Поиски себя

      «Хорошо бы Дину хватило ума не убить Моргана на глазах всего «Healthy Balance», — подумалось Сэму.       Однако после того, как тот сунул вторую запасную обойму для своей береты в карман куртки, парень начал в этом сомневаться. Единственное, что успел сделать Винчестер-младший перед тем, как брат чуть не лишил его рук посредством крышки багажника, — это припасти любимую специю охотника. Вариант того, чтобы палить по Мэлоди зарядами каменной соли, он, конечно, не рассматривал, но ведь всё-таки они имеют дело с духом.       С очень сердитым мстительным духом, который, должно быть, скоро встретится со своим убийцей…       Чёрт! И так невовремя зазвонил его мобильный телефон.       Фарс Дина перед медперсоналом даёт ему фору, и парень успевает ответить на звонок.       Бобби. — Бобби, прости, ты невовремя… Мы тут Мэлоди нашли и… она жива! — Что?! — опешил Сингер. Но, едва осознав новость, всё же начинать радоваться не спешил. — Значит так, — уже в своей привычной манере заговорил мужчина, словно всё, что ему сказал Сэм, он давно знал, но просто забыл, — шанс вернуться в своё тело есть только у чистого духа. Смекаешь? — Погоди… чистого, чистого… не запятнанного… — быстро зашевелил извилинами Винчестер-младший. Он цепко ухватил намеревающегося двигаться дальше брата и жестом попросил подождать. — Бобби, а это случайно не значит, что если Мэлоди, будучи призраком, кого-нибудь убьёт… — Да, парень, вам останется только упокоить её!..       Сингер отключился. — Дин!.. — Я слышал. Идём! Я знаю, где их искать.

***

      Нужный им этаж оказывается совершенно чистым, словно кто-то только что провёл генеральную уборку и просто вымел отсюда весь персонал и пациентов. Играет ли им это на руку, пока не понятно, но времени на то, чтобы прикидывать варианты, нет совсем. На «подъезде» к требуемому этажу датчик ЭМП начинает свою светомузыку, неустанно при этом пища. — Это нехорошо… — бормочет Сэм, выключая датчик и запихивая его в карман. — Не думал, что нам когда-нибудь придётся спасать чёртова маньяка… — раздражённым полушёпотом высказался Дин. — Мы спасаем не его!.. — начал было возмущаться Сэм, но оборвал себя на полуслове и прислушался.       Ти-ши-на.       Просто-таки гробовая тишина, как бы странно это ни звучало. Ни писка, ни шороха. Даже муха не жужжит.       Дин поёжился. Холодно, как в склепе.       Нет-нет-нет! Если Мэл уже убила Моргана… её трудно винить за это, но ведь тогда они будут вынуждены сделать именно то, о чём она и просила в самом начале.       А что, если всё же нет? Каковы шансы, что мстительный дух, полный праведного гнева, на пути которого внезапно образуется тот, кто виноват в его недосмерти, простит и отпустит с миром своего убийцу? Абсурд! К тому же Билли приехал закончить начатое, и призрак, сходящий с ума от невозможности ни умереть, ни вернуться к жизни, внезапно находит его на месте преступления…       На миг лицо Дина Винчестера озаряет злорадная усмешка. Но всего только на миг, пока он не вспоминает, чего будет стоить его другу это сверхъестественное линчевание. Да будь оно всё неладно! Катись в Тартарары и сгинь там к чертям собачьим! Он лично приложит руку к тому, чтобы этот поддонок — Биллиус Морган — получил по заслугам. И пусть его хоть в федеральный розыск объявляют за убийство полицейского!       Шаг за шагом — быстро, но бесшумно — братья подбираются к заветной двери. Прислушиваются — всё та же звенящая тишина.       Дин пальцами отсчитывает: три, два, один! Рывок, и Винчестеры кубарем вваливаются в несдерживаемую ничем дверь. То, что они видят в палате, их озадачивает, и они прирастают к полу, силясь сходу выработать новый план действий. Но даже Сэм никак не сообразит дальнейшего шага. Что же здесь произошло?       Приятный полумрак — мягкий свет торшера у окна не слепит глаза, но позволяет разглядеть «поле сражения». Чистота — почти стерильная — и порядок. Пикающий аппарат жизнеобеспечения, паутина проводков, маска для дыхания на лице… Брэйниак. Вернее говоря, одной из её составляющих, если можно так выразиться, — материальной. В углу — старший Винчестер получает несильный тычок в рёбра и оборачивается в ту сторону — «отдыхает» бессознательный Морган. Целый и невредимый — только с маской отвращения, презрения и дикого ужаса на лице.       »Торранс* наложил в штаны, увидев Каспера», — Винчестер-старший презрительно кривит губы.       И оборачивается на Сэма как раз вовремя, чтобы заметить, как тот переводит взгляд куда-то вглубь палаты. Дин напряжённо щурится, чтобы рассