Она

<tabСерьезный разговор.       Очень серьезный разговор.       Минхо сидит и хмурится, сжимая кулаки и скрипя зубами. Ньют очень задумчив, но расстроенным он не выглядит. Будто он всегда знал, что в какой-то странной комнате, где-то за Лабиринтом, висит листок с его именем, на котором стоит крест, означающий, что парня ждет что-то ужасное... Алби смотрит в стол и о чем-то упорно думает, но видно, что его попытки осмыслить то, что и на нем стоит клеймо, тщетны.       Вдруг Минхо со всей силы бьет кулаком по столу: — Я, мля, найду выход из этого гребанного Лабиринта, разыщу этих гребанутых на голову Создателей и, мать их за ногу, убью каждого, кто принимал в этом участие! — Потише, Минхо, мы, все таки, еще не уверены, что означают те пометки, — пытается успокоить его Ньют. — Да мне плевать! Что бы они ни значили, я и так натерпелся в этом месте! Мои друзья умирают, Ньют. Почти каждый гребаный день кто-то откидывается в этом сумасшедшем Приюте, сечешь? И теперь я узнаю, что, возможно, моим лучшим друзьям грозит смертельная опасность, только потому, что Создатели так решили! Я клянусь, я найду их и прибью. Вот этими самыми руками! — он еще раз бьет по столешнице, по которой тут же пошла трещина, и вихрем вылетает из комнаты.       Я рассказала им все, что знала, так что, думаю, толку от меня здесь не будет. — Пойду поговорю с ним, — с этими словами я аккуратно встаю из-за стола и направляюсь к выходу.       Чтобы найти его, мне приходится потратить добрые тридцать минут: он оказывается в месте, на которое я бы подумала в самую последнюю очередь — в лесу. Уже поздний вечер, вокруг жуткая темень, но я все равно пробираюсь сквозь заросли.       Он сидит на пне на поляне возле ручья, освещаемой луной, и ломает ветки, валяющиеся поблизости. Просто берет толстенную ветку длиной в метр и без особого труда разламывает ее, откидывая после этого в кучу уже поломанных, а затем ищет новую. В этот момент я понимаю, что Минхо лучше не злить. — Хорош топтаться, ты мешаешь мне думать.       Вздрагиваю от этих слов - я думала, он не знает, что я здесь.       Выхожу из тени деревьев и сажусь на землю рядом с ним, не подавая виду, что села прямо на какой-то сучок, мешающий мне и больно колющий бок. — Да я по роже вижу, что тебе неудобно, цыпа, — опять он оказывается проницательнее, чем я думала. — Пересядь ты уже!       Вздыхаю и нахожу местечко поудобнее.       Молчим.       Осторожно начинаю: — Минхо, послушай... — Я знаю, зачем ты пришла. И поверь, услуги психолога мне ни к чему. Я... абсолютно... — разламывает очередную ветку сантиметров в пять в толщину, — ...в порядке.       С горечью отбрасывает от себя деревяшку, пинает гору поломанных ветвей и хватается за голову.       Очень хочется помочь ему, но я не знаю как. Что сказать человеку, который провел в Лабиринте уже долгие два года, потеряв за это время половину близких ему людей, и узнавшему, что он может лишиться самого лучшего друга?       Честно признаюсь: — Я не знаю, что тебе сказать. Я нахожусь в таком же смятении, что и ты. И, если бы я обладала такой же силой, что и ты, я бы, точно тебе говорю, разворотила здесь все. Но все, что мне остается — молча думать, что же значит это все, почему я вспоминаю это, почему мы все вообще оказались здесь? Почему нельзя было оставить нас в покое, дать пожить нормальной жизнью? Знаешь, я, когда была маленькой, всегда мечтала о выпускном. О том, что я буду на нем самой красивой. У меня было бы голубое платье, такое красивое. У меня и парень был бы. И семья. И я приходила бы со школы каждый день, шла бы к маме и рассказывала бы, что было интересного за день. Но всего этого меня лишили. И тебя. Всех нас. Поэтому, запомни, я пойду с тобой куда угодно, лишь бы отплатить тем людям, которые сделали это с нами. И пусть я не умею драться, я сделаю все возможное, чтобы эти люди ощутили все то, что чувствую я сейчас.       Я замолкаю.       Минхо внимательно слушает меня, и с каждым моим словом его кулаки разжимаются все сильнее, под конец и вовсе расслабившись. Кажется, у меня получилось. — Я... — он смотрит на воду и горько улыбается, — ...ценю это. Правда. Спасибо тебе.       Пожалуй, это то, что я должна была услышать.       Почему-то сейчас очень хочется обнять его, чисто по-дружески обнять, чтобы дать понять, что все, что я сказала — чистая правда.       Я так и делаю.       Просто встаю, подхожу к нему и обнимаю.       Он удивлен, но не отталкивает меня. Через пару мгновений он обнимает меня в ответ, крепко прижимая к себе. Это нужно было нам обоим, и мы прекрасно это понимаем. Он слегка поглаживает меня по волосам: — Ночью они отливают серебром.       Улыбаюсь: — Да, есть немного. Мои короткие, но густые светло-русые волосы сейчас переживают не лучшие времена: они все спутаны, местами в них застряли листья: мне пришлось продираться через кустарник, чтобы добраться до бегуна.       Он хлопает меня по плечу, давая понять, что пора сворачиваться с объятиями: — Только не жди, что я сейчас разрыдаюсь у тебя на плече, цыпа. Все эти телячьи нежности не значат для меня ничего.       Но его взгляд будто говорит: "Я просто тупоголовый придурок, я нуждался в этих объятиях, но я слишком горд, чтобы сказать это вслух".       Смеюсь и отстраняюсь от этого "принца". — Пора нам возвращаться к ребятам, уже совсем темно.       Он кивает и, поднимаясь с пня, бурчит под нос, скорее самому себе, но я его слышу: — Да черт их побери, этих ребят, лишь бы ты была рядом...       Не подаю вида, что слышала это его высказывание, но тепло приятно разливается по всему телу от одной мысли, что я важна для него.       Мы идем по протоптанной мною тропинке молча.       На выходе из леса он так же молча обгоняет меня и оставляет одну.       Уже слишком темно, чтобы искать его, так что я просто достаю фонарик и, светя под ноги, ищу спальный мешок. И вот попробуй его пойми! То "лишь бы ты была рядом", то молча бросает одну.       Негодуя, ложусь поудобнее и закрываю глаза. Утром нужно поговорить с Ньютом и узнать, как там Мэтт...       ПОРОК — это ни хрена не хорошо.