Ведьма

Приятного всем прочтения:) Время как будто остановилось. Оно замедлило свой бег – секунды стали минутами, а минуты, казалось, тянулись целую вечность. Из-за этого создавалось ощущение того, что слова, сказанные красноволосой девушкой, увязли, словно в трясине, в постепенно загустевающей тишине, которая обволакивала тёмную комнату старинного замка. Карин вздрогнула, когда мужчина в мгновение ока ловко перехватил одной рукой её запястья, освобождая этим действием свою вторую руку, при этом изменяя угол захвата для того, чтобы отбить у неё всё желание повторить очередную попытку освободиться. В принципе он не прогадал. Ведь впоследствии Узумаки всё-таки пришлось выбросить из головы возможность воспользоваться этой секундной заминкой блондина из-за того, что резкая боль, которая прокатилась по суставам, заставила её чуть ли не со скрипом сжать зубы, чтобы не зашипеть от болезненных ощущений. Давление со стороны мужчины усилилось, из-за чего куноичи даже головой пошевелить не могла. А когда его рука залезла под тёмно-зелёный плащ, которая сначала прошлась по талии… Куноичи чуть ли не задохнулась от наплывшей паники. – Онорэ*, – зло выпалила она, пытаясь дёрнуться, но её брошенная от ярости фраза не произвела на мужчину никакого впечатления, а попытка Узумаки шелохнуться, даже не была замечена солдатом разведывательного легиона. Благо, что он просто-напросто вытащил из креплений Кусанаги и кинул его на кровать. Затем солдат достал из кармана своих брюк перочинный нож и по-варварски срезал крепления подсумка с метательным железом, которое со звяканьем было отброшено в сторону кровати. Та же участь ждала и ремешки рюкзака, который тоже вскоре был отброшен к остальным вещам Карин. – И что же мне с тобой делать, – послышался голос блондина практически над самым ухом куноичи. Задал он вопрос скорее сам себе, нежели обращался непосредственно к ученице Орочимару, наматывая прядь влажных красных волос себе на указательный палец. Всё-таки волосы такого оттенка ему ещё не доводилось видеть. – Больно. Отпусти, Кисама *. Солдат вскинул бровь от удивления, когда услышал из уст красноволосой незнакомки родное наречие. Говорила она хрипло и невнятно, зато приказная интонация в её голосе слышалась весьма отчётливо. Отпускать эту девчонку он не собирался. Тут и к гадалке не нужно было ходить – всё и так было предельно ясно. Стоит ему только чуточку расслабиться, как эта барышня тут же воткнёт если не нож в спину, то точно вцепится своими зубами ему в глотку, в попытке разодрать сонную артерию. – Меня зовут Эрвин Смит. А тебя? Она замерла, как бы прислушиваясь к его словам. – Медленнее, – облизав пересохшие губы, наконец, проговорила Узумаки. – Не… могу… разобрать… слова. На самом деле Карин лукавила, потому что именно эти слова были вполне ей знакомы, только вот произносил он их совсем не так, как это делали у неё на родине. Из-за этого восприятие речи осложнялось ещё и произношением. – Имя, – в этот раз мужчина не был многословен. Девушка была отнюдь не глупа, чтобы не понимать того, что если она не будет отвечать на его вопросы, то ей грозит как минимум перелом проксимального ряда костей запястья. – Карин, – чуть скривившись, ответила Узумаки после минутного молчания. – Узумаки Карин. – Карина, значит, – тихим грудным голосом проговорил Эрвин, словно пробуя имя куноичи на вкус. – Ну, что ж, Карина… откуда ты родом и как ты оказалась за стеной Мария? Собственное имя, произнесённое устами Эрвина Смита, казалось совершенно чужим, инородным и отталкивающим. «Карина… надо же…». На этот раз молчание затянулось на долгие минуты, потому что Узумаки всё никак не могла подобрать нужные слова для ответа так, чтобы они не вызвали ещё как минимум целую кучу ненужных в данной ситуации вопросов. Обычно за словами Карин в карман не лезет, да и лгать она умела превосходно. Ложь у неё получалась искусной, правдоподобной, но что-то ей подсказывало, что лгать в данной ситуации не стоит. Лишь бы только подобрать подходящую метафору, которой можно было бы облачить правду, чтобы не заменять её неубедительной ложью… Решив, в конце концов, сильно не заморачиваться, девушка сделала вид, что не услышала, не поняла первую часть вопроса, зацепившись только за конец произнесённой им фразы, которая к слову ввела её в ступор. – За… стеной Мария? – лёгкий прищур коснулся глаз красноволосой куноичи, делая её взгляд неоднозначным. Неужели есть место, огороженное высокими стенами, где люди могут существовать, не опасаясь гигантов и не опасаясь за собственную жизнь? Тогда какого чёрта они сами за этими стенами не отсиживаются? Неужели он и остальные люди, которые разбили лагерь в этом замке, члены поискового отряда – разведчики? И на почве этих рассуждений допустила ошибку, поведясь на поводу у своего любопытства. – Есть место… где безопасно? Без, – Карин всё не могла вспомнить подходящее крепкое словцо для того, чтобы описать этих омерзительных тварей. Из-за чего ей пришлось более цензурно и примитивно