Дыхание Холода

Шаги гулко разносились по коридору, отскакивая от каменных стен и пола. Громкие, оглушительно громкие, они проникали в нутро и заполняли его собой до краев. И эти звуки рождали сильное чувство тревоги, засевшее тугим комком где-то на уровне солнечного сплетения. Каждый шаг – усилие над собой, сопротивление. Все существо вопит от ужаса, а ноги продолжают шагать. Не оборачиваться назад – все, что остается за спиной, стирается, разрушается и пропадает, словно никогда и не существовало. Глаза смотрят строго прямо, как будто пытаясь заглянуть в будущее, предугадать его. Но и без дара провидца, в мозгу уже подробно была вырисована картина грядущих событий. И лишь один вопрос не дает покоя, терзает, усиливая страх: почему? Герион шел впереди, ведя нас давно знакомой мне дорогой. Я видела отца со спины, но меня не покидала уверенность, что выражение его лица просто образец спокойствия. Братья шли наравне со мной, невольно изображая конвой. Я бы посмялась в иной раз, но не сейчас. Несколько раз пыталась спросить, но открыв рот, понимала, что не знаю, что сказать, слова застревали в горле. И эта растерянность глушила остальные эмоции. Даже пораненная рука не причиняла столько неудобств. К слову о ране. Мне повезло, она оказалась не такой глубокой, кость не задело, но и лечить ее было нечем. Исцеляющие камни закончились, а Локи, пусть и не признавался, растратил слишком много сил во время борьбы с Цербером. Будь бог лжи в более хорошей форме, он бы так не возился с тем эльфом, но ныне не самые лучшие времена. Потому рану просто надежно обмотали какой-то зеленой тряпицей, предположительно куском от трикстеровского плаща. Идти рядом с двумя богами было так же неуютно, как если бы я оказалась между молотом и наковальней. Громовержец не скрывал своего негодования, испепеляя спину Гериона взглядом. А бог коварства хранил ледяное спокойствие, но готова поклясться, что ему тоже хотелось оторвать главе Ферлов уши. Ну а я… а что я? Если нормально подумать, то вся ситуация была какой-то нелогичной. Отец всегда защищал меня, это его родительский долг и, по логике вещей, Герион должен был помочь моим божественным спасителям и по-тихому вывести нас с Драконьего Острова. А он сделал все с точностью да наоборот: буквально под ручку ведет на растерзание Совету. И ладно, если бы это я была такая дура и не видела логики во всем этом, так нет же, етун и ас так же оказались в замешательстве. Герион всем своим существом излучал непоколебимую уверенность, и это мешало сосредоточиться и собраться с мыслями. Не имея возможности сбежать, вынужденная смириться, я хотела лишь понять: почему отец так поступает. Однако, как бы не старалась, не могла сформулировать этот вопрос так, чтобы на него ответили. Это должно было задеть Гериона, чтобы он не отмалчивался, как делал это в большинстве случаев. Прямо как Локи. Вообще, я уже заметила, что у бога лжи и моего отца довольно много общего. Молчаливые, держат все в себе, плетут интриги и заставляют всех вокруг чувствовать себя идиотами. Впрочем, сейчас не о том. Как вырвать правду из отца? Как заставить объяснить, что происходит? Я до последнего не хотела верить, что меня решил предать кто-то столь близкий и родной. Но, стоило почти найти нужные слова, набраться смелости, забив страх на задворки сознания, как мы оказались перед аркой, за которой находился зал Совета. Овальной формы помещение, с несколькими ярусами каменных скамеек вдоль стен. Высокий потолок, заканчивающийся стеклянной крышей-куполом, через которую проникал неяркий дневной свет. Напротив входа – большой прямоугольный стол из светлого дерева, и именно за ним восседали члены совета, умастившись на красивых резных стульях с высокими спинками. Позади высились две идеально прямые колонны, с вырезанными на них символами древнего эльфийского языка. У арки, как стражи, притаились две точно такие же, прямо сестры-близняшки. От колонн шли куски белой ткани, тянулись вверх, цеплялись за выступы, не доходя до крыши, а потом протягивались над всем помещением, очерчивая прямоугольник. На свету на полотне просвечивались какие-то знаки, но, быть может, это была лишь игра воображения. Пол, состоящий из гигантских черных, матовых мраморных плит, был покрыт ровными, но едва различимыми контурами. Под ножками стола – целые