Поиски себя

      Бобби не раз думал, что было бы, если б случай не свёл его с этой наивной девчонкой. Возможно, ничего и не изменилось бы: он так и был бы как Марлон Брандо в одной из своих ролей*, но только в мире сверхъестественного. Впрочем, к чему нелепые размышления, раз уж старый охотник принял её если не как дочь, то как племянницу точно. Он привязался к ней ничуть не меньше, чем к этим балбесам, Винчестерам. Но таков наш Бобби Сингер: заворчит вас до смерти, если уж вы ему небезразличны.       Наверное, мужчина никогда не поймёт её — ту, что сбежала из родительского дома после ненарочного столкновения с какой-то нечистью. Однако охота за охотой приближали Брэйниак к дому Бобби. Одна нелепость — и вот она уже въезжает в ворота «Singer’s Auto».

***

      Конец февраля. Уже завтра наступит весна, но настроение ни к чёрту. Сегодня — это ещё сегодня, её день рождения! Никогда у неё его не было: ни когда она жила с родителями, ни когда уже прибилась к охотникам. Хотя последние всё же старались как-то разнообразить, раскрасить их обыденную, каждодневную серость чуть тускловатыми цветами радуги: настолько, насколько это вообще возможно, учитывая, что парочка первый раз имела дело с ребёнком. Ну и пусть с уже не маленьким — разве от этого проще?       Но природа не поддерживала Мэлоди в её хандре. Словно в противовес грустным мыслям девушки, на улице стояла замечательная весенняя погода, поторопившаяся к февралю: последние тяжёлые тучи скрылись за горизонтом, подгоняемые прохладным северным ветерком, оставляя после себя свободную лёгкость голубого небосклона. На нём радостно сияло ещё не вошедшее во вкус солнышко, скользя своими лучами по влажной траве, ещё местами припорошенной снегом, дорожному покрытию, уходящему вдаль серой лентой, и кузову маленького чёрного седана тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года выпуска.       Но река скучного серого асфальта продолжала убегать вперёд, когда уже знакомый нам Ford Fairlane 427 свернул с него, едва выехав из небольшого городка на крайнем востоке штата Южная Дакота.       Автомобиль въехал на территорию какого-то богом забытого склада металлолома, носившего гордое название «Singer’s Auto» на потрескавшейся табличке. Притормозив у видавшего виды двухэтажного дома, девушка тут же заглушила мотор и, выйдя из своего Ford-ика, огляделась.       Место, куда она попала, немного походило на свалку старых автомобилей, аккуратными стопками ржавеющих на солнце. Возникало ощущение, что до них никому нет никакого дела: просто куча железа, вероятно, доставляет своему хозяину ни с чем не сравнимое визуальное наслаждение. Возможно, он коллекционер? Кому ещё может понадобиться столько автомобильного хлама, давно не использовавшегося по назначению?       А вот, кстати, и сам таинственный хозяин, который пока отчего-то лишь тенью мелькнул за занавеской.       Девушка даже не успела сделать и шага по направлению к этому странному неприветливому жилищу, лишь хлопнув дверцей (сегодня уже ровно пять лет как ей принадлежащей) машины, когда на крыльце собственной персоной показался владелец «Singer’s Auto». — Кто ты и какого чёрта тебе здесь нужно? — вместо приветствия поинтересовался мужчина.       С минуту Мэлоди оторопело смотрела на «хорошего знакомого» своих наставников. Послышался звук передёргиваемого затвора — вот интересно, а он всех гостей так встречает? — Ну! — поторопил он. — У меня нет времени тут с тобой валандаться. Либо говори, зачем пришла, либо катись отсюда!       Сурово. Вот это да! Всё же, несмотря на грубость и наставленное на неё ружьё, девушка наконец взяла себя в руки и спокойно, насколько это было возможно в данной ситуации, ответила: — Мне нужен мистер Сингер. Вы — это он? — Я — это я, — то ли подтвердил, то ли опроверг её слова мужчина. — Что тебе от него, то есть от меня, — качнул он головой, — нужно?       Ага, значит, всё-таки он. Отлично. Восхитительно. — Меня зовут Мэлоди Брэйниак. И меня прислали мои наставники — Марк Смит и Эйприл Сэйлим. — Ты — охотница? — всё ещё недоверчиво поинтересовался мужчина.       Мэлоди кивнула. — Ладно, допустим. Что есть «вендиго»?       На лице молодой охотницы (как раз сегодня ей исполнилось двадцать пять) отразилось недоумение: что, экзамен? Ну, что ж, пожалуйста, раз вам так хочется. — Вендиго. С языка кри: всепожирающее зло, — начала рапортовать девушка. — Нечто среднее между призраком, человеком и зверем. Лесной дух, невероятно худой. Кожа вендиго очень тонкая, буквально на грани разрыва, кроме того имеет желтоватый цвет. Вендиго имеет длинные жёлтые зубы и когти, также у него очень длинный язык. Людоед. Питается живой плотью. Живёт в лесах. Прекрасный охотник с удивительными способностями — быстрый и сильный. У него острое зрение и обоняние. — С каждым сказанным ею словом глаза мужчины становились всё шире, но Брэйниак ещё не закончила отчитываться: — Все вендиго когда-то были людьми, но что-то заставило их есть человеческую плоть, и постепенно они теряли свой облик и обретали силы. Кроме этого, вендиго никогда не перестаёт охотиться: наевшись, он затаскивает людей в своё логово, оставляя их в своих тёмных и сырых пещерах. Вендиго живут сотни… — Не знал, что об этом писали в Women’s Day**, — хмуро проговорил «экзаменатор», явно поражённый её знаниями. — Ну хорошо. Допустим, я тебе поверил.       