До последнего вздоха

      Узкий, изящный, серебристый с черными ручками гроб, внутри был выстелен шелком цвета бескрайнего спокойного океана. Охапки белых роз. Траурная лента. Твоя голова покоится на подушке, дыра в затылке аккуратно прикрыта ее черным кружевом. Лицо тщательно загримировано, но я вижу посиневшие мочки ушей, еле видный след от пули, впалую грудь, сшитую после вскрытия грубой нитью. Черный безукоризненный костюм, темно-синяя рубашка, а шейный платок я сам аккуратно повязал тебе этим утром. Я стою рядом с гробом на коленях, не шевелясь, касаясь пальцами твоих ледяных ладоней, впившись взглядом в твое лицо.       Сегодня — день моего рождения.       Сегодня — день твоих похорон.       Невыносима будет жизнь без тебя. Будто тысячи игл впиваются мне в сердце, душа разорвана на кусочки. Ты мертв, ты умер, ты исчез, оставив о себе лишь воспоминания.       В моем кармане лежит бархатная коробочка. Я нашел ее на столике у кровати, когда приехал в твою квартиру за вещами. Внутри — два обручальных кольца. Теперь я понимаю, куда ты хотел поехать со мной, и куда не поедешь никогда. Я аккуратно достаю одно кольцо, и надеваю его на твой безымянный палец. Второе дрожащими руками вкладываю тебе во вторую руку и осторожно надеваю кольцо себе. Вот, теперь все так, как мы мечтали. Наверное, это и есть мое понимание слова «верность».       У меня нет слез. Я не могу позволить себе плакать, ты бы этого не хотел. Я словно заледенел, прощаясь с тобой. Мне не жаль себя, оставшегося навсегда одиноким и потерянным. Я беззвучно тону в океане горя и боли, потому что оборвалась твоя жизнь — я всегда верил, что ты был единственной причиной, по которой этот мир был кем-то создан.       Но моя Вселенная погибла. Мое Солнце погасло.       У тебя нет родственников, о которых мне известно. Мои друзья детства, Армин и Микаса, взяли на себя организацию похорон, а я все это время, после того, как уехал из полицейского участка, провел в твоей квартире, среди твоих вещей. Тебя резали и зашивали на холодном цинковом столе — а я сидел в темной комнате, и, сжимая в руках коробочку с обручальными кольцами, перебирал в памяти все мгновения, проведенные рядом с тобой, остановившимся взглядом смотря на наше последнее совместное фото. Ты улыбался, и держал меня в объятиях. Твои сильные руки сжимали меня так крепко, что я чувствовал это ощущение до сих пор, и это единственное, что не давало мне рассыпаться на части.       Прощание. Все подходили и касались твоих рук, и осторожно целовали в лоб. Я подошел последний — в последний раз. Горло перехватила судорога, губы искривились. Я смог успокоиться, несколько раз глубоко вдохнув, и, наклонившись, поцеловал ярко сверкавшее кольцо на твоем пальце, а затем — в последний раз в жизни — поцеловал твои оледеневшие, обескровленные тонкие губы. Мне больше никогда не согреть их своим дыханием. Прости меня. Прости за все.       Гроб накрыли крышкой. Медленно защелкнулись замки, запечатав тебя в бесконечной темноте. Мое сердце едва не остановилось, но я должен все выдержать.       Глубокая яма — и в центр ее на широких полосках ткани опустили твое последнее пристанище. Делаю шаг вперед — и первый кидаю горсть желтого мерзлого песка на крышку серебристого гроба, в котором отныне будет покоиться твое тело. Ты умер — и забрал мою душу с собой. Я бы хотел умереть вместо тебя. А теперь ты один в этой жуткой пустоте, а я не сдержал свое обещание никогда тебя не покидать.       Стук песка, высыпающегося из ладоней людей, которые тебя знали. Я не вижу лиц, я не слышу слов. Только ветер тихо шепчет твое имя, завывая в ветках кладбищенских деревьев.       Аккуратный холм. Деревянный крест. Твоя фотография и табличка с именем, твои глаза со снимка смотрят на меня тепло и любяще. Я ничего не могу изменить, ты навеки мертв.       Прощай, Леви. Прощай, моя любовь. Прощай, мое единственное сокровище.