выписки заклинаний, формулы, идущие полукругами, наслаивающиеся друг на друга, образуя причудливые узоры. Затем они резко обрывались, и лишь множество искривленных линий уходило куда-то к стенам, теряясь под ярусами скамеек. Все советники, одетые в темно-серые мантии, как заправские колдуны, до нашего появления что-то активно обсуждали, но потом резко оборвали все разговоры, выпрямились, обратив взоры к вошедшим. В их взглядах невозможно было что-либо прочесть, лишь темно-зеленые глаза Таргара выражали неприкрытое презрение и ненависть. И если раньше дико хотелось убежать, то сейчас в голове образовалась пустота, а душа ушла в пятки. Ноги проросли к полу, я не могла пошевелиться, превратившись в каменную статую. Взгляд панически бегал с одного лица на другое. Все самообладание где-то растерялось по дороге. И нервы сдали: слишком много на одну меня за столь короткий срок. Я должна выйти вперед, должна сделать хоть что-нибудь! Два воина божественного происхождения, стоящие за моей спиной, должны были придать уверенности, но, увы, их присутствие давало страху новые силы. Пускай Совет разрешил им присутствовать на собрании, но на этом благосклонность советников и ограничивалась. Тора и Локи вообще предпочитали не замечать, пока они оба молчали. Герион обернулся, слегка улыбнувшись, и, протянув руку, коснулся плеча, потянул к себе. По коже пробежали мурашки, и вот он первый шаг. Показалось, что зал был пересечен всего за несколько маленьких шажков. Отец неумолимо тянул меня за собой, не давая шанса на отступление. Ближе и ближе. Взгляды умудренных многотысячелетним опытом эльфов, впивались иглами, вызывая очередной приступ паники. Так тяжело дышать, еще труднее смотреть советникам в глаза. - Раз все в сборе, - главный советник смерил меня серьезным взглядом, мельком глянул на стоявших чуть позади богов. – Начнем заседание Совета. Предметом обсуждения является пробуждение Белого Волка, принадлежавшего клану Ферл. Правильно, для них я – лишь зверь, вышедший из-под контроля хозяина. Чудовище, прячущееся в теле эльфа. Для них я никогда не была тем, кого можно было бы назвать сородичем. - Пожалуй, выскажусь первым по этому поводу, - прокашлялся Герион в кулак, игнорируя испепеляющий взор Таргара. – С чего вообще Совет взял, что тотемный зверь моей дочери пробудился? Насколько мы все знаем, волки, перейдя грань, не возвращаются. - Факт пробуждения был зафиксирован в Асгарде, Герион. Пострадало около пяти стражников, один убит, - парировал главный старейшина, нисколько не изменившись в лице. Его руки покоились на поверхности стола, сцепившись друг с другом пальцами. - Предупреждая ваш протест, заявляю, что Совет получил сию информацию из надежного источника. - И кто же это так постарался? – усмехнулся Ферл, но в этой усмешке не было ни капли веселья, лишь холодность с намеком на приближающуюся бурю в глубине синих глаз. Позади шумно выдохнул Тор, расправив плечи и приняв более устрашающий вид. Трикстер, как можно догадаться, выглядел спокойным, в какой-то степени скучающим. Казалось етун вот-вот заснет со скуки. Мой взгляд зацепился за маленькое оранжевое пятнышко, отчетливо выделяющееся на сером фоне старейшин, оно, почему-то раньше не замечалось. На плече Таргара, вцепившись в него мертвой хваткой, тихо сидела малиновка с яркой оранжевой грудкой. Она зорко следила за происходящим, крутя клювиком во все стороны. Долго ее рассматривать не получилось: кто-то отвел взор от нее, и я забыла о существовании пташки. - Совет не обязан сообщать вам это, - не выдержал Таргар, и вскочил, сильно ударив кулаком по столу. За последние несколько лет он сильно изменился, как будто постарел на двадцать лет. Все советники с виду были мужчинами и женщинами молодыми, но уже взрослыми: в самом расцвете лет. Красивые, нетронутые временем эльфы с длинными волосами цвета серебра. А кожа - бледная, но от того советники не выглядели полуживыми мертвецами, скорее походили на кукол, выполненных в полную величину. А вот волконенавистник как-то посерел, осунулся, под глазами залегли тени, его как будто насквозь пропитала злоба. СирИл, главный советник, упреждающе поднял ладонь, осаждая Таргара, тот был вынужден умерить свой пыл и сесть обратно на стул. - Мы здесь не для того, чтобы обсуждать факты. Доказательства есть и их нельзя