Мистер Сингер опустил ружьё и чуть отошёл в сторону, как бы приглашая девушку в дом. Она тут же несмело улыбнулась и поспешила принять его приглашение.       Внутреннее убранство этого «особняка» ясно говорило о том, что мужчина ведёт, скорее, холостяцкий образ жизни, а гости, по всей видимости, посещают его не часто.       Вроде бы и не грязно, но как-то не опрятно. Кажется, что просторно, но от спёртого воздуха начинает немного кружиться голова. Стулья, стол, холодильник, плита — более чем пустая кухня, она же и столовая. Полупустой коридор: без всяких украшений стены. Фотографий нигде не было видно. Только когда девушку пропускают вглубь дома, в похожую на кабинет комнату, её взгляд цепляется за небольшую фоторамку на столе хозяина сего обиталища.       Здесь уютнее: наиболее обжитой уголок во всём доме, наверное. Рабочее место возле камина, старое потёртое кресло неопределяемого однозначно цвета, такой же точно диван, что-то вроде журнального столика перед ним и телевизор. А ещё книги. Много книг. Везде. Не было ни одного свободного уголка в этой немаленькой комнате, где бы ни был приткнут хотя бы один томик.       «Так вот как живут старые охотники! Хотя, вроде, не такой уж он и старый, — оглянулась Мэлоди на бородатого мужчину. — Милая кепка. Словно в ней родился».       Настроение её заметно улучшилось: теперь она уже не думала о том, какие всё-таки у неё странные родители. Да ну их!       Но вот мистер Сингер, шедший за ней по пятам, заметно расслабился, лишь когда девушка подошла к его столу и стала заинтересованно оглядываться по сторонам. Остался ещё только один маленький тест… — Ай! — От неожиданности Мэлоди дёрнулась в сторону и врезалась в оказавшуюся на её пути столешницу. — Зачем? — Она посмотрела на небольшой кровоточащий порез у себя на руке, а затем перевела недоумённый взгляд на Сингера. — А ещё охотница! — пробурчал он. — Лишняя проверка никогда не повредит.       И тут же вытащил из кармана подозрительного вида платок и перевязал ей рану. Полный восторг! — Я не оборотень. И не вервольф. Могли бы просто спросить, — укоризненно сказала Брэйниак. — А ещё не перевёртыш, — усмехнулся Бобби и подался в сторону холодильника. — Есть будешь? — Мэлоди было воодушевлённо кивнула, но тот тут же охладил её пыл: — Правда, довольствоваться тебе придётся вчерашней пиццей. Другого не имеем. Я не очень-то люблю готовить. — А я люблю, — не подумав, ляпнула девушка.       Мужчина тут же с интересом на неё воззрился. — Неужели? — приподнял он брови. — Ну да, — чуть смутилась Мэлоди. — В смысле, когда есть время и возможность… Если позволите, то я могу что-нибудь и для вас приготовить. — Валяй, — равнодушно ответил он. — Только предупреждаю: здесь недавно мышь повесилась, так что…       Не договорив, мужчина отошёл, предоставляя холодильник в полное распоряжение девушки.       Не то чтобы он вот так сразу будет есть то, что она там сварганит, но почему бы не проверить: вдруг действительно чего выйдет? К тому же Бобби ой как давно нормальной пищи не видел. Тем, что он там себе время от времени изобретает, только и можно, что жизнь и активность организма какое-то время поддерживать.       «Где они вообще её нашли? — недоумевал мужчина, глядя как Мэлоди, почти в буквальном смысле, пытается сварить кашу из топора. — Не похожа она на охотницу — и всё тут! Ей бы ещё с парнями обжиматься, да крестиком вышивать». — Ну как? — немного взволнованно поинтересовалась девушка, когда Бобби осторожно попробовал её стряпню. Он долго смаковал кашу на языке, словно бы со знанием дела дегустировал дорогое вино. Когда Сингер одобрительно кивнул и продолжил есть, Мэлоди облегчённо выдохнула. — Ну, слава Богу!       На это мужчина чуть заметно усмехнулся себе в усы, но почти сразу же себя одёрнул. Он отложил ложку и воззрился на девушку непонятным взглядом. — Это всё очень замечательно. Но ты ведь приехала не для того, чтобы наняться моим личным шеф-поваром, — выжидающе сощурился он. — Э-э-э… нет, — только и смогла вымолвить Брэйниак, обескуражено хлопая ресницами. — И зачем эти двое тебя прислали? — Тут такое дело, мистер Сингер… — замялась девушка. Она глубоко вздохнула и резко выдохнула, словно настраиваясь на нужную волну, после чего продолжила: — Мне нужно на какое-то время залечь на дно. — Бобби нахмурился. — И во что ты вляпалась? — поинтересовался мужчина, возвращаясь к еде. — Ну, вервольф не очень вовремя вернул себе человеческий облик после того, как я его убила… и вот… эмм… — опять потупилась Мэлоди, не зная, как закончить.       К счастью, мужчина, кажется, и сам понял, что к чему. — Похоже, мне всё-таки придётся взять тебя личным кашеваром, — только и хмыкнул он. — И да, зови меня просто «Бобби». Я для «мистера» ещё не настолько стар, — добавил Сингер, всё ещё посмеиваясь про себя над незадачливой охотницей.       И тут же подумал: «В кои-то веки смогу нормально поесть». — Так я вас не стесню?       А Бобби ничего не ответил, подразумевая, что и так всё должно быть понятно. И кивнул наверх, чтобы девушка выбирала себе комнату и располагалась.       Она определённо его не стеснит…