выразить свои мысли: – огромных людей? Сразу ответа на свой вопрос она не получила, потому что, к удивлению Узумаки, он разжал свои пальцы, освобождая её онемевшие руки, и рывком развернул девчонку лицом к себе. Девушка даже возмутиться толком не успела, когда её взор уткнулся в широкую мужскую грудь. А через пару мгновений его жесткие пальцы и вовсе больно вцепились в девичий подбородок, этим самым запрокидывая голову сенсора кверху и заставляя Карин смотреть в льдисто-голубые глаза Эрвина Смита, в которых плескался холодный расчёт на пару с еле заметной искрой любопытства. – Выкинешь что-нибудь эдакое, я сделаю тебе по-настоящему больно. Надеюсь, ты поняла меня? – голос, произнесший эти слова, был холоден, как горное озеро в зимние морозы. Услышав их и более или менее вникнув в общий смысл сказанных этим человеком слов, и проанализировав интонацию мужского тембра, Узумаки Карин оцепенела… Она вспомнила, что однажды уже испытала подобное оцепенение. Перед ней стоял человек решительных действий, который при необходимости, не раздумывая, свернёт ей шею. Куноичи нервно сглотнула, но взгляд алых глаз не отвела, стойко выдерживая холодный взор мужчины. Девушке даже показалось, что уголок его губ слегка приподнялся в довольной усмешке. «Сволочь». – Никогда не была за стенами, верно? – его слова , которые девушка не поняла, разве что кроме слов «за стенами» и частицы «не», прозвучали не как вопрос, а как утверждение. – Ты ведь не с неба свалилась, Карина? – Эрвин наклонился сильнее, чуть ли не касаясь кончиком своего носа её, всматриваясь в светящиеся от гнева рубиновые глаза. Губы сенсора были вытянуты в тонкую полоску, она инстинктивно уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть мужчину или хотя бы обозначить дистанцию. – Так откуда же ты, Карина? «Ещё немного! Пожалуйста, ещё чуть-чуть!» Пальцы надавили на подбородок сильнее. Карин казалось, что мужчина не замечает ничего вокруг, утопая в её необычных глазах. – Больно, – наконец, подала голос Узумаки, слегка скривившись. Её рука медленно скользила по груди мужчины, и как только её ладонь остановилась на оголённой коже шеи Смита, замерла. Он был спокоен и собран. Солдат никак не отреагировал на её действия, что неимоверно бесило сенсора. Сердце его отбивало чёткий, ровный ритм. Только бровь блондина взметнулась вверх, когда он почувствовал лёгкое нажатие девичьих пальцев и режущую боль в том месте, где девчонка коснулась его. Несколько капель крови скатывались по его коже, окрашивая ворот рубашки в рубиновый цвет. – Отпусти. Смит так и не пошевелился, продолжая смотреть девчонке в глаза и пытаясь понять, что именно он упустил из виду. В чём именно он просчитался. Ведь никаких острых предметов у неё в руках не было. Не может же она наносить режущие раны голыми руками, верно? Правда, все его ощущение говорили, что вполне может. Мужчина не чувствовал сталь, которая впивалась бы в кожу, только прикосновение прохладной руки, которая причиняет режущую боль, стоило только ему дёрнуться. Рука у неё была поставлена твёрдо. Пальцы с её подбородка ему всё же пришлось убрать, потому что она надавила сильнее, грозя этим действием вспороть ему горло. Так же он прекрасно осознавал то, что рука у незнакомки не дрогнет. Без сомнений. Эта хрупкая на первый взгляд девчонка – убийца. И убивала она явно без сомнений и каких-либо сожалений, в этом блондин почему-то даже не сомневался. А так же Эрвин был уверен в том, что сейчас таинственная незнакомка идёт на риск, который может и вовсе не оправдаться. Цепляется за свою свободу до последнего. И это вызывало у него уважение, но вот умирать… тем более от человеческих рук за пределами стен в его планы совершенно не входило, поэтому воспользовавшись заминкой, он резким движением схватил «вооруженную руку» Карин, зафиксировав её так, чтобы она не смогла пошевелить своей конечностью. Глаза Узумаки округлились от удивления, когда куноичи поняла, что он сам проводит её рукой, пропитанной чакрой, по коже собственной шеи. Алая кровь пачкала не только светлую рубашку голубоглазого блондина, но и пальцы сенсора. «Что он творит, чёрт возьми?» – Почему медлишь? Шиноби прикусила щёку от внутренних противоречий. И в правду…. Почему она медлит? Всего-то стоит чуть сильней надавить на светлую кожу и лёгким движением руки перерезать глотку этому солдату, наконец, выбраться из этой чёртовой комнаты в другую часть крепости, отдохнуть и с новыми силами незаметно, словно тень, вновь пустится в путь, следуя за всадниками до этой чёртовой стены Мария… – У меня есть к тебе предложение, – начал Эрвин Смит, полностью уверенный в том, что Узумаки более не предпримет попытки лишить его жизни. Психологическая атака принесла свои плоды. Ему удалось не только сбить её с толку, но и заинтересовать эту необычную девчонку. Карин нахмурилась, раздумывая над тем, правильно ли она поступает, оставляя этого человека живым. – Я слушаю, – проговорила она, надеясь на то, что не пожалеет о своём выборе.