В тени волка

"На угол клетчатого платка Вяжу для памяти два узелка. В ладонях моих ни воды, ни огня – Тебе и без них не забыть меня." (с) Канцлер Ги       Побег домашнего животного Итачи переживал по-мужски: отчаянно, глубоко внутри себя, молча, все еще надеясь на возвращение своей девочки. И не стало больше битых зеркал, серная вонь и морозильник тоже попрятались, очевидно распознав, что не на простачка напоролись. Четверг – хирургический день. Итачи на его арене - примадонна, да только с утра зашли два человека – и тишина.       Миловидная блондинка с забавно собранными волосами в четыре пышных хвостика аккуратно раскладывала инструменты и чистое медицинское белье по полочкам стеллажа в операционно-процедурной комнате. Кажется, она сегодня не в настроении, да и запах альфы от нее исходит необычайно приторный и колкий. Небось, эти дни…       Учиха напряженно пялится на нее, восседая на дешевой кушетке. Даже не удосужился скинуть с себя рабочий халат. Он хочет поговорить с ассистенткой, но не знает, как бы адекватнее завязать диалог. Вздохнув и подняв голову, подобно гордому орлу, заводит-таки шарманку:       - Слушай, Темари, вы когда месяц назад в этом доме с Конан бухали, ничего странного не замечали?       Блондинка, недоумевая, оборачивается к врачу, вытаращив на него выразительные серо-зеленые глаза и совершенно не понимая, о чем он спрашивает.       - В смысле?       Старший из альф хмурится.       - Говорю, вы ничего странного не замечали в этом доме, когда ночевали здесь месяц назад?       Ассистентка пожимает плечами, присаживается рядом с Учихой, поправив синее платье в мелкий горошек.       – Например?       - Ну, например, лютого холода на чердаке или в моечной? Или потрескавшихся зеркал? Может, возникало подозрение, что вы в доме не одни?       - Ты перепил вчера? – насупилась Темари.       Итачи тяжко вздыхает, однако припоминает о любви своей помощницы к всякого рода чертовщине, поэтому решается на откровенный разговор. Возможно, отпрыску управляющего действительно понадобится помощь некого Сасори в худшем случае. В лучшем – просто дружеская поддержка.       - Жуть какая, - комментирует девушка, выслушав о последних происшествиях в жизни своего наставника, - А я-то думаю, куда все зеркала подевались. Но ты точно ничего не употреблял до этого? Абсент там, гашиш…       - В отличии от некоторых, я подобным не балуюсь, - недовольно оспорил врач, подпирая кулаком бледную щеку.       - Значит, это проделки ведьмы, - выносит вердикт Темари, сложив руки у пышной груди.       - К-кого? – недоумевая.       - Ведьмы, Итачи, - стучит пальцем по светловолосой голове.       - Серьезно? И кого же из вас двоих: тебя или Конан? – доктор посмеивается, скинув таки халат и оставшись в легкой бежевой сорочке и узких штанах.       Блондинка недовольно закатывает глаза: тяжело иметь дело с твердолобым скептиком. Видел чертовщину собственными глазами, жалуется на нее, а теперь сидит и выделывается.       - Настоящая ведьма, Итачи, должна обладать природным обаянием, острым умом и красотой. Да такой красотой, глядя на которую, другим становится жутко. Мы с Хаюми, конечно, красивые, однако никого еще своим видом с ума не свели. Ведьминская слащавость – прерогатива омежек. Да и между нами, коллегами, чисто дружеские отношения. Вздыхать и любоваться на тебя через зеркала и глаза животного нам точно не надо. И так видимся по двести раз на неделе.       Учиха совсем потерял суть идеи.       - В каком смысле любоваться на меня через зеркала и глаза животных?       - В прямом, - пожимает плечами Темари, - Ведьмы таким образом приглядывают за своим возлюбленным. Вернее, просто наблюдают, любуются им, вне возможности быть рядом. Там уж разные причины: либо любовь невзаимная, либо еще чего. Подобные телепатические манипуляции нечистых отнимают у животных огромное количество энергии, а предметы типа зеркал необратимо ломаются. Мне мама в детстве рассказывала.       