***

      Да, это был один из тех моментов, которые он вспоминал чаще всего: такое неопределённое впечатление на него ещё никто не производил. Мужчина почти всегда мог понять, кто перед ним: друг или враг. Но этот случай был особенным. Единственное, что Бобби понял сразу же, — это то, что девчонка совершенно точно теперь очередная заноза в его многострадальном заду. Принял у себя раз — примет и второй.       А он и принимал. И в тот раз, когда узнал о смерти её наставников тоже. Девушка двое суток прорыдала в подушку в — почти ставшей — её личной комнате наверху. Не реагировала ни на что: на стук не открывала, на контакт не шла, даже не ела. Но тут подвернулся случай избавить страдалицу от тоски. Старый охотник знал по опыту: только дело может помочь выпустить пар и слегка притупить боль. Вот именно поэтому отправил тогда Мэлоди в Пирр, к Дину в компаньоны. В первый раз. Отличная компания, если речь идёт о залечивании душевных ран.

***

— Да-а, пожалуй, последний коктейль явно был лишним…       Горизонт в очередной раз накренился и, если бы не твёрдая рука парня на её талии, Мэлоди точно рухнула бы на асфальт. — Да нет, детка, я думаю, зря ты «сизым носом»*** Джека*** заливала, — хмыкнул Дин, поправляя её руку у себя на плече, отчего ноги девушки опять начали разъезжаться. — Ты вообще не умеешь пить.       А вот сам парень, похоже, был в этом «деле» отнюдь не новичок: несмотря на количество выпитого алкоголя, на ногах держался вполне ровно, даже почти перпендикулярно земле. И ещё умудрялся тащить на себе, мягко говоря, не очень трезвую девушку. Хотя, если честно, то вряд ли ему сильно тяжело было: в ней всего-то фунтов сто пятнадцать-сто двадцать, не больше. Что значит такой вес для парня, который чуть не каждодневно «подкачивал мышцы» охотой на монстров? Вы угадали: тьфу. — А я говорила тебе, что не пью… — пьяно протянула Мэлоди, неопределённо мотнув головой и качнув маленьким худеньким пальчиком где-то чуть в стороне от его уха.       Тем не менее Дин уловил это мимолётное движение боковым зрением и еле заметно усмехнулся. Ну серьёзно! Она ведь старше его (ни фига себе!), а с такими элементарными правилами смешивания и закуски не знакома! — Теперь понятно почему! — хохотнул парень, а девушка уставилась на него недоумённым мутным взором. Ну, до тех пор, пока обо что-то не зацепилась носком ботинка, а Дину вновь не пришлось её поддерживать. — Ты же им весь бар разнесла, Халк в юбке! Это надо было столько добра переколотить! — Сами виноваты, — буркнула она. — Нечего было стаканы прятать! — Да им свои зады прятать пришлось под барную стойку! — продолжал веселиться парень, прокручивая в голове сегодняшний поход в бар. А казалось бы, идеальный вечер для того, чтобы… — Кто бы мог подумать, что ты такая темпераментная! — и Дин, даже зная, что она в принципе не сможет определить его выражения лица в сумерках, поиграл бровями.       Однако каким-то образом девушка уловила в его тоне игривые нотки и чуть заметно покраснела. Подметив её реакцию, молодой охотник тут же изобразил на лице улыбку Чеширского кота. Пожалуй, будет весело. Может, и не всё потеряно, учитывая, что Мэлоди достаточно вменяема для того, чтобы понять, что с ней заигрывают. А это значит, что «идеальный вечер» вполне ещё может продолжиться. Ну, где-нибудь в более интимной обстановке…