оспорить. Долг Совета принять решение о дальнейшей судьбе Волка. - Что здесь обсуждать, братья?! Волк пробудился и угрожает Саарису. Единственным решением этой проблемы является уничтожение безумного зверя! – чуть ли не скалясь, выпалил Таргар, растеряв остатки сдержанности и рассудительности. Такое поведение зародило в душе Гериона сомнения: вменяем ли советник? Судя по лицам близсидящих старейшин, они так же были не уверены, что Таргар еще способен мыслить здраво и непредвзято. - Никранель не предоставляет угрозы, Волк под контролем и снова погружен в сон, - возразил Ферл, серьезно смотря на Сирила, так как последнее слово было за ним, как бы не разделились мнения его коллег. А он задумчиво хранил молчание, подперев подбородок ладонями, неотрывно смотря на объект разговора, то есть на меня. Я поежилась, потупив взор. Страх снова возвращался. Спрятанные за спину руки тряслись мелкой дрожью. - Пускай она пройдет артАн*, - наконец изрек Сирил, выпрямляясь. Ему это решение далось нелегко, но иным способов остальных старейшин было не убедить. От этих слов у меня все внутри перевернулось с ног на голову, в памяти слишком хорошо сохранились воспоминания об этом ритуале. Лучше уж сразу – на костер, как ведьм сжигали в древние времена! Гериону такой поворот не понравился, Совет не должен был узнать о пламени Агрота, иначе приговор даже обсуждать не будут – молча отправят на казнь. - Думаю, в этом нет нужды, мы провели соответствующие исследования, и они не обнаружили какой-либо угрозы, - отец сощурился, его интонация прозвучала куда более настойчиво, чем раньше, с нажимом так, но это подействовало не на всех эльфов. Женщина, сидящая по правую руку от Сирила, шепнула что-то ему на ухо, но в ответ старейшина покачал головой и показал рукой куда-то вверх. Проследив за его жестом, я подняла взор к потолку, но ничего интересно не увидела. - Совет должен убедиться в этом лично, - сказал, как отрезал, главный советник. Пентаграммы возле стола ярко вспыхнули, вслед за ними зажигались и другие руны в полу. Они источали силу, тянущуюся ко мне почти осязаемыми "щупальцами". И, кажется, в голове раздался шепот и звук барабанов, заглушающие все вокруг. И чем ближе протягивались ко мне чары развертывающегося заклинания артана, тем сильнее нарастал ритм сердца. Чужеродная сила с удовольствием кинулась к моим ногам, оплела их, и я чуть было не вскрикнула, чувствуя, как вся магия во мне вспыхнула огнем, как она жжет, струясь вместе с кровью по венам. Я отшатнулась от рун, зная, что это никак не поможет. Слабая надежда на спасение зашевелилась в сознании, когда спиной наткнулась на кого-то. Холодные руки уверенно легли мне на плечи. А заклинание Совета неохотно потянуло "щупальца" обратно, свернулось и погасло. - Совету придется обойтись тем, что предоставят ему Ферлы, - леденящим душу голосом сказал Локи, он смотрел на все это так долго лишь потому, что ему было интересно, насколько быстро советники скатятся к "радикальным" мерам. – Если вам, по какой-то необъяснимой причине, будет этого мало, то я лично поручусь за своего Волка. Етун смерил старейшин оценивающим взглядом, не думая выказать даже маломальского уважения. Перед ним эльфийский Совет, и что? Будто не видал он таких никогда. - Кто позволил страже говорить?! – возмутился Таргар, не скрывая праведного гнева: он не сомневался, что проверка артаном разрешит все сомнения, и Волка обязательно приговорят к ликвидации. Только вот понять, кто говорил с советниками, старик, на свою беду, не сумел. Видимо эльфа ввели в заблуждения диковинные шлемы богов и их чудаковатая для эльфов броня, а может просто, впав в окончательный маразм, Таргар забыл посмотреть на их ауры. Его коллеги такую оплошность не допустили, и потому благоразумно молчали. - У вас нет права голоса! А ваше вторжение на Драконий Остров так вообще достойно отдельного рассмотрения! – продолжал беситься советник, брюзжа слюной и гневно жестикулируя руками. - Стража? – на лице Лофта появилась такая паскудная ухмылка, которую я отродясь никогда не видела. Бог лжи наклонил голову немного в бок, приподняв брови в удивлении. – Меня называли лжецом, шутником, даже несколько раз плутом окрестили. Но чтобы стражником, - етун ядовито усмехнулся. – Я - Локи из Асгарда… - принц помедлил, на миг уйдя в себя, а потом с прежней