Обмозговав услышанное, альфа-мужчина прыснул смехом, получив очередную порцию пренебрежительного взгляда в свою сторону.       - То есть, в меня влюбилась ведьма?       Блондинка молча кивает, пока Итачи продолжает переживать острые смехуечки, приложив широкую ладонь ко лбу.       - Не, ну а что? Вроде красивый, умный, мрачный. Когда проходишь по улице, от твоего черного вида шарахается малышня. Тебе самое место на ведьминской метелке, придерживать свою нечистую, чтобы во время ночного полета в реку не свалилась.       - Прости, детка, но я в такое не верю. Этими сказками детей пугали веке в пятнадцатом, - задумчиво подсчитывает лекарь, - Сама подумай, где я мог подцепить ведьму? Уж наверное, я бы нечто подобное помнил. В ученические годы и отношений-то ни с кем не было, чтобы влюблять в себя. В армии тем более ничего подозрительного не водилось. Дальше сама знаешь.       Блондинка хмыкнула.       - Вот вы мужики – дураки! Твоя обожательница ведь не будет открыто афишировать свою сущность. Ты ее охмурил, а сам глазками-то проморгал сей знаменательный момент. А то и не охмурял никого. Увидела она тебя и все. Любовь до гроба. С тех пор мучится, бедняжка. Мыслишки-то перебери, может, вспомнишь наводящие факты.       И ведь перебрал мыслишки, вспомнил один интересный момент прошлого, над котором даже не зациклился, в то время как мать перепугалась до дрожи в теле. Несколько лет назад Микото, прибираясь во дворе, нашла под крыльцом куклу, скрученную из красных церковных свечей, с прикрепленным зеленоватым камнем к основанию, самоцвет имитировал голову атрибута. Кукла в несколько туров обмотана черной тканью. И на ткани алыми нитками вышита пятиконечная звезда. Испуганная женщина в тот же день сожгла жуткую находку. А вскоре получила письмо, с оповещением о том, что ее сын ранен и лежит в лазарете. Однако сам Итачи махнул рукой. Глупости какие-то. Либо завистливые соседи, либо глупые подростки решили поразвлечься, напугав мнительную женщину.       Раз уж завели разговор, Учиха выложил Темари и оную историю, на что ассистентка заулыбалась, сжав кулачки у подбородка.       - Вот тебе и первая зацепка. Твоя ведьма местная и знала тебя еще до твоего отбытия в столицу. Смекаешь? Она, возможно, у тебя под носом долгое время крутилась, а ты ничего не подозревал.       - Не смешно, - обыденная суровость вновь обрела пристанище в настроении альфы.       - Конечно, не смешно. Это красиво и романтично, - восхищенно, - Ты - сын управляющего, естественно, все в курсе твоих новостей – сперва про отъезд, а потом и про армию. И нечистая сделала тебе куклу-оберег. Такого склада куколки самцам делают на защиту. Самое интересное, как только куклы не стало, тебя ранили.       Из-за услышанного пробежались по затылку неприятные мурашки. История хоть и сказочная, но оттого не менее жуткая. А Учиха ой как не любит все эти темные делишки.       Дальнейший разговор коллеги продолжают в летней кухне. Вскипятили чайник на газовой плите, разложили в большое блюдо печенье и бисквиты. Оставили дверь открытой на случай, если кто-нибудь заглянет из больных.       - Чушь, - отмахивается Итачи, попивает смородиновый чай из глубокой фарфоровой кружки. - Сама посуди, когда бы ведьма успела в меня влюбиться, чтобы прямо защищать? С чего ради?.. Я простой смертный.       Темари заулыбалась, надкусив коржик с кунжутом.       - А чем ты в себя ведьму влюбил, я знать никак не могу. Это тебя, родимого, спрашивать надо. Может, ты когда-нибудь неосознанно сделал ей доброе и оставил о себе ядреный выжженный стрелой Купидона след на сердце нечестивой… И даже она, королева ночи, не устояла, - ассистентка явно издевается, причем по-черному, - В общем, выстраивай в шеренгу всех дворовых красоток и красавчиков течного сословия, вглядывайся им в морды наглые и вспоминай, кого из них уважил по юности, доктор Итачи. Кстати, ты зеркальце-то себе новое прикупи в дом.       - Не хочу, - буркнул недовольно врач-сладкоежка, уставившись в стену и дожевывая кекс.       Темари осторожным движением заправляет выбившиеся из свободного хвоста пряди темных волос за ухо коллеге.       - Жестокий ты, Итачи. Животных у тебя больше нет личных, зеркал тоже не осталось, кроме карманного. Как прикажешь теперь ведьмочке на избранника любоваться? Подсматривать за ним, за голеньким, в бане? Тебе все шуточки, а она, бедняжка, иссушится от тоски.       - Вот придет к моим воротам, рыхлая сыпучая мумия, тогда и поговорим с ней, - сказал, как отрезал.       - Так наверное, давно бы уже пришла, если б могла. Значит, есть у нее причины тебя любить и игнорировать одновременно.       - Я не хочу больше про это говорить. Закрыли тему. Спасибо, что выслушала, - Итачи неврастенично подрывается с места, услышав звон колокольчика в ворота, и Темари, выглянув наружу, приметила его соседа. Дядька угощает Учиху медом и мясом. Круто, вечерком можно запилить шашлычок, а то и за бородку кинуть двести грамм. * * *       То, что после диалога с Темари от Итачи отпали все былые остатки жути, удивительным и странным не выглядело. Если в доме вправду происходит нечто паранормальное, теперь хотя бы нашелся индивид-инкогнито, на кого можно все с удовольствием свалить.       Переодевшись в пижаму, Учиха стоит в комнате для приёмов напротив календаря с угольным карандашом в руке. Двадцать восьмое апреля. Скоро полночь. Можно уже и оборвать бесполезный листок. На двадцать девятое у медика давно прописано четыре надомных вызова. На утро еще отмечен ряд мелких процедур, но их взяла на себя Темари, пока Итачи будет бегать по надомным вызовам. Убьют двух зайцев одним выстрелом. Пятую пометку альфа вычеркивает: пожилая женщина, которой был назначен лекарский визит, позавчера скончалась.       На чердаке душновато. Стены и крыша настолько прогрелись за пару жарких дней, что даже насущный туман и прохлада им нипочем. Придется оставить окно открытым.       Как же хреново без Тао. И без курева… Никто не составляет пушистую-шерстистую верную компанию, когда сидишь один в доме или бродишь по рынку… И не засыпать больше пеплом порезы по углам души.       Свеча в фонаре гаснет, оставив в воздухе шлейф тлеющего воска, а по щеке Итачи катится сиротливая слеза, стоит упасть на старую железную постель, ничем не укрываясь.       Не таким себе представлял пазл жизни сын управляющего. Картинка мелкими элементами мозаики на столе судьбы вроде и симпатичная сформировалась, да только элементы присутствуют не все. Очевидно, оставшиеся завалялись где-то на дне общей коробочки, прилипли к днищу и ждут, пока с обратной стороны ладонью постучат, чтобы занять-таки свое место в композиции. Тогда и прибудет целостность, а с ней - гармония.       Дремота не заставляет себя ждать, и по ее стопам в мягкой колыбели нагрянул и глубокий крепкий сон. * * *       Темная комната почти пустая и холодная. В узком трапециевидном окне отсутствует рама, оттого промозглый ветер свистит по углам, опаляя сквозняком разутые ноги. Итачи не помнит, как и почему он здесь оказался, но теперь ему немедленно хочется уйти отсюда. Мерзлота, пустота, прямоугольные стены давят, с потолка глядит пустой патрон для лампочки. Неуютное заброшенное место, в котором не стоит задерживаться.       Альфа сделал шаг назад: перед ним открылся обзор на потаенный темный угол, а в нем размытой кляксой очерчен силуэт человечка, сидящего на скрипучем старом полу. Он обнимает собственные коленки, уткнувшись в них же лицом, и тихонько плачет. Это ребенок. Одинокий замерзший ребенок, заброшенный в ужасной темной комнате и, глядя на него, в груди болезненно сжимается сердце. Медленными шагами альфа приближается к человечку, садится рядом, запирает сильными руками в объятия, вынуждая прижаться к себе, но плач ребенка не унимается.       - Тише. Всё хорошо. Я заберу тебя отсюда, - обещает тихонько Итачи, поглаживая голову юного незнакомца.       - Не заберешь, - парирует расстроенный мальчик, обижено выкарабкавшись из чужих рук, – Ты ушел и так долго не приходил обратно! А я тосковал, - подавив всхлип, вытирает узкой ладонью слезы, поднимая заплаканные глаза на Учиху.       Альфа узнает в ребенке загадочного милого мальчика из прошлого - черноглазого куклёнка, которого спас от участи утопленника, с которым они вместе запускали в весеннее небо фонарик желаний... Которого несколько раз украдкой вспоминал вдали от дома, любопытствуя, как же там у него нынче дела?       Ребёнок выглядит не на шутку обиженным, расстроенным. Тем не менее, снова попав в объятия Итачи, не отпрянул, а измотано бухнулся головой ему на плечо. Он устал, он хочет тепла и внимания.       - Я заберу тебя к себе. Хочешь, малыш? – Учиха шепчет почти в самое ушко успокоившегося человечка.       - Не верю тебе. Ты снова уйдешь, потому что я тебе не нужен.       Врач не сдерживает добродушной усмешки, теснее прижимает к себе сиротинушку.       - Ну что ты, котенок. Если бы я знал, что ты меня ждешь, давно бы тебя забрал.       - Не люблю кошек, - бурчит парнишка, таки обняв Итачи за шею, и между мужчиной и мальчишкой воцарилось недолгое молчание. – Ты обещаешь, что больше никогда никуда не уйдешь? – почти тихим стоном выпевает ребенок.       - Конечно. Обещаю, глупый. Хватит реветь, пошли уж отсюда, - Учиха снова гладит обиженного мальчишку по топорщащимся иссиня-черным волосам и стервец наконец-то улыбнулся, глядя в глаза своему, вроде как обидчику. После неторопливо отстраняется из петли рук альфы.       - Сперва догони меня, И-т-а-ч-и, - смачно и коварно вытянул каждую букву имени медика и пустился бежать из темной комнаты как та самая подстреленная белка.       Догнать Итачи уже не смог, ибо механический будильник заставил его едва ли не подскочить с постели. В открытое окно тычет пасмурное небо, дождь ритмично выстукивает соло по крыше.       «Надо же, приснится такое…» - альфа призадумался, лохматым заспанным демоном высиживая на постели.       Хм, ведь он действительно заблокировал для себя образ мальчишки, который когда-то обитал на ветхой бедной улочке, вверх, от нынче затянувшегося тиной и заросшего травой рыбацкого закутка. Вместе с образом черноглазого ребёнка на длинной ленте памяти где-то внутри раскрылась болезненная рана. Упрек в том, что когда-то ушел и заставил по себе тосковать, будто засадил нож под кожу и провел стремительно вверх, дабы неповадно было. А ведь альфа даже ни разу не подумал, какие премудрости могла уродить детская головушка омеги, которому…       В подсознании пророс заточенными кольями разговор с Темари накануне, а перед глазами пёстрой картиной замаячили события десятилетней давности.       Нет, не может же тот миловидный котёночек оказаться какой-то там ведьмой?! И разумеется, не может быть его вины в чертовщине, происходящей с местным врачом. Бред сумасшедшего чистой воды! Не бывает никаких ведьм, не бывает никакой магии и иллюзии. Есть только суровая реальность вкупе с самовнушением. И чем больше Учиха размышлял над сложившейся ситуацией в течение рабочего дня, тем сильнее затягивалась призрачная петля на его шее, натирая кадык и ломая позвонки. Попросту не хотелось прикладывать трафарет последних обстоятельств на мальчика из прошлого. Он ведь наверняка давным-давно съехал из этого захолустья, обзавелся супругом, а то и понести успел. Не может же ребёнок, подвергшийся переменам времени и капризов организма, сохранить в себе детские привязанности порожденные, вероятно, некой благодарностью.       