***

      М-м-м… а ещё несколько минут назад она еле держалась на ногах. Кажется. Впрочем, зачем об этом? Какое всё это теперь имеет значение?       Сейчас девушка вполне осознанно отвечает на его поцелуи, реагирует на прикосновения, хоть и робко, неуверенно, но возвращает ему томную, медлительную нежность.       Старый номер придорожного мотеля — один на двоих. Его номер.       За прошедшие сутки парень раз десять сменял свои «пророчества» в обе стороны касательно её решения.       Он видел её и как решительную, сосредоточенную, знающую своё дело охотницу, не привыкшую отвлекаться по пустякам. Он видел её и как немного стеснительную, неопытную и робеющую от внимательных мужских взглядов обычную молодую девушку. Контраст этих сторон девичьей натуры Мэлоди отчасти интриговал, компенсируя в какой-то мере её «обычность» и добирая до черты его к ней не «профессионального» интереса. Что ему стоит лишний раз ей улыбнуться по-винчестерски, развеселить, расположить к себе? Риторический вопрос. Дин знал, как именно на него реагируют девушки.       Она ему нравилась. Просто по-своему нравилась — и всё. Этого достаточно. Они интересуют друг друга, поэтому — почему бы и нет?       Все эти мысли метались у него в голове, пока руки и губы делали своё дело. Определённо у парня не было проблем с тем, как вести себя с девушками. Но вот Мэлоди…       Мэлоди имела довольно скудный опыт в амурных делах: давал о себе знать жёсткий контроль строгих наставников, заменивших ей настоящих родителей. Первый и последний опыт — в двадцать один год. Что она знала о том, когда и как отвечать на ласки? Поэтому вбирала всё то, что дарил ей сейчас этот парень, на год моложе её самой.       Ух-ты. Ничего другого в голову не приходит, да и как может? Девушка слишком увлечена процессом. Как тут думать, когда твои губы накрывают мягкие, тёплые губы партнёра? Когда подключается язык, чуть раздвигая их, чтобы ворваться в твой рот? Нет, невыносимо думать о чём-то ещё, кроме как о том, кто так жаждет тебя «исследовать», к тому же если тот достиг в своём искусстве «исследователя» немалых высот.       Она учится отвечать. Неуверенно касаясь своим языком его. В тот самый момент, когда тело парня напрягается, а по её собственному прокатывается жар желания, она понимает, что не так уж безнадёжна.       Им слишком жарко. Неуместно всё, начиная от тёплых клетчатых рубашек и заканчивая грязными, после недавней охоты, башмаками. Но они не торопятся. Дин никуда не торопится. Он полностью контролирует процесс, а девушка совсем не против того, чтобы он это делал.       Ему поцелуй кажется слегка наивным, почти невинным, детским. Подключаются руки. Если раньше его большие, натруженные постоянным контактом с оружием ладони бережно обхватывали её лицо, откидывая пальцами постоянно спадающие пряди, то в следующий миг они уже скользят по её шее, плечам, талии — вниз, к упругим ягодицам. Пальцы сжимают бёдра — её тело подаётся вперёд, касаясь там, где он хочет больше всего, чтобы оно касалось.       Поцелуй теперь «держит» она сама, неосознанно, интуитивно запуская пальцы в его торчащие в безумном беспорядке волосы и прижимая его губы к своим. Настолько близко к лицу противоположного пола она не была уже давно, но страх даже не закрадывается к ней в голову. Ему там нет места. Дин не позволяет, давя его в ней в самом зародыше. Где-то краешком сознания он знает, что дай этому страху и стеснению волю, девушка «закроется» и отпрянет, стыдливо отводя глаза.       