Она

      Просыпаюсь из-за жуткого холода — дрожь пробивает все мое тело, зубы стучат, а пальцы на руках свело. Оглядываюсь по сторонам: все еще спят, Минхо похрапывает где-то сбоку, но, видимо, перевернувшись во сне, он убрал свою руку, отчего я, собственно, и замерзла.       Больше я уже точно не усну. Пожалуй, пойду схожу в Картежную, посмотрю, что там у них да как.       Шагаю по траве, покрытой легким инеем. Она хрустит под моими кроссовками, звонко и свежо, и мне даже кажется, что этот хруст отдается эхом где-то в серой дали Лабиринта. Странно, за все время, что я здесь, так холодно еще не было.       Открываю дверь картежной и застаю Ньюта, спящего в куче бумаг и чертежей.       Бедный малый, видно, просидел над загадкой чертова Лабиринта целую ночь.       Подхожу к столу, начинаю с интересом разглядывать их записи.       Стоит мне дотронуться до бумаг, как мир вокруг темнеет, и я проваливаюсь в пустоту. Вновь вижу некое видение, нечто вроде воспоминаний, как в тот раз со списком.       Вижу много-много карт, только не нарисованных, а выведенных на экран. Вижу, как изображения накладываются друг на друга, и вижу слова. Много слов.       И тут меня озаряет мысль: вот он, выход!       Резко просыпаюсь и начинаю будить Ньюта: — Вставай, быстрее! Я знаю, как нам выбраться! Слышишь?       Парень резко распахивает глаза и, с оглушительным криком "Гребнутые кучи плюка!", вскакивает весь взъерошенный и напуганный. Я бы посмеялась над ним, но не сейчас. Сейчас есть дело поважнее. — Зови Терезу. Живо.       Ньют кивает и выбегает из Картежной, оставляя меня наедине с картами.       Я же, как ни странно, вместо того, чтобы думать о своем видении, кидаю робкий, осторожный взгляд на свое место.       Дрожь проходит по всему моему телу, когда я вспоминаю Минхо.       Сегодня он не побежит в Лабиринт, да и Томас тоже. Сегодня к тому месту отправится еще одна группа бегунов, чтобы проверить, не врут ли приютели. Бред, конечно, зачем им врать?       Дверь со скрипом распахивается, выводя меня из моих дум. Вижу Ньюта, Терезу, Томаса и Минхо.       Их-то он зачем притащил?       Кидаю подозрительный взгляд на азиата, тот тут же ловит его и подмигивает. Вот засранец!       Киваю на карты: — Я только что вспомнила, как найти выход. Закройте дверь.       Тереза с опаской захлопывает дверь на затвор. Теперь можно говорить: — Снова такое же видение, как тогда со списком. Доставайте карты всех отсеков, я покажу.       Ребята тут же разбежались по углам помещения к ящикам с бумагами.       Мы расчистили стол, чтобы освободить место.       Беру карты и начинаю накладывать одна на другую. Включаю свет и ликую: вышло!       Из ходов Лабиринта вырисовываются несколько слов: — Уж не знаю как, но они должны помочь нам. Запишите их.       Ньют кидается к чистым листкам и грифелям и, чуть не уронив последние, принимается записывать. Только сейчас замечаю, как у парня трясутся руки — недосып сказывается.       Парень записывает несколько раз, чтобы у каждого из нас была копия. Затем раздает нам листы, и мы прячем их подальше: Минхо в кармашек за поясом, Ньют за пазуху, Тереза в карман на кофте.       Я говорю: — Мне не нужно. Я помню их наизусть.       И рву свой листок на мелкие кусочки, а затем кидаю за ящик.       Ребята, за все время не вымолвившие ни слова, начинают бурно обсуждать приключившиеся.       В основном то, почему это мне привиделось.       Мне становится не по себе от таких разговоров, и я, махнув рукой, выхожу из помещения и направляюсь к лесу.       Странно, за то время, пока я была в Картежной, заметно потеплело и все проснулись. В бункере я даже не услышала, как открылись Ворота. Значит, бегуны уже в Лабиринте.       Пока я дохожу до леса, мне даже становится жарко.       