До последнего вздоха

      — Эй, Эрен. Через два дня ты станешь совершеннолетним. Какой подарок ты хочешь? Боюсь прогадать.       Твои глаза блестят, тонкие бледные губы изогнуты в полуулыбке. За эти почти четыре года нашего знакомства ты научился смеяться, и я так счастлив.       — Тебя.       — Я и так весь твой, — ты останавливаешься, притягиваешь меня к себе и легко целуешь в уголок губ.       На улице поздний вечер, и на безлюдной, плохо освещенной улице только мы и холодный пронизывающий ветер.       — Мне нечего больше желать, — тихо говорю я.       Я подрос, и уже стал выше тебя, но ты только восхищаешься этому. Так много тепла в твоем сердце, и как мало я могу дать тебе взамен, кроме такой же всепоглощающей любви.       — Тогда давай просто съездим кое-куда, — сдержанно предлагаешь ты.       Вроде бы и не заинтересован, но втайне мечтаешь услышать от меня согласие. Я же знаю.       — Конечно, давай поедем!       Ты тоже всегда знаешь, как сделать меня счастливым. Хотя мне просто достаточно твоего присутствия рядом.       Мы молча идем дальше по улице, держась за руки. Мы часто так гуляем, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным друг с другом. Мне всегда будет этого мало.       Поэтому, когда нас окружили несколько фигур, я не обращаю на них внимания, и только твои судорожно сжавшиеся на моем запястье пальцы заставляют меня оторвать взгляд от твоего лица и посмотреть вокруг.       Пятеро парней. Стоят молча, пошатываясь, в глазах — пустота, смешанная с безумием. Наркотики. Все под сильным кайфом, и нервные ухмылки делают непримечательные лица ужасными.       Ты крепко держишь меня за руку, но делаешь шаг вперед, слегка заслоняя собой.       — Пропустите нас, — твой голос холоден и спокоен. Я молчу, чувствуя леденящий душу страх. Я боюсь за тебя.       Один открывает рот, и что-то неразборчиво, требовательно и глумливо сипит, остальные тоже начинают что-то бормотать. Я ничего не могу расслышать, но твое и так бледное лицо становится белее мела, белее снега, что хрустит у нас под ногами, и я слышу, как твое сердце начинает яростно стучать.       — Эрен, послушай меня.       Я внимательно смотрю на тебя, ты что-то понял, и сейчас мне все расскажешь. Ты никогда не врал мне. Молча жду, распахнутыми глазами глядя в твое сосредоточенное лицо. Фигуры раскачиваются все сильнее, и начинают идти в нашу сторону. Они приближаются, а вокруг — лишь высокие стены бетонного забора, вдалеке — пустынный заброшенный парк. Вариантов ускользнуть от хулиганов мало. Что же ты придумал?       — Эрен! Сейчас я нападу на того, который стоит за твоей спиной, а ты что есть силы побежишь в сторону главной улицы. Оттуда вызовешь полицию, и ни в коем случае, запомни — не оборачивайся и не возвращайся один, без полиции. Ты меня понял?       Я не могу понять. Ты хочешь, чтобы я сбежал, оставив тебя одного? Никогда.       — Леви…       — Эрен! — повышаешь голос.       Раньше ты никогда такого себе не позволял, даже когда мы изредка ссорились. Два с половиной года отношений — это миллионы секунд, проведенных рядом, и я читаю твои чувства, как открытую книгу. Ты боишься за меня. Но как же ты не понимаешь?       — Я не могу тебя оставить, Леви.       — Эрен… Они невменяемы, и очень опасны, понимаешь? — фигуры приближались, но я не мог убежать и оставить его одного в темном переулке.       Он очень сильный, но их пятеро и они безумны…       — Послушай меня, они искалечат нас обоих, вдвоем мы не успеем убежать. Ты должен уходить, прошу! Пожалуйста, верь мне. Иди… Ты — самое ценное, что у меня есть. Я буду защищать тебя, даже ценой своей жизни, до последнего вздоха. Все будет хорошо. Верь мне.       Я верю, но мне так страшно. Я последний раз взглянул тебе в глаза, и приготовился бежать, но внезапно один из парней поднял руку с блеснувшим в ней пистолетом. Он был направлен на меня, и я понял, что он сейчас выстрелит. Твой взгляд стал холоднее темного неба, и отчаяние в нем затопило меня с головой.       — Эрен, нет!       Ты кинулся вперед, заслонив меня собой. Я так четко различал все вокруг, что даже блеснувшая вспышка выстрела показалась ярчайшим костром в ночи. Полсекунды — и я вижу, как твои плечи вздрогнули, и мне на лицо брызнули теплые капли. Ты споткнулся, и, покачнувшись, стал падать навзничь. Замерев от ужаса, я неловко подхватил тебя и осторожно опустил на обледеневший тротуар, и, моля небеса о чуде, уставился на крошечный аккуратный след от пули — прямо посреди лба, на дырку от пули, превратившей твой затылок в месиво из костей и волос, на смертельную черную метку, забравшую твою драгоценную жизнь. Твои помутневшие глаза смотрели мимо меня на темное небо, из простреленной головы на снег текла густеющая темно-бордовая кровь вперемешку с комочками мозгов, где-то вдалеке раздавался топот удирающих с места убийства хулиганов, крики полицейских, бегущих на звук выстрела, а я все сжимал твое тело в руках, не в силах поверить, что ты мертв.