Мало. Слишком мало контакта.       И проскальзывают в отверстия пуговицы, последние — вырываются с мясом. Его рубашка почти неуловимым движением плеч скидывается на пол, её — стягивает Дин, и она улетает куда-то в сторону.       Больше. Больше обнажённого тела.       На потёртый, еле синий ковролин летят остатки одежды: планируют футболки, «оседают» джинсы, пикирует чудом стянутая обувь. Всё это прочерчивает путь до единственной, не очень большой кровати. Одноместной. Но никто не жалуется. Падают.       Его ладони. Там, где нужно. Всегда.       Пальцы проходятся по коже. Невесомо. Оставляют за собой невидимый, словно ветер, след. Тело моментально реагирует. Напрягается. Словно пропускает электрический заряд. Ещё один. Затем ещё. От мочки уха до самой груди. И ниже.       В животе затягивается тугой узел желания. У неё. У него.       Подушечками пальцев она пробегается по накаченной груди, животу, касается спины. Он в долгу не остаётся: «проходится» по кромке трусиков, запускает волну предвкушения. Влажные дорожки поцелуев от интимного места за ушком до ключицы и вдоль ложбинки между грудей только усиливают ощущения томительного, сладостного ожидания самого нужного сейчас контакта, увеличивая предвкушение удовольствия до размеров цунами.       К чёрту!       Последний разделяющий их кусок материи трещит от нетерпения Дина. Рука пытается нащупать предусмотрительно засунутую в прикроватную тумбочку пачку презервативов.       Обратный отсчёт.       Десять… Дин возвращается к её губам. Пять… Мэлоди издаёт приглушённый стон прямо в его рот, лишь ощущая готовность парня. Два… На мгновение он отстраняется, только чтобы заглянуть в её лицо, найти тёмно-карие глаза, почерневшие от нарастающего возбуждения. Она согласна. Один…       Полное погружение.       Не разрывая поцелуй, Дин начинает мучительно медленно входить в неё. Он словно издевается над ней, над собой, осуществляя эту добровольную пытку напряжённого удовольствия. И возбуждённая до предела девушка с оттяжкой произносит его имя.       Но потом Дин постепенно наращивает темп. Со временем продолжительные, плавные толчки сменяются всё более и более частыми, резкими, глубокими. Поцелуи тоже сменяются рваными. С губ всё чаще слетают приглушённые друг другом стоны.       Кульминация близко. Они чувствуют это.       Учащается дыхание. Зашкаливает пульс. Между ними бьётся не два сердца, а словно одно — большое.       Движения тоже становятся рваными, а порой Дин сбивается с ритма. Они на грани.       Наслаждение накатывает на них волнами и вскоре накрывает с головой: сначала девушку, затем и парня. Он выходит из неё и тут же валится на кровать рядом, притягивая к себе Мэлоди, которая пару секунд назад тяжело выдохнула «Дин», потому что на крик уже сил не оставалось.       Парень осторожно вытягивает из-под них покрывало и прикрывает обоих. Мэлоди хватает лишь на благодарный взгляд и шелестящее «спасибо». Вскоре, поудобнее устроив голову на его груди, девушка засыпает. Чуть позднее засыпает и довольный Дин Винчестер.       Вечер всё-таки оказался идеальным.