Альфа хватается за голову, топая по проспекту с деревянным медицинским чемоданчиком в руке. Сегодня не фортануло: все вызывающие распределились по разным концам городишки, а лекарь успел порядком вымотаться, обслужив пока только две семьи. Мигрень разрывает голову с утра, а нескончаемые мысли и рассуждения щедро подпитывают ее жестокие порывы. Разбросанные по разным углам куски фактов так или иначе потихоньку сформировались-таки в более менее целостную сферу.       Может быть глупо, может быть давным-давно поздно. В конце концов, круглое десятилетие миновало с последней встречи и ребёнок из прошлого уже не ребёнок. Но Итачи принял решение: завтра он в добром здравии и ясном уме пойдет в разведку на чертову улицу. Возможно, хоть кто-нибудь из местных кинет ему наводку на того, кого необходимо разыскать.       По возвращению в свой квартал врача настиг проливной дождь. Город сияет чистотой, активно наведенной жителями за прошедшие три дня, украшен фонариками, цветочными гирляндами, во дворах организуют банкетные столы, украшают центральную торжественную площадку… А промокший до нитки Учиха, с облепившими лицо волосами, будто только что вылез из болота, совершенно не вписывается в праздничный антураж. Пробираясь по резному деревянному мосту под карканье своих душевных мрачных собратьев, альфа поймал себя на мысли - он впервые за прошедшие десять лет возвращается в атмосферу любимого горожанами торжества.       Несмотря на то, что фактически обитает врач на Родине почти четыре года, каждую весну он пропадал то там, то сям, раз за разом возвращаясь ни с чем. Завтра поутру не помешает навестить родителей и зайти к двоюродному брату осмотреть его беременную жену. А что дальше, Итачи, в принципе, представляет себе с трудом. * * *       Подсознание спит, интуиция молчит, ничего волнующего или тревожного не вещает во врачебную голову. День плавно, осторожно, как будто разведывая почву, перетекает в вечер. Праздник на площади уже начался. Этим апрельским деньком на каждом углу можно приобрести воздушные сладкие пампушки или приторные карамельные десерты с грецким орехом и кунжутом, сотни сортов конфет и шоколада. Еще, специально для весеннего праздника, торговцы завозят в город экзотические растения, которые расходятся у них на «ура». Влюбленные и женатые делают разные подарки своим избранникам… Вообще, Итачи очень ждут к разгару торжества близкие, так и не поняв, зачем ему понадобилось уйти сегодня по каким-то там делам?       Грязно-синее небо разрезают редкие ломаные молнии и дождь хлещет как из прорванной бочки, но сегодня бывалый врач подготовился к походу как следует: не побрезговал высокими сапогами, нашел в недрах шкафа длинный серый дождевой плащ с глубоким капюшоном.       Ситуация отплясывала на арене безумия пьяную чечетку, оттого парализовало неприятное напряжение стоило миновать въезд и обойти живописный пролесок.       Куда он идет? Кого намеревается проведать?.. Призрака из прошлого? Чужого супруга? Или, может быть, того, кто давным-давно забросил сельскую школу и умчался покорять звезды, как однажды это сделал Итачи?..       Даже если и произойдет чудо, встретит альфа своего необожателя котов и ценителя небесных фонариков, что тогда?       «А что тогда? Посмотрим друг на друга и разойдемся. В конце концов, никто не отнимал у меня права проведать человека и спросить, как у него дела?» - с этой мыслью Учиха абсолютно успокоился.       Хотя, возможно, ему не обойти первого приза в номинации «Идиот года», ведь альфа топает на разведку не с пустыми руками.       В весенний праздник все дарят друг другу разные безделушки, даже Итачи не миновал дароприношения в виде ароматических палочек, войлочного медвежонка и сладостей – спасибо Темари и Конан. А супруга кузена подарила блокнот ручной работы - доктор тот еще обожатель миллиона записей по закромам.       Гостинец для мальчика из прошлого настолько же прост, насколько и просто им можно получить по щам, если придется не по душе получателю. Солидный черный зонт на трости из красного дерева, упакованный в подарочную коробку. С такими аксессуарами только джентльмены столицы шастают. Итачи буквально урвал один из последних, привезенных специально к празднику.       