Память

Жизнь Бильбо Бегинса с появлением в ней гномов слегка изменилась. Правда, Джон до сих пор не помнил в себе этого самого Бильбо, но это было не так уж важно. Доктор почти перестал удивляться, когда к нему на улице подходил очередной незнакомец и, с радостью хлопая его по плечу, заявлял: «К вашим услугам, доктор. Старина Бильбо, ты меня не помнишь, зато я тебя отлично, - и, кивая с причудливым гномьим поклоном, представлялся, - Балин (Двалин, Ори, Нори…)» Джону поначалу даже казалось, что едва ли не весь мир состоит из гномов. Он, учтиво улыбаясь, кивал в ответ и, всматриваясь в очередного «приятеля» из прошлой жизни, гадал, как Торину удается разыскивать своих подданных и друзей в огромном мегаполисе, в большой стране. Гномы… Эти парни удивляли и забавляли доктора. Они вносили в жизнь что-то сказочное, хотя на первый взгляд были совершенно обычными людьми. И все же… Джон, поражаясь самому себе, почти сразу впустил этих проходимцев в свою жизнь, словно они были старыми знакомыми. Да так оно и было, только он этого не помнил. Шерлок смирился с гномами. Удивительно. Иногда, когда внизу звонил звонок, возвещая о посетителе, драконий детектив фыркал и, закатывая глаза, уходил к себе в комнату, невероятным образом чувствуя, что на пороге его «пещеры» неловко топчется очередной гном. Гений фыркал и раздраженно кидал: «К тебе пришли, Бильбо». В эти моменты Джону казалось, что радужки Шерлока желтели, а голос его становился свистящим, словно у рептилии. Шерлок терпел даже редкие визиты Торина, а после того, как заглянувший на Бейкер-стрит Король-под-горой уходил, проведя в неспешной беседе с доктором какое-то время, Джон имел счастье воочию видеть дракона. Шерлок, волнуемый тщательно скрываемой ревностью, в такие дни был особо горяч, столько скрытой страсти и желания отгородить свою собственность от посягательства всего мира Уотсон у детектива раньше никогда не наблюдал. До всей этой свистопляски Холмс был довольно сдержан в проявлении чувств, что несколько расстраивало доктора. Сейчас же все обстояло иначе и это было… Волшебно. Доктор плавился под обжигающе-горячими губами, растекался от нежных, но властных прикосновений своего дракона, сходил с ума от бешеного и отдающего животной страстью секса. Да… И восстанавливая силы после очередного безумства, глядя затуманенным взглядом в темный потолок, на котором играли блики огня по желанию Шерлока плясавшего в камине, доктор понимал, что уж кто-кто, а он только выиграл от всей этой непонятной истории. Да, он не помнил ничего о далеком и таинственном Средиземье. Пусть не слышал никогда сладких речей эльфов и не видел легендарной Горы, о которой столько рассказывали Торин и его друзья, когда собирались за кружкой доброго эля в пабе Фили и Кили… Зато он получил в свое безраздельное пользование самого настоящего дракона: невероятно умного, чертовски сексуального, до невозможности свирепого и взрывоопасного, что полностью соответствовало тайным пристрастиям Джона. Но самым главным во всем этом было то, что Шерлок-Смауг считал доктора своим личным сокровищем, а это значило, что Джон не имел никакой возможности наскучить своему неуемному гению, по крайней мере в скором времени.