***

      Вряд ли, конечно, такой способ лечения душевных ран предполагал Бобби, когда отправлял Мэлоди к Винчестеру. Да он и не знал подробностей о том, чем закончилось первое совместное дело этих двоих. Хотя, если задуматься, мужчину начали мучить смутные сомнения после винчестерского «сработались» на вопрос об исходе дела с вампирами. Но он ограничился только тем, что хмыкнул в трубку: сами разберутся, чай не маленькие уж. И всё.       А хотя не совсем. После этого через него пошли потоки информации между двумя молодыми охотниками: она жаловалась Бобби — тот при случае сообщал Дину; Винчестер за советом обращался — старый охотник уже проверял, далеко ли Мэлоди. Ему это и не нравилось, но часто они звонили друг за другом, словно знали, что у товарища неприятность, и сами напрашивались помочь.       Так случилось и в тот раз.

***

      Эта охота с самого начала была какая-то не такая: всё шло слишком гладко. Слишком просто было определить монстра по оставленным «бессердечным» трупам. Слишком просто было вычислить, кто есть вервольф. Не без помощи Бобби, конечно, но ведь основная часть работы была на нём, на Дине Винчестере. И он сделал её слишком чисто.       Почти.       Всё было элементарно донельзя. И всё же он умудрился облажаться.       Всего один элемент пазла долой — и вот, он уже не охотник, а добыча. Потенциальная загнанная жертва вервольфа. И кого ему винить, кроме себя самого?       Стоило догадаться, что одновременно в двух разных местах тела с разорванными грудными клетками появляться не могут. Нет, он не непроходимый тупица. Просто копы не посчитали нужным поставить в известность молодого «агента» о времени смерти жертв. Конечно, когда эти засранцы любили федералов? Пусть сваливает поскорее обратно — самовлюблённый придурок. Дин не есть образец сдержанности и дипломатичности, поэтому его сразу наградили самыми нелицеприятными эпитетами. Ну, и поступили соответственно.       А молодой охотник уже третий раз сползает по стенке в каком-то глухом переулке. Там, где он только что убил вервольфа. Но оказалось, что за него есть, кому отомстить. Кто бы знал? Поэтому теперь в голове церковный набат, плечо, кажется, выбито, а брючины хранят следы когтей монстра. Ей богу, словно от стаи волков через чащобу удирал.       Уж лучше б это были волки…       Когтистая, сердцеядная нечисть отрезала все пути к отступлению. Весь её вид говорил: не рыпайся — умрёшь быстрее! Как бы не так! Его учили стоять до последнего! Хотя мысленно парень уже простился со всеми, начиная от сбежавшего в Стэнфорд младшего братишки и заканчивая своей относительно недавней знакомой.       Мэлоди…       Погодите-ка, а при чём тут Брэйниак?       Бам! Фьють! Бах!       На него сыплется кирпичная крошка, но это уже такие мелочи. Кто-то ему помог. Надо бы поблагодарить. Только сначала разобраться: кто это, и какого чёрта здесь делает. — Дин? Дин! Эй, ты как?       Хочется ответить не совсем цензурно, но он сдерживается. Хм, знакомый голос.       «Дерьмо! Ни хрена не вижу!» — Давай-ка выбираться отсюда, мой компьютерный друг!       Совсем рядом, под здоровую руку, начала пристраиваться девушка. Приятно.       «Чёрт! Меня спасла девчонка?!» — Я сам! — прохрипел Дин, отмахиваясь от неё и пытаясь подчинить себе своё тело. — Сам! — упрямо повторяет он, когда после неудачной попытки начал аккуратно соскальзывать по стеночке, а девушка опять собиралась подхватить его под руку. — Не время геройствовать, Дин! — Парень скривился: «Откуда она меня знает? Знакомый голос… Засада! Ни черта помню!» — Я помогу добраться до машины. Иначе придётся объясняться с местными.       В этом есть рациональное зерно. Ладно, хрен с тобой, Дана****, пошли.