Снимаю толстовку, которую когда-то одолжил мне Ньют и которую я нагло оставила себе, и остаюсь в одной майке. Я бы ни за что не стала так ходить по Приюту, учитывая то, что она слишком открыта и просвечивает. Но тут никого нет, и я, наконец, вздыхаю с облегчением.       Сажусь возле ручья, сбрасываю кроссовки, которые мне невероятно жмут, и опускаю ноги в воду. Холодно, но приятно.       Так и сижу, погруженная глубоко в свои мысли.       Слышу пение птиц и стрекот насекомых.       Солнечные зайчики прыгают по листве, по стволам деревьев, по моему веснушчатому лицу.       Ньют всегда говорит, что у меня очаровательные пухлые щеки и веснушки на них. А я даже ни разу не видела себя. Я не помню, как я выгляжу, а зеркал тут нет.       Много раз пыталась посмотреть на свое отражение в воде, но ничего толкового из этого не выходило: уж очень все искаженное.       Знаю, что у меня довольно узкие глаза. Цвет зеленый, с золотистыми крапинками. Совсем, как солнечные зайчики на зелени.       Короткие черные волосы. Густые брови. Маленькие губы.       Все, что я знаю.       Забавно жить, осознавая, что не знаешь, красивый ты, или нет.       В очередной раз проклинаю ПОРОК за то, что они сотворили с каждым из нас.       Интересно, им не приходило в голову прислать сюда хотя бы одно зеркало?       Они присылают бритвы, мыло, зубные щетки, а зеркала — нет.       Вдруг кто-то присвистывает где-то справа.       Пугаюсь, вздрагиваю, оборачиваюсь, и вижу Минхо. Ну конечно, кто еще придет сюда в такую рань.       Вздыхаю и отворачиваюсь обратно, парень же медленно подходит ко мне: — Никогда не видел твоего тела, цыпа.       Обхватываю себя руками и упорно вглядываюсь в воду, будто нашла там что-то невероятно интересное. — Ну и что ты туда уставилась?       Азиат с интересом заглядывает мне за плечо, но, не найдя ничего, с огорчением цокает языком. — Зачем ты пришел? — спрашиваю я у бегуна.       Минхо молчит, но я слышу, как он едва-едва хихикнул. Это еще что за новости? — К тебе пришел. Прихожу, думаю, сидит опять, как мешок с картошкой, в своей дурацкой толстовке. А, нет, не угадал. Но мне это определенно нравится. Я не знал, что у тебя вообще есть талия... И грудь.       Возмущенно вдыхаю и оборачиваюсь на него, но тут же понимаю: это то, чего он добивался. Парень сидит и лыбится, смотрит мне прямо в глаза. Затем его взгляд опускается, и я замечаю, что мои руки опущены.       Странное оцепенение не дает мне принять обратное положение: с каким восхищением он смотрит на меня. Да, это именно восхищение. Конечно, парень живет здесь уже третий год, и за это время не видел женского тела. Будь я полненькой, или отсутствуй у меня вообще намек на любые формы — он бы все равно оценил.       Парень поднимает-таки глаза на меня: — Я знаю, о чем ты думаешь. Дело не в том, что ты первая, кого я увидел.       Он ловит мой вопросительный взгляд и смеется: — Ты случайно подумала об этом "вслух". Ну, то есть, послала мне мысленно эти фразы.       Краснею, как помидор, но молчу.       Минхо берет мою руку и вкладывает в свою. Какие руки у него большие, по сравнению с моими. И такие сильные... — Дело в том, что это ты. Ты.       Смотрю на него и не могу вымолвить не слова. — Ти, я люблю тебя. И хочу.       Поток мыслей, эмоций сбивает меня с толку, но спустя несколько минут до меня окончательно доходит смысл его слов. Любит меня. Он любит меня.       Выхожу из оцепенения и бросаюсь к парню на шею, целую его. Минхо отвечает, прижимая меня к себе. Мы целуемся, совсем не думая ни о чем, кроме друг друга. Парень отстраняется, нежно обхватывает мое лицо ладонями и смотрит прямо мне в глаза: — Ты хочешь этого, Ти? Только скажи, и я уйду.       Смотрю на него. Он еще никогда не был таким нежным, таким ласковым со мной. Хочу ли я? Тянущее приятное чувство внизу живота говорит, что да.       Снова целую его, едва касаясь губ, коротко и нежно, и шепчу прямо в губы: — Хочу.       В глазах бегуна загорается тот самый озорной огонек, и он начинает целовать мою шею, страстно и нежно. Я зарываюсь пальцами в его волосы, обхватываю его за шею, глажу по спине. Его руки то держатся на моей талии, то поднимаются выше, то ниже. Он аккуратно стягивает с меня майку, и вот я открыта перед ним. Минхо еще раз окидывает восхищенным взглядом мое тело, и принимается целовать мои ключицы, а затем и грудь.       Меня же его действия заставляют тяжело дышать, а иногда и стонать.       Парень аккуратно и нежно кусает меня, я сладко вскрикиваю и прижимаю его еще сильней. Снимаю с него футболку, и передо мной предстает его прекрасное тело. Ни разу еще не видела его топлес. Провожу руками по груди парня, по прессу, и начинаю расстегивать ширинку брюк.       Минхо улыбается мне и целует то в шею, то в ключицы, пока я расправляюсь с его штанами. Вскоре брюки парня летят куда-то в сторону, и я начинаю целовать его шею, спускаясь ниже. Провожу языком по его ключицам, затем слегка прикусываю мочку уха. Парень стонет, и я замечаю, что он блаженно закрыл глаза. Кидаю взгляд вниз: он дико хочет меня, и его стояк говорит сам за себя. Провожу рукой по резинке его трусов, но парень с усмешкой перехватывает руку и шепчет: — Моя очередь.       Он с улыбкой начинает целовать мой живот, опускаясь ниже. Расстегивает мои бриджи, стягивает их с меня и произносит: — У тебя замечательные ножки, цыпа. Никогда не замечал.       Начинает целовать мои ноги, внутренние стороны бедер. Его руки, которые до этого момента были на моей талии, опускаются на попу. Вдруг он отстраняется и серьезно смотрит на меня: — Ты уверена?       Я киваю и рывком стягиваю с него трусы. Такого поворота парень явно не ожидал, но тут же быстро перехватывает инициативу в свои руки и освобождает меня от нижнего белья. Он ложится на кучу одежды, удачно разбросанной нами в одном месте, и утягивает меня за собой. Я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя своим животом, насколько сильно он возбужден. Проходит лишь секунда, и вот он сверху.       И тут я осознаю, что сейчас будет.       Будет очень больно.       Я обнимаю его за шею, обхватываю ногами и он шепчет: — Не бойся, Ти.       И со стоном входит - медленно, давая мне немного привыкнуть.       Странно, но сильной боли я не чувствую, лишь легкий дискомфорт, не больше. Парень целует меня везде, до куда только дотягивается, пытаясь смягчить мои ощущения. Подаюсь бедрами немного вперед, давая понять, что все в порядке. Ловлю его взгляд, в котором читаю все его чувства: ему непривычно, странно, но безумно приятно. Минхо медленно двигается во мне, стонет и целует меня.       Я же начинаю чувствовать приятное тепло, и вскоре уже не могу сдерживаться от того, как мне хорошо. Сначала лишь постанываю, а затем начинаю во всю стонать, иногда шепча его имя.       Минуты тянутся медленно, я двигаюсь ему навстречу, целую шею, ключицы. Чувствую, что вот-вот дойду до самого конца, и с криком вжимаюсь еще сильнее в парня. По телу проходит дрожь, до безумия приятная. Парень делает последний толчок и выходит, и тянет было руки, чтобы помочь себе закончить, но я хочу сделать это сама. Осторожно беру в руки член парня, двигаю ладонью вверх-вниз, все быстрее и быстрее, и, спустя несколько секунд, Минхо со стоном кончает мне на живот. Затем обессиленно плюхается рядом со мной и пытается отдышаться.       Я лишь аккуратно вытираюсь и ложусь поближе к нему, обнимая. Бегун поворачивается ко мне, улыбается и целует, нежно-нежно. Обнимает и прижимает к себе. Так мы лежим, и вскоре я понимаю, что проваливаюсь в сон. Нужно одеться.       Бужу уже посапывающего парня и излагаю свои мысли, он кивает и начинает искать свои вещи в общей куче. Одевшись, мы ложимся на траву рядом и просто смотрим друг на друга. Смотрим друг другу в глаза, без лишних слов, и улыбаемся.       Он любит меня, а я люблю его.       Остальное неважно.