насмешливой интонацией продолжил: - Сын Одина. А вон тот, второй "стражник", носит скромный титул Царя Асгарда. Надо было видеть, как изменилось выражение лица Таргара! Его аж перекосило всего, руки задрожали, уши опустились, а на виске отчетливо проступила пульсирующая жилка. Другие советники подобрались, присмирели, они и думать-то не думали, что боги перед ними – сыновья Одина. И только Сирил оставался невозмутим. Кажется, в его глазах даже мелькнуло любопытство. Довольный получившимся эффектом бог коварства продолжил: - Думаю, моего поручительства за этого волчонка будет вполне достаточно. Надеюсь, у многоуважаемого Совета не возникнет сомнений, что мне удастся держать его на коротком поводке. Совет зашептался, ничуть нас не стесняясь, каждый стремился высказаться, но, несмотря на бурное обсуждение, голоса эльфов звучали тихо и почти неразборчиво, как шелест листвы. Герион наблюдал за ними с угрюмым видом, но хмурился он лишь для того, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. О какой переполох поднял бог обмана, такими нервными старейшин уже давно не видали. А я, поняв, что никакие пытки мне больше не грозят, была готова расплавиться на манер плавленого сырка, оставленного на солнце, и утечь куда-нибудь в сторонку. Или, на худой конец, красиво, быть может не очень, как получится, грохнуться в обморок, благо подпорка в виде Локи позволяла. Трикстер приобнял меня, положив одну руку на живот, а вторую оставив на плече, и бережно прижал к себе. Такая маленькая, я казалась игрушечной, рядом с высоким Лофтом, которому рога добавляли сантиметров десять-двадцать дополнительного роста. Принц защищал меня, но почему я чувствовала себя пленницей, а не спасенной? Властность, она угадывалась во всем: в его жестах, во взгляде, даже в интонации. Не было тепла, не было и намека на сочувствие. В его поддержке, в объятьях было что-то другое. Сила, желание показать – мое. И я не могла понять, это всего лишь для вида… или правда Локи не умеет иначе? Не успела я оправиться от пережитых потрясений и немного подумать, неосознанно прижимаясь к етуну, как Таргар опомнился: - Нет тебе доверия, Одинов отпрыск! – взбеленился он. Почувствовав беду, остальные эльфы отодвинулись от него, мол, мы не с ним, не надо нас убивать! Не виноватые! - Ты убил столько наших сородичей за сегодня, как можем мы доверить тебе судьбу всех эльфов Саариса?! – продолжал свой гневный монолог свихнувшийся старейшина. – Разрушил оплот Совета и пытался похитить преступницу! – ну, это уже слишком! Я не преступница, а просто... м... безумная волчица. По-моему, разница ощутима. - Да будь ты самим Одином, Совет не поведется на твои уловки! Тут не выдержал Тор и громко расхохотался, хватаясь за живот, яростные плевки Таргара в сторону Локи вызвали у аса только приступ неудержимого смеха, о стыде, как понимаете, и речи не было. Трикстер хмыкнул, дослушал эльфа до конца, а потом ответил, ядовито улыбаясь: - Что вы, советник. Ни я, ни Его Величество, - снова упор на занимаемый громовержцем пост. – Никого не убили. Обезвредили, этого я не отрицаю, возможно, немного покалечили, но даже ваш трехглавый "питомец" будет жить, пускай и с одним глазом. Причиненный замку ущерб я готов возместить. А вот эту ушастую, похищали не мы, а вы, - бог лжи потрепал меня по волосам, продолжая улыбаться. – И насколько знаю я, у вас не было права это делать, когда ее здоровье находилось в таком ужасном состоянии. - Да как ты сме… - вопил эльф, начиная уже хрипеть от негодования. - Хватит! – голос Лофта стал по-настоящему ледяным. С уст исчезла улыбка. Холодная ярость в его исполнении была просто великолепна и заставляла поджилки трястись и кожу покрываться мурашками у любого, даже самого отчаянного храбреца. Игнорируя слабый протест, принц подхватил меня на руки, удобно устроив мою голову у себя на плече, а затем одарил Совет холодным взглядом, которым впору гвозди забивать. - Я забираю ее отсюда. Если Совет это не устраивает – он может высказаться по этому поводу. Я выслушаю, но затем ваш Драконий Остров пойдет ко дну, и вы вместе с ним. Возражения есть? – эльфы, как окаменели, даже не моргали, устремив взоры к богу обмана. – Отлично. На сим объявляю Совет закрытым, - и с этими словами, величественно и горделиво вскину голову, Лофт направился к выходу из залы.