***

— Мэлоди? — Привет, Дин!       После сонной поездки на заднем сидении по дороге в мотель, Дин наконец-то смог различить черты той, что вытащила его из всего этого дерьма. Оказывается, это была Брэйниак. И она всё ещё рядом с ним. В мотеле. Секундочку… — Так, погоди! А что ты тут делаешь? — поинтересовался парень, подозрительно сощурившись, вместо того, чтобы поблагодарить и позволить девушке, наконец, принять все необходимые «медицинские меры». — Бобби отправил, — просто ответила Мэлоди, предпринимая очередную попытку приложить к ушибленной голове лёд.       Ладно, лёд он и сам может держать. Охотник выхватил у неё завёрнутый в полотенце пакет и приложил к затылку. Блаженная прохлада — парень удовлетворённо зажмурился, чувствуя некоторое облегчение. — Постой! — внезапно спохватился он, и девушка, собиравшаяся обработать ссадины, так и застыла со смоченной антисептиком ваткой. — А откуда… — Ты же ему сам звонил. Забыл? — Мэлоди вновь поднесла руку к лицу, почти касаясь царапины. Но Дин опять дёрнулся. — Больно? — участливо спросила она. — Что? — недоумённо уставился тот. — А, нет, — мгновение спустя сообразил он и таки позволил пройтись по ране ваткой. — А с чего это Бобби взял, что мне помощь нужна? — Ну… мне он своих измышлений не поведал, — не отрываясь от своего занятия, сообщила девушка.       Дин внимательно на неё воззрился. Кажется, ответ его не удовлетворил. — Ну, допустим. — Мэлоди добродушно усмехнулась его скептицизму. — А как ты меня нашла? — Случайно, по правде говоря. Я только приехала в город и собиралась в участок. Проездом услышала какой-то шум. Ну, и решила проверить, на всякий пожарный. — Девушка оторвала новый кусок ваты и вновь смочила его антисептиком. — Как видишь, не зря, — мягко улыбнулась она, возвращаясь к обработке повреждений. На этот раз на нижней губе.       Дин отбросил лёд и перехватил здоровой рукой её пальцы, сжимающие ватку. Мэлоди подняла на него глаза. — А мотель, Мэл? Ты ведь нашла мой номер, — тихим хрипловатым голосом проговорил тот, внимательно вглядываясь в её лицо. — Ну, Дин, это же проще простого! — рассмеялась она. — Твой автомобиль, знаешь ли, трудно не заметить! Да ещё повезло, что мотель оказался неподалёку. Хотя я бы всё равно здесь сняла комнату… Дин?       Пухлые губы чуть приоткрыты — чувствуется неровное дыхание парня. И этот непонятный ей, совершенно нечитаемый взгляд потемневших зелёных глаз. Что это с ним?       Повинуясь каким-то первобытным инстинктам, тот подался было вперёд, но… внезапная острая боль в плече смешала все планы. — Чёрт! — поморщился он. — Кажется, плечо выбил. — Дай посмотрю!       Брэйниак помогла ему освободиться от куртки и рубашки, точным движением ножниц распорола рукав футболки и аккуратно начала ощупывать его плечо. Тонкие пальчики невесомо проходились по коже, стараясь не навредить. Намечался очень немаленький синяк, спускающийся на спину. Здоровенный и страшный. Но на этом, пожалуй, и всё.       Мэлоди облегчённо выдохнула и вновь улыбнулась.       «Она, что, не может не улыбаться?» — Что? — полюбопытствовал молодой охотник, всё это время не отрывавший от неё внимательного взгляда. — Что там? — Там? — Она указала на плечо и отчего-то хихикнула. Дин улыбнулся краешком губ. — Там всё в порядке. Давай лёд — просто приложим. Наутро только синяк останется. Даже гематомы, возможно, не будет. — И всё? — Всё.       Парень тут же повернулся и упал на подушки, чуть скривившись от резкой боли всё в том же плече. — Эй! Ну в обуви! — возмутилась девушка, а тот только весело хохотнул. Но тут её выражение лица сменилось со строгого на озабоченное. — О-о-о… — задумчиво протянула она, а взор уполз куда-то в район его бедра. — Сейчас, погоди.       Мэлоди поднялась под весело-удивлённым взглядом парня и направилась к своей дорожной сумке. На этот раз она извлекла из неё что-то вроде кейса или чемоданчика. И вернулась. — Признавайся, Мэл: барыжешь втихаря? — хмыкнул парень, наблюдая, как охотница склоняется над открытым нечто. — Сейчас мы будем тебя зашивать! — воодушевлённо выдала она, а Дин резко изменился в лице. — Не понял? Это из словаря драгдилера? — Он сел на кровати. — Нет! Это у тебя на ноге рваная рана, — отчего-то радостно пояснила девушка, а её глаза сверкнули от предвкушения. Она даже облизнулась. — Сейчас мы её промоем, обработаем и заштопаем… Ну, Ди-и-ин! — просяще протянула она, когда парень попытался от неё отодвинуться. — Что ты как маленький, ну?       «Господи, она как ребёнок, у которого леденец отобрали!» — подумал Винчестер. И тут же его мысли приняли неожиданный оборот. — Как-то тут душновато, тебе не кажется? — попытался отсрочить неминуемое Дин. Но температура тела у него точно поднялась на пару градусов.       Мэлоди взглянула на него с недоумением. Страха, впрочем, он особого не выказывал, поэтому девушка предпочла не придавать значения сказанному и промолчать.       «Чёрт! Что за нахрен?!» — про себя воскликнул парень.       А ей было не до разговоров. И даже на излишние мысли девушка не растрачивалась. Она только что вернулась с тазиком воды и уже даже расположила всё необходимое с нужной стороны. Почему-то опять с левой. Аккуратно поддев ножницами джинсовую ткань в месте разрыва, охотница смело прошлась ими почти до самых трусов, которые эта «ткань» скрывала. — Эй, ты могла бы просто попросить! — многозначительно глядя на безнадёжно испорченные джинсы, возмутился Винчестер. Не то чтобы ему штанов жалко: он не какой-нибудь там… Хотя, с другой стороны, их у него не так уж и много: что целых, что рваных. Но это недолго занимало его мысли. Дин был бы не Дин, если бы следом, сально ухмыльнувшись, не добавил: — Клянусь, детка, я бы тут же их снял! — Сказал и, словно невзначай, коснулся рукой пряжки ремня.       Как и ожидал парень, взгляд Мэлоди невольно метнулся в сторону ширинки, и девушка сразу же густо покраснела. Довольный произведённым эффектом Дин поиграл бровями, когда Брэйниак смогла поднять на него глаза и оценить хищно-озорное выражение его лица. От этого она зарделась ещё больше и судорожно сглотнула.       Несмотря на очевидное удовольствие от вида до крайности смущённой девушки, Винчестер решил всё же дальше не мучить несчастную Мэл, которую уже даже пот прошиб от попыток сделать мину как можно непринуждённей. Разумно. Ещё не хватало, чтобы доведённая до нервического мандража Мэлоди проткнула его насквозь этой иглой. — У нас есть что-нибудь выпить? — отвлекая девушку от своих мыслей, как ни в чём не бывало осведомился Дин.       Раз уж обезболивающего не планируется, то надо самому стать себе анестезиологом — он как раз вспомнил одно действенное средство.       Кажется, Брэйниак верно поняла всё, что подразумевал под этим парень, потому что, взяв себя в руки, первым делом сходила за бутылкой виски. Нет, пиво, конечно, тоже имелось в её дорожной сумке, но тут работы ей надолго хватит, поэтому: чем крепче — тем лучше. Дольше вытерпит. — Тебе дать что-нибудь закусить? — Поймав его удивлённый взгляд, она поспешно пояснила: — Если больно будет… — Переживу, — хмыкнул Дин, не дав ей договорить. А когда девушка уже собиралась промыть тёплой водой его рану, опять не удержался и волнующе прошептал: — Ты, главное, будь понежнее…       Мэлоди вновь ожидаемо залилась краской. Закусив губу, она смущённо отвела глаза, сосредотачиваясь на следах когтей, свидетельствующих о недавней встрече с вервольфом.       Парень в свою очередь уже тоже выглядел более серьёзным и сосредоточенным: он изо всех сил старался не показать девушке, что ему на самом деле ощутимо больно. Единственным свидетельством того, что Дин Винчестер нормальный живой человек — а не «универсальный солдат», — стало то, что с его губ исправно слетали отборные бранные словечки. Мэлоди хоть и не разбирала их толком, но об общем смысле наверняка догадывалась. И действительно старалась быть «понежнее». Насколько это вообще возможно, наживую работая медицинской иглой. — Всё! — закончив накладывать повязку, выдохнула охотница.       И Дин тоже, наконец, смог облегчённо вздохнуть. — Ты где собираешься спать? — сразу же спросил парень, оглядывая небогатое убранство своего номера, как только Мэл вновь вернулась в комнату.       Это её слегка озадачило. Кроме как на паре стульев и кресле приткнуть здесь своё тело было некуда. Если, конечно, не брать в расчёт кровать, на которой лежал Винчестер. — Наверное, сниму себе номер… — неуверенно проговорила девушка. — М-м-м, а если больному требуется уход? — многозначительно протянул парень, растягивая пухлые, чувственные губы в пошловатой ухмылке.       Брэйниак, пребывавшая до сих пор в некоторой растерянности и беспомощной задумчивости, немного по-глупому ответила: — Ну, если требуется… — Ты себе не представляешь насколько…

***

      Вот и всё, что им теперь остаётся. Думать, помнить, размышлять… Ах да, ещё закончить это чёртово дело!       Только бы всё выгорело…