в такое знакомое лицо, - нам нужно поговорить. Но только при условии, что ты больше не выкинешь ничего такого… Торин кивнул, принимая условия. А потом, поморщившись, добавил: - Вот уж не думал, что ты с ним… с драконом, Бильбо… - Давай только не тут, - Джон оглянулся на внимательно вслушивающегося странную в беседу Лестрейда, - пойдем, я отозвал свое заявление и теперь ты свободен. - Куда мы идем? - спросил Торин, не сводя глаз с хоббита, когда они покинули Ярд. Он до сих пор не мог поверить, что Бильбо вернулся за ним, несмотря на то, что Беггинс до сих пор ничего не мог вспомнить. Но теперь Дубощиту было совершенно ясно: он не ошибся, Джон - это не просто физическая оболочка Бильбо, внутри Уотсона жила душа его друга, вот только память дремала. А еще этот дракон… Смауг, воплотившийся в Шерлока, крепко держал в своих руках сердце хоббита, и тот был счастлив. Это удручало, но Торин готов был с этим смириться. Бильбо, как никто другой, заслужил счастья, пусть даже с драконом, заклятым врагом гномов. - Я знаю одно тихое местечко, - ответил Бильбо-Джон и, шагнув к дороге, остановил такси. Они приехали к небольшому, странного вида бару, вывеска на дверях которого скромно, но весомо гласила: «Заповедная тропа» - Мне почему-то тут всегда нравилось, - улыбнулся Джон, словно оправдывая свой столь необычный выбор, видя, как Торин удивленно крутит головой разглядывая этно-дизайн пивнушки: грубые едва отесанные от коры столы, широкие деревянные табуреты, тяжелое, но очевидно декоративное оружие, развешанное по стенам, лампы, смахивающие на древние масляные светильники. Вся обстановка походила на декорации какого-нибудь голливудского фильма о средневековье. Джон любил это место отчего-то. Оно будило в нем что-то словно забытое, трогало самые потаенные нити души. Иногда он приходил сюда и пил пиво, когда в душу закрадывалась неясная тоска, когда Шерлока не было рядом. Холмс не любил такие места, оно и понятно - белая кость... Хозяевами паба были два брата. Симпатичные оголтелые парни, которые приметили доктора и давно принимали его как своего. Джон однажды даже умудрился оказать старшему брату первую помощь, когда тот сильно порезался стеклом от разбившейся бутылки. Филипп ему за это был благодарен по сей день и не упускал случая угостить доктора элем за счет заведения. - ЗдоровО, док, - крикнул Джону от барной стойки младший хозяин заведения, Киллиан, - что-то ты сегодня рано собрался надраться. - Я по делу, приятель, - засмеялся в ответ Джон, оглянулся на Торина и замер. Дубощит, изменившийся в лице, жадно всматривался в лицо бармена. Руки его мелко подрагивали, а глаза… - Все в порядке? - обеспокоенно спросил Джон своего спутника. Тот, сглотнув ком в горле, с трудом оторвав взгляд от Киллиана, кивнул. - Кил, - снова обернулся Джон к бармену, - нам два эля и место поспокойнее. - Не вопрос, - отозвался парень,- еще рано, народу пока не понабежало, располагайся где угодно, док. Они разместились в дальнем углу паба. Судьба, ударив Торина, столкнув его с драконом, снова лучезарно улыбалась. За барной стойкой, поблескивая черными глазами, стоял Кили: живой, веселый и почти такой, каким Торин его запомнил до того, как... Торин, зная, как отреагировал на него Бильбо, укоренившийся в этом мире и не помнящий своего, родного, едва удержал себя от того, чтобы кинутся к Кили и задушить его в объятиях. Племянник, родная душа, гном, в конце концов! Боги… Возможно ли это? Надежда горячей волной разливалась в душе Торина. Если есть Кили, возможно, где-то рядом и остальные, уж Фили точно, эта парочка неразлучна. Да и Бильбо не случайно облюбовал этот бар. - Ну, - Бильбо усевшись за грубый стол, выжидающе смотрел на гномьего короля, - вот теперь я готов выслушать твою историю, Торин Дубощит. Звон разбивающегося стекла, разнесся по сонной тишине утреннего паба. Торин обернулся. У него за спиной стоял Кили. Племянник принес кружки с элем, заказанные Бильбо, но теперь обе превратились в мокрые горки битого стекла, по которым пенился разбрызганный по полу превосходный эль. Кили изменился в лице. Черные, до боли родные глаза племянника теплели узнаванием. - Торин! - выдохнул Кили и дернул патлатой головой. – Матерь Божья, То-о-о-орин!!! - Кили? - Дубошит поднялся, и все еще не веря, осторожно потянулся к племяннику, - ты меня помнишь? - Эм… вы что - знакомы? - Джон удивленно взирал на еще одну странную сцену. Хм… мир явно сошел с ума. Киллиан кинулся на шею королю гномов, голося при этом на весь, слава богам, пустой, паб. - Это мой племянник Кили, - радостно возвестил Торин, все еще обнимая родственника, - а где Фили? - Филипп? - Кили, похоже, только сейчас начал осознавать двоякость своего бытия, - он уехал по делам в Ливерпуль, вернется через пару дней, я тут за старшего. Фили… Он ведь тоже все вспомнит? Слава Дьюрину, Торин… король наш с нами! Кили обернулся на Джона и лицо его просветлело еще больше: - Бильбо! Кого я вижу, мастер Отмычка!!! Я так…, - Кили запнулся и потер лоб, - но ты же док. Джон, я не понимаю… - Как и я, - усмехнулся Джон, - история становится все интереснее. - Как бы то ни было, - Торин опустился на свое место, приглашая Кили присесть рядом, и снова обнял его: - Теперь я счастлив. Может быть я не найду свою родину, не верну себе украденный драконом трон… Джон закашлялся и Торин вздохнул, меняя направление своей мысли: - Но теперь я уверен, что рано или поздно, смогу собрать всех своих родных и дорогих мне людей. Они все где-то здесь. И тогда, может быть, я смогу стать счастливым в этом мире.