Она

      Следующие пару недель проходят довольно однообразно: первое время ко мне постоянно приходит Минхо, мы с ним много разговариваем, делимся историями и иногда просто молча сидим. Мне комфортно рядом с ним, так же как и ему со мной, поэтому для нас обычное молчание значит многое, порой даже больше слов. Но после того вмешательства Ньюта в наше личное пространство никаких намеков на чувства не было - то ли Минхо очень стеснялся, то ли он просто решил, что это было ошибкой.       В любом случае, я всегда знала, что Приют — не самое лучшее место для выстраивания отношений.       Затем Стражу Бегунов дают разрешение на выход в Лабиринт, и теперь мои дни проходят исключительно в компании Ньюта: он по моей же просьбе приносит мне бумагу и грифели, и я продолжаю чертить карты, даже находясь в больничной койке.       У меня получается уже вполне себе ничего, чему я несказанно рада.       Ровно по истечении двух недель с моего первого пробуждения в Берлоге, меня, наконец, выписывают. Ребята-медики здорово надо мной потрудились: у меня было изрезанно плечо и бок, о жале в груди даже и говорить нечего, также была вывихнута нога и пара пальцев на левой руке. Да, помяло меня неслабо. Но, благодаря их усилиям, сейчас я в норме и готова приступать к работе, хотя тяжелый физический труд мне все-таки запретили.       Но одно я знала точно: если в самом начале я, быть может, мечтала стать когда-нибудь бегуном, сейчас я точно знала, что ни за что на свете не вернусь в эти страшные, серые и холодные коридоры.       Принимаю душ, пока светловолосый как обычно сторожит снаружи, переодеваюсь и направляюсь к выходу из Берлоги. Выгляжу я теперь очень даже ничего, только остались шрамы от жала и от пилы, но мне это даже нравится. Пусть напоминают всем о том, с чем мне пришлось бороться.       Иду на завтрак на кухню, отправляюсь прямой наводкой к Котелку. Тот несказанно рад меня видеть, долго расспрашивает о моем самочувствии, а затем накладывает мне двойную порцию каши с вареньем.       Сажусь за любимый столик рядом с Ньютом. Минхо, наверное, уже убежал.       Вечером будет Совет: я нарушила правило, и ребята должны решить, что со мною теперь делать, но друг заверил меня, что все будет в порядке.       Позже иду в сады, там меня встречает Зарт и еще несколько ребят, они окружают меня и начинают расспрашивать, каково было сражаться с гривером. Пытаюсь объяснить, что я всего лишь отвлекала монстра, но никто не обращает внимания. Тогда я просто говорю, что было очень трудно и иду на свои грядки, полоть.       Проходит полдня, а я совсем не устала и даже не хочу есть. Поэтому решаю пропустить обед и продолжить работать. Немудрено, я две недели валялась в постели, дайте мне поработать!       Так вот и сижу, копаюсь в земле до вечера. Когда вижу первых бегунов, отправляюсь в Картежную, сажусь на свое любимое рабочее место и жду, пока мне отдадут первый эскиз.       Вот он и готов, парень передает мне листок и я начинаю его перечерчивать. Получилось это очень быстро, и, чтобы скоротать пару минут до следующего рисунка, я начинаю изучать ходы.       Вдруг вихрь странных слов, цифр, звуков начинает кружить мою голову. Сначала я вижу странный кабинет, в котором на большом круглом столе, вокруг которого сидят много взрослых людей, а еще темноволосые парень и девушка, стоит макет Лабиринта. Они все что-то обсуждают, но из-за звона в ушах я не могу понять, что. В голове начинает крутиться одно имя — Томас. Много-много раз оно повторяется, а затем утихает. Вихрь информации не прекращается, и теперь я вижу лабораторию, здесь много разных колб и пузырьков. На стене висит множество распечаток, пытаюсь разглядеть, что на них написано, и у меня получается: на каждом отдельном листке расположена фотография парня или девушки, их имена и основная информация, что-то вроде досье... На некоторых листках в правом верхнем углу стоит красный крестик, не знаю, что это может значить... На одном таком листке с крестиком написано имя Мэтт... Зачем я это запомнила?       Следующее, что я вижу — какое-то странное помещение, половина пространства забита непонятными капсулами, внутри сидит что-то страшное, что-то, что будет сниться мне в кошмарах всю мою жизнь — гриверы. Посередине комнаты стоит компьютер, он выключен, но что-то мне подсказывает, что он работает. Также сбоку от него вижу большую красную кнопку. Видения проходят, потому что меня из них вырывает голос Ньюта: — Ти, все в порядке? Что с тобой?       Я очнулась: — Что? Что такое? — Ты сидела, изучала карту, а потом вдруг закричала, вот я и... — Все в порядке, — поддельно улыбаюсь и хлопаю его по руке, — просто задумалась.       Я должна обдумать все, я не готова рассказать все им. Спрашиваю: — А ты случайно не знаешь никакого Мэтта?       Парень чешет затылок: — Ну да, это тот Чайник, что прибыл после тебя. А что такое?       Но я его уже не слушаю. Что бы ни значил тот красный крест, он явно не предвещает ничего хорошего для этого парня. Мне нужно найти его. На том листке было его фото, так что я представляю, как он выглядит.       Начинаю искать его, и спустя пару десятков минут наконец нахожу: он раскладывает свой спальный мешок под большим деревом на опушке леса.       Идти до него довольно долго, так что я перехожу на бег. Мне остается буквально пара метров, как вдруг я слышу треск откуда-то спереди — огромная ветка дерева надломилась и вот-вот упадет. Я кричу парню: — Эй, Мэтт! Осторожно! Но не успеваю. Ветка падает прямо на него.       Останавливаюсь и в ужасе закрываю руками рот. Зову на помощь.       Несколько ребят сразу прибегают и начинают вытаскивать его, но, судя по их лицам, дело плохо.       Они проносят бедного Мэтта мимо меня, направляясь к Берлоге. Единственное, что я сумела разглядеть — скол ветки проткнул его бок, но он еще жив.       Неужели это все подстроено?       Что означал тот крест? Что его судьба предрешена, и ему суждено умереть от ветки злосчастного дерева?       Находясь в некой прострации, возвращаюсь в Картежную, где все еще сидят над работой ребята и перепугавшийся за меня Ньют, а так же Минхо, что-то усердно записывающий в блокнот.       Я хлопаю дверью и сажусь на ближайший стул, хватаясь за голову. Нужно рассказать им все. Сейчас я отлично вспомнила почти все те имена, которые были помечены крестом.       Мэтт, Скотт, Алби, Чак, Тереза, Ньют.       Мэтт, Скотт, Алби, Чак, Тереза, Ньют.       Я помню многие имена, но перед глазами пляшут именно эти.       Господи, Ньют. Нет, нет, нет! Только не это!       Я не могу этого допустить!       Я просто срываюсь и бегу к светловолосому, крепко-крепко обнимаю его и начинаю плакать.       Парень, не понимающий в чем дело, ошарашенно смотрит на меня и гладит по голове.       Зато я теперь все понимаю.       Мэтт, Скотт, Алби, Чак, Тереза, Ньют.       С Ньютом может произойти нечто страшное.