Она

      Какой же я была дурой, когда подумала, что теперь все наладится!       Минхо избегает меня уже неделю, травма Ньюта осложнилась, а Алби по-прежнему меня ненавидит.       Браво, Ти, браво!       Иду в картежную, чтобы приступить к работе, ведь бегуны уже вернулись. Еще одна встреча со Стражем Бегунов, в которую он меня проигнорирует и сделает вид, что того поцелуя не было. Ничего не было. Это ведь Минхо!       Захожу в помещение, кидаю беглый взгляд на Стража Бегунов, который даже не смотрит в мою сторону, и сажусь за свое место. Без Ньюта Картежная совсем опустела, никто больше не отпускает шуточки про Уинстона и его проблемы с кожей, про роман Котелка с половником и про свадьбу Минхо с самим собой. Последнюю шутку я начала понимать только сейчас. Такой самовлюбленный эгоист может построить теплые отношения только с самим собой, и то не факт.       Перечерчиваю карты как можно скорее и отправляюсь к Ньюту, здесь мне делать все равно нечего.       Уже на подходе к Берлоге кто-то ударяет меня по затылку чем-то тяжелым, и я отключаюсь.

***

      Открываю глаза и вижу уже знакомый деревянный потолок.       Чувствую запах спирта и зеленки.       Что произошло?       Поворачиваю голову и чувствую острую боль в затылке. Точно, меня же ударили...       Вижу Ньюта, который спит на койке сбоку.       Снова я оказываюсь здесь, и снова рядом лишь он.       Пытаюсь вспомнить и понять, что произошло, но ничего не получается.       У меня ноет бок и спина, аккуратно отодвигаю одеяло и вижу жуткие ссадины и кровоподтеки по всему телу. Что со мной сделали?!       Кто-то с грохотом поднимается по лестнице и врывается в комнату, но я не могу повернуть голову, чтобы посмотреть, кто это.       Неизвестный подает голос: — Во что ты опять ввязалась, дуреха? — с горечью произносит Минхо.       Ну конечно.       Теперь ему на меня не все равно, надо же.       Не отвечаю, делаю вид что уснула.       Он обходит кровать и садится на корточки так, что теперь наши лица друг напротив друга. — Я ведь знаю что ты не спишь, цыпа.       Раздосадовано фыркаю и открываю глаза, попутно нахмурив брови, и отметив, что это мне тоже делать больно. — Что ты тут забыл? — вкладываю в голос всю злость и обиду, что накопились во мне за эту неделю.       Он удивленно поднимает брови и смеется: — Эй, откуда столько злости? Что я сделал?       Что он сделал? Серьезно?       Я начинаю закипать, и, кажется, из моих ушей пошел пар. — Ты игнорировал меня всю неделю, делал вид будто между нами нет ничего и не было! Будто меня вообще не существует! — Постой-ка, — не может сдержать смех, — а разве между нами что-то есть?       Не знаю, что мне ответить на это. Просто открываю и закрываю рот, как в нашу первую встречу. — Ты же не подумала, что после того поцелуя мы поженимся, переедем в провинцию и заведем детей и собаку?       Теперь мне все становится ясно.       Он просто использовал меня, чтобы угодить самому себе. А когда ему надоело, он пошел на попятную. Как очевидно! Ты дуреха, Ти. Слезы подступают, но я все же спрашиваю: — Ты соврал? — Насчет чего? — Ты сказал, что я тебе нравлюсь.       Предательские слезы все-таки начинают течь по моим щекам, но я гордо поднимаю подбородок и вытираю их. — Я не врал. Но, разве это что-то значит для тебя? — слышу обиду в его голосе, что я-то сделала не так? — Значило раньше. Теперь, боюсь, мне все равно, — наглая ложь, Ти, ты ведь знаешь, что не умеешь врать.       Парень озвучивает мои мысли: — Ты не умеешь врать, цыпа.       Смотрю на него свысока и пыхчу. В принципе, больше я ничего в таком состоянии не сделаю, хотя так хочется дать ему прямо по носу, и не раз. — Уходи.       Пусть проваливает. Проживу и без него. — Если бы я не спас твою прекрасную задницу, дуреха, ты бы, наверное, уже была бы мертва.       Что?       На моем лице, видимо, отражается все мое недоумение, и он поясняет: — Ты ведь не думаешь, что мне плевать на тебя? Я пошел за тобой, когда ты вышла из Картежной, но отвлекся на двух шенков, которые маялись ерундой... Не суть, в общем-то. Когда я нагнал тебя, какой-то выродок уже избивал тебя. Было слишком темно, чтобы я разглядел его лицо, я успел только заехать ему по роже хорошенько, — он продемонстрировал мне сбитые костяшки пальцев на правой руке, — и отнести тебя к Медякам.       Не знаю, что говорить на это. Для начала, неплохо бы поблагодарить его: — Спасибо... Я не знала об этом.       Он хмыкает: — Еще бы ты знала, ты провалялась без сознания два дня. Ньют очень беспокоился и ночь не спал, ждал, пока ты очнешься... Видимо, не дождался, — смеется, глядя на храпящего парня. — Ну, раз уж не хочешь меня видеть, я, пожалуй, пойду. — Постой! Побудь со мной немного, пожалуйста.       Парень улыбается и садится рядом со мной на стул.       Знаете, кто он? Он осел, отвратительный парень и замечательный друг.       И все в одном. Я не понимаю его, даже сейчас, когда он сидит и так тепло смотрит на меня.       Знаю только, что он не бросит меня в трудную минуту.       Как и я, глупая влюбленная дурочка, его.