Глава 13.
29 декабря 2012 г., 14:17
Тем временем Бьякуя, оставшийся в пустом кабинете наедине с собой, с трудом выносил скопившуюся тяжесть на сердце после серьезной ссоры со своим лейтенантом. Ему казалось, что стены кабинета сужаются, а воздух, отяжелев, ложится на него, давя на плечи и усложняя его вздохи. Капитан не мог отвлечься от этих мыслей, которые, один за другим, проносясь в его голове, не давали покоя. Кучики взял пару отчетов и, положив их перед собой, схватился за чернила и перо. Он чувствовал легкую дрожь внутри себя, но опять же боролся, пытаясь доказать самому себе, что абсолютно спокоен. Держа кисть дрожащей рукой, он начал выводить иероглифы. Они получались до ужаса корявыми. Скомкав испорченный лист бумаги, он выбросил его и, решив больше не задерживаться здесь, вышел из кабинета. Сердце громко и быстро стучало, и темноволосый аристократ боялся, что кто-нибудь услышит это биение. Кровь бурлила и стучала в висках. Быстрыми шагами, он, будто бы скрываясь от кого-то, направлялся к своему поместью. Сейчас Бьякуя никого не желал встречать на своем пути. Пребывая в таком разбитом состоянии, он не смог бы связать и двух слов. Борясь с собой и пытаясь утихомирить разбушевавшиеся чувства, вскоре Кучики скрылся за воротами своего поместья.
Оставив своих товарищей по несчастью, Ренджи покинул бар и медленными шагами направился к себе домой. Оглядываясь по сторонам, он вдыхал ночной свежий воздух. Чувства и эмоции, взбушевавшиеся внутри него, стихли под влиянием алкоголя. Войдя в свою небольшую и уютную комнатку, красноволосый лейтенант начал собирать вещи, убеждая себя в том, что поступает он правильно. Но затем, остановившись на минуту, парень решил, что оставит все так, как есть. Пусть ни одна из этих вещей больше не будет напоминать ему о Сэйритее. Но все же был один единственный важный предмет, которого Ренджи не смог бы оставить. Это был Забимару. С ним Ренджи ни за что бы не расстался. В Каракуре он запрячет его куда-нибудь подальше от своих глаз, но будет всегда помнить, что его драгоценный и родной меч все равно с ним. С самого начала он всегда был с ним и прошел через весь этот тяжелый путь.
Ренджи тихо опустился на стул и зажег свечу. Смотря на огонь, ему вспомнилось то время, когда он так же вечерами высматривал пламя в камине в том охотничьем домике, куда попал вместе с капитаном. Положив перед собой чистый лист бумаги и, подвинув ближе чернила с пером, он начал писать прощальное письмо капитану. Его мысли так плавно связывались, что у него даже получилось выразить их стихом. Ренджи никогда не увлекался поэзией и в жизни не писал стихов, но сейчас именно в этих словах он передал весь смысл того, что хотел бы в последний раз сказать Бьякуе.
Пробежав глазами по словам, что были выведены корявым почерком, Ренджи оставил на бумаге свою подпись и устало опустил веки. Взглянув в окно, Абараи заметил, что уже почти светает.
Небо окрасилось бледно-розовым светом. Где-то у самого горизонта уже всплывало золотое солнце, пропуская сквозь облака тёплые утренние лучи. Серебряные звезды скрылись, уступая небосвод перистым облакам: розовым, оранжевым и сиреневым. Напротив солнца, где-то над горизонтом запада, словно мираж или утреннее наваждение, уходил призрак голубой луны. В окно Ренджи просочился блеклый утренний свет, который, скользя по его алым прядям, попадал в уставшее и бледное лицо. Поймав ресницами первый, еще совсем слабый луч, на губах Абараи появилась горькая улыбка. «Пора…» — эта мысль заставила уже бывшего лейтенанта шестого отряда решительно встать и последовать, наконец, голосу разума. «Уходи. Так можно забыть обо всем, что произошло...» — твердил спокойный и гипнотический голос где-то внутри парня. Это голос разума? Или отчёт самого Ренджи? Хотя какая разница? Если этот шаг окажется ошибкой, то Ренджи уже ни о чем не пожалеет, ибо по сравнению с той, что он допустил, поверив в то что у них с капитаном могло что-то быть, она будет совсем не значительной.
Осторожно приподнявшись, он аккуратно свернул письмо и запрятал под пояс. Остановившись у дверного проема, он в последний раз посмотрел на свою комнату. Скользя взглядом по стенам, полу, по своей мебели и окнам, на его губах появилась грустная улыбка. «Сколько воспоминаний останутся в этих стенах, но я должен уходить. Я много терпел, больше не могу, я устал бороться», — с этими мыслями красноволосый лейтенант осторожно затворил двери и неспешными шагами начал отдаляться от своего дома. Ступая на продрогшую после холодной ночи землю, Ренджи направлялся в сторону поместья Кучики. В такое раннее время вряд ли кто-нибудь попадется ему на пути.
Тихо. Утренний и свежий ветер не то гладит лейтенанта по волосам, не то короткими и дерзкими порывами бьёт по лицу, словно отмеряет пощёчины. Тусклое солнце, выглянув из-за далекого горизонта, направляло свои теплые лучи прямо на Ренджи, скользя ими по одежде и телу. Ренджи с печальной улыбкой на лице наслаждается утром в Сэйритее. Трава, еще покрытая капельками росы, приятно щекотала ноги, скользя, словно пытаясь опутать Ренджи, задержать в этом мире. Предаваясь печальным мыслям, лейтенант, вскинув на крепкое плечо небольшой рюкзак, продолжал идти.
«Пусть только капитан прочтет мои слова. Я не знаю сожжет он, или разорвет на мелкие куски бумагу, но я хочу, чтобы он понял, что именно он заставил меня пойти на такое. Когда меня зачислили в шестой отряд… Помню нашу первую с ним встречу. Тогда я успешно сдал все свои экзамены и мчался к Рукии. Распахнув двери, я увидел ее, а рядом с ней и его. Он стоял напротив нее, надменно вскинув голову, смотрел так презрительно и холодно, что стало не по себе. Когда он прошел мимо меня, помню, как миллион мурашек холодом пробежались по всему телу, и тогда сердце забилось настолько громко и быстро, что у меня сбилось дыхание. После того, как он скрылся за дверьми, я долго не мог отойти от этого состояния… Я никогда не встречал его раньше. По виду такой благородный, явно имел знатные корни. На голове кенсейканы. Они уже говорили о том, что мои догадки верны… Походка такая ровная и плавная, кожа бледная, я даже подумал сначала, что он слаб здоровьем. Глаза были глубокими и, казалось, бездонными, но взгляд его был печальным, но в то же время холодным и отчужденным. Его глаза до сих пор остались для меня загадкой. Позднее, я узнал, что это мой капитан. Моему удивлению не было предела. Все очень сочувствовали мне и говорили, что мой дух и терпение должны оказаться крепче стали. Сначала я не понимал, почему все так отзывались о нем, но потом… Потом все изменилось. Прошло столько много лет. Но в моей памяти хранится его образ. Столько воспоминаний придется захоронить здесь, но может быть это и к лучшему. Так будет проще и для меня и для него. Хотя ему и до этого было не плохо,» — погружаясь в бесконечный поток мыслей, Абараи уже очутился около поместья Кучики. Осторожно приоткрыв большие ворота, он направился к балкону. Тихо продвигаясь мимо раскидистых садов, где кроны деревьев купались в розоватых лучах, а листья сакуры, срываясь с тонких веток, пролетали мимо него и окутывали тело нежным вихрем, Ренджи остановился возле балкона. Осторожно взобравшись по стенам поместья, лейтенант оказался на верхнем этаже. Пол под его ногами заскрипел, но, притаившись, Ренджи осторожно прошел внутрь огромного дома. Он вошел прямо в спальню капитана. Комната была обставлена роскошной мебелью, от которой веяло благородием и богатством клана Кучики. Взгляд Абараи застыл лишь на большой кровати, на котором спал капитан. Черные длинные пряди, освободившиеся от кенсейканов, красиво лежали на подушке, словно разлитые чёрные чернила на белоснежном листе. Сердце лейтенанта сразу же сбилось с привычного ритма и больно сжалось. Тихо и осторожно подойдя к кровати, взгляд Ренджи пал на спящего Бьякую. Вот уже который раз ему вновь посчастливилось видеть то, как спит его капитан. Но, увы, этот раз будет последним для него. Брови капитана были немного сведены друг к другу, а бледные губы сжаты в тонкую нить. Даже во сне выражение лица капитана нисколько не менялось. Абараи приподнял уголки губ. В горле встал огромный ком и больно надавил, а сердце в этот момент готово было разорваться. Ренджи осторожно вытащил из своего пояса сверток бумаги и тихо положил на тумбочку. Вновь переведя свой взгляд, что не желал расставаться с лицом капитана, Ренджи осторожно приблизил ладонь к лицу возлюбленного, и коснувшись щеки, тыльной стороной провел по его коже.
— Прощай, Бьякуя… — шепот сорвался с дрожащих губ Ренджи.
Уже почти рассвет, а это значит, что пора уходить. Взглянув в золотистые стекла окон, Ренджи нехотя убрал руку и направился к балкону. Луч солнца упал прямо на его грустную улыбку, освещая контуры золотистым отблеском. Через минуту Ренджи исчез, уходя в рассветное утро.
