Поиски себя

      Хмурый февральский денёк. За серыми тучами нынче скрывалось и без того неприветливое зимнее солнце. Хулиганил ветер, срывая с деревьев измождённые сухие веточки, стучал в окна домов, где хозяева до поры согревались холодными лучами электрических светил. Тусклым светом поблёскивали глаза неприметного дешёвого мотеля где-то в Омахе, в Небраске, который на несколько дней стал очередным «домом» охотников.       Но многого тем было и не нужно.       После завершения последнего дела они — в кои-то веки! — могли не нестись сломя голову по какой-нибудь свежайшей наводке, случайной статье в газете или в интернете. Пользуясь внеплановой передышкой, парни наконец-то немного выспались и теперь намеревались где-нибудь перекусить перед тем, как отправиться в путь.       Сэм как раз собирал разбросанные по всему номеру вещи, когда случилось нечто совершенно неожиданное. Негромкий щелчок, звуки последовательных ударов от падения каких-то мелких предметов и смачный удар о дверь, за которым последовали глухие мужские ругательства. Парень вскинул голову. — Дин, ты там живой? — хохотнул долговязый молодой человек с копной тёмно-русых вьющихся волос.       Не переставая всё же набивать унылым скарбом сумку, он то и дело поглядывал в сторону двери, из-за которой совсем недавно слышался характерный шум. — Ты считаешь это смешным? — поинтересовался Дин, показываясь в дверном проёме.       Винчестер сердито посматривал на хохочущего брата, вытирая полотенцем остатки пены для бритья. Однако суровое выражение лица быстро сошло на нет: очень уж заразительным было веселье. Да и, если уж быть предельно честными, ему нравилось, когда находились поводы вместе посмеяться. Да и ладно, что над ним (он-то в долгу не останется), ведь находились они, эти поводы, довольно редко.       Флюиды оптимистичной шутливости быстро проникли в каждый уголок этой комнатёнки с двумя кроватями. Воздух, казалось, даже стал теплее, словно бы приподнятым настроением братьев согревался номер. — Привет, ребята!       Тихий, неуверенный голос невесомо прошелестел по комнате и смолк, будто плавясь в радостной (и столь редкой для охотников) атмосфере.       Но это было не так.       Смех моментально стих. Ощущая постороннее присутствие, «ребята» напряглись: сработали охотничьи рефлексы. Чувствительный слух различил в шёпоте приветствия смутно знакомые интонации доброжелательности.       Нет, голос всё-таки принадлежал не постороннему… — Мэл? Как ты…? — опешил Дин. Но тут же бросил будничным тоном: — Что ты здесь делаешь?       С якобы небрежным спокойствием, словно его совершенно не изумляло внезапное и бесшумное появление старой знакомой в их с Сэмом номере, он отбросил полотенце на кровать. Полотенце ковром-самолётом взмыло в воздух, а затем, едва коснувшись подушки, сползло на пыльный ковролин.       Впрочем, судьба этой белой махровой тряпицы Дина уже не волновала. Внимательным и долгим взглядом он принялся буравить незваную гостью, равно как и его брат. Девушка не спешила вступать в диалог: она лишь нерешительно переминалась с ноги на ногу и с интересом рассматривала свои высокие чёрные ботинки.       Решив, что правды в ногах всё равно нет, старший Винчестер бухнулся на продавленный ещё до его рождения матрац. Сэм, скрестив руки на груди, присел на край стоявшей между кроватями тумбочки. — Каменный человек и то общительней, — хмыкнул Дин, старательно игнорируя непонимающий и укоризненный взгляд брата. И повторил оставленный без внимания вопрос, отделяя каждое слово: — Что ты здесь делаешь? — Я думала у вас веселее, — наконец отмерла девушка, слабо улыбаясь. Но под серьёзными сосредоточенными взглядами её улыбка тут же померкла. — Просто в гости зашла… — Кстати, об этом. И как же ты «зашла»?       Сэм молча и с интересом следил за развивающимся разговором, переводя взгляд с одного собеседника на другого. Конечно, вновь прибывшая удостоилась его особого внимания. Он разглядывал её с любопытством юного энтомолога, в чей сачок попала незнакомая ему бабочка. Но, право, среди крылатых красавиц — Адмиралов*, Ураний* и Атласов* — она сгодилась бы на роль разве что сереньких, неприметных Льняных Совок*.       Невысокая, угловатая, с густой гривой тёмно-каштановых волос, забранных в конский хвост, из которого, как они и помнили, то и дело выбивались отдельные пряди. Тёмные высокие джинсы и чёрная водолазка только подчёркивали отсутствие особо выдающихся форм, к тому же свой первый (в лучшем случае второй) размер легко терялся под чрезмерно свободной курткой. Проще говоря, обыкновенная, заурядная девушка с такой же заурядной внешностью, какая может быть у любой другой на планете. Лишь две маленькие родинки (на щеке и на шее) да чуть заметная россыпь веснушек на носу — единственное, за что может зацепиться внимательный взгляд.       В комнате опять поднимает свою голову напряжённая тишина. Почти не слышное в обычности жизни тиканье часов сейчас отчётливо отдавалось в головах всех присутствующих. Мэл ещё раз, как-то виновато, улыбнулась и тряхнула головой, одновременно закладывая за уши непослушные пряди. Наверное, так девушка пыталась собраться с мыслями, потому что уже спустя минуту, всё ещё робея под пристальными взглядами, тихо выдавливает: — Через дверь, — почти незаметно кивает она в сторону единственного имеющегося входа в номер.       На эту простую фразу Сэм реагирует мгновенно, даже слегка опередив молчаливое указание брата. Подходит к двери — пару раз щёлкает замок, чуть слышно ударяется о дерево цепочка. С пять минут парень сосредоточенно рассматривает замочную скважину, а затем отрицательно качает головой.       Одного лишь этого хватило для того, чтобы Дин резко подорвался с кровати и в два широких шага навис над девушкой, сверля сердитым недоверчивым взглядом. Теперь от него исходит какое-то незнакомое ей до сих пор стойкое ледяное неверие, и девушка невольно ёжится. На её бледных щеках, кажется, проступает румянец, а лицо приобретает выражение нашкодившего щенка. — Я здесь ещё с вечера, — смущённо объясняет она носкам своих сапог.       Когда девушка нерешительно поднимает большие карие глаза на парня, то видит неприкрытое изумление. Он собирался было что-то сказать, но так и застывает с забавно приоткрытым ртом. — Бред! — всё-таки выплёвывает Дин.       Он только разворачивается на каблуках к Сэму; делает всего лишь шаг по направлению к брату, намереваясь обсудить с ним этот «бред»; только взмахивает рукой в сторону Мэлоди, наглядно демонстрируя предмет дебатов…       …как внезапно, в тот же самый момент, у младшего Винчестера удивлённо и недоверчиво округляются глаза. Он ошарашено смотрит то на брата, то на застывшую статуей неестественно бледную девушку, не в силах выдавить ни слова — рыба, выброшенная на берег. — Что? Не согласен, Сэмми? Ну, конечно, ты же считаешь, что… — Дин! — обрывает его тот, так и не узнав, как же, по мнению старшего брата, он должен «считать». Однако вразумительного продолжения не следует. — Дин, она… она… — Мне очень жаль, Сэм! — Мэлоди действительно бросила на него полный искреннего сожаления взор.       Старший Винчестер стреляет глазами то в одного, то в другую: совершенно ясно он осознаёт тот факт, что абсолютно ничего не понимает. Но кто любит чувствовать себя идиотом? Только не Дин Винчестер! А потому как можно скорее пытается выяснить, в чём, собственно, дело. Одна за другой проносятся мысли. Почему в глазах брата застыли недоумение и слезливая жалость? Почему Мэлоди виновато тупит взор и избегает встречаться с ним, Дином, глазами? Почему, чёрт побери, они обмениваются этими болезненными понимающими взглядами с Сэмом?! Что, в конце концов, случилось-то, мать вашу?!       Он резко оборачивается назад, к девушке, собираясь требовать у неё ответы на все свои вопросы. Выбрасывая вперёд руку, Дин намеривается ухватить её за отворот куртки и хорошенько встряхнуть. Чёрт, как она не понимает: нельзя вот так заявляться и продолжать хранить какие-то свои секреты! Ему и Сэмовых недомолвок с лихвой хватает, а тут ещё…!       Но что-то явно идёт не плану. Парень словно бы промахивается, даже не касается девушки. Он бросает через плечо непонимающий взгляд на брата, но получает только очередную порцию сожаления. Что не так?!       И вдруг он всё понимает…       Аккуратно, словно боясь спугнуть видение, Дин ещё раз вытягивает руку. Она медленно и невесомо скользит вдоль рукава её безразмерной куртки, спускаясь к маленькой, почти детской ладошке в чёрной мотоциклетной перчатке. Но сжать в своей не получается: пальцы проходят сквозь неё и неосознанно смыкаются в кулак, с силой стискивая воздух. Какая глупость… Дин недоумённо смотрит на свою руку, пытаясь осознать непреложную истину: его глаза видеть могут, могут слышать уши, но вот пальцы тепла уже никогда не почувствуют. Впрочем, и при жизни её руки всегда были ледяными. При жизни… — Так ты — призрак, Мэлоди? — как-то странно проговаривает Дин. И тут же взрывается: — Какого чёрта?! Когда? — Не сердитесь на меня! В чём я виновата? — тихо произносит она, переводя печальный взгляд с одного на другого. А чуть погодя, добавляет с тоскливой усмешкой на губах: — Теперь-то вы понимаете, что я здесь делаю? Понимаете, о чём хочу попросить? И да, они понимают…