Под ногами скребут друг о друга камни на нерасчищенной тропинке. Упругие тяжёлые дождевые капли забивают густую траву, превращая ее в зеленый мокрый ковер по обочинам. Мрачный пейзаж ветхой полузаброшенной улицы, спрятанной в сорняках и яблонях, предстал перед Учихой во всей своей красе. Покинул центр и будто очутился в ином мире. Некоторые избы совсем покосились. За проулком, в повороте, мелькают обгоревшие развалины. Если пройти от них примерно метров семьдесят вверх, мемориалы и кресты старого кладбища охотно напомнят любому случайному прихожанину, что все в этой жизни длится не вечно.       Живи, радуйся, люби, плодись и твори добро, пока твое подгнившее брюхо не нашпиговали черви…       Свернув в проулок, врач озирается в поиске подающих признаки жизни домишек и ему повезло встретить в одном из дворов седую лохматую тетку, курящую трубку и загоняющую гусей в загон прочь от уличной сырости.       - Прошу прощения, мадам… Вы не могли бы помочь мне? - подал серьезный голос сынулька управляющего, подойдя к низкому трухлявому забору. Он не упустит возможности урвать информацию о нужном ему человеке.       Седая тетка, судя по всему, омега: бывалая, основательно прокуренная и чутка проспиртованная. Она охотно отозвалась на просьбу, поторопив птиц и подойдя к забору с обратной стороны. Учиха поморщился от ее амбре портовой куртизанки, а вот милейшая дама ему улыбнулась, демонстрируя хоть и изрядно пожелтевшие, но ровные зубы.       - Чего тебе, красавчик? – о, да еще и кокетливая.       - Я ищу паренька лет семнадцати, может постарше. Имени его не знаю. Но он проживал когда-то в этой окрестности. Щупленький такой, симпатичный. Волосы темные и глаза примерно, как у меня, - а для глаз лучше бы иное сравнение придумал. Ибо седая омега тут же сократила расстояние между своим и оппонента лицом, вглядываясь в распахнутые от удивления глаза Учихи. Пришлось культурно так задержать дыхание на несколько секунд.       - Только одного знаю со здешней помойки, кто более-менее подходит под твоё описание. Но если это тот, о ком я думаю, то тебе, милый, надо вернуться на основную дорогу и пройти прямо до конца улицы. Предпоследний дом слева. Кирпичный. Крыша угловая, обитая брезентом. Разберешься, короче.       Признательности Итачи не было предела. За информацию врач вежливо протянул даме хрустящую свернутую купюру, которую уваженная дама бережливо припрятала в карман юбки.       - Эй, милый! – вдруг окликнула седовласая омега, когда альфа почти скрылся за поворотом тропинки. – С Богом иди.       Учиха кивнул, нервно улыбнувшись уголками губ. Он не относит себя к людям верующим в какую бы то ни было возвышенную силу. Вырулив на дорогу, Итачи прибавил шагу, сжимая в руках на совесть обернутую непромокаемым листом коробку, все еще не веря тому, что обладает шансом встретить знакомое лицо. Чем ближе развилка обрыва ленты улицы, тем ускоренней крутит обороты кровь через сердце.       Предпоследний дом слева обнаружить и вправду оказалось несложно, ведь именно про него распускают слухи, которое уже подряд десятилетие. Тот самый ведьмин дом. Раньше городские обходили стороной, а сейчас улица целиком фактически заброшена. Да и названная ведьма уже никого не проклянет, прибывая в царстве вечного забвенья.       «Ну, проглотил, дурачок-простачок! Ха-ха-ха…» - на плечико альфы ножка на ножку присел коварный невидимый чертенок в виде Темари, однако Итачи сию минуту его прогнал.       Ведьмин дом совсем не страшный, старый, крепкий, довольно высокий для одноэтажки. От дороги его ограждает закрытый сплошной забор и высокая калитка обросшая вьюнком.       Игра в прятки была занимательной, стоит отдать должное. Но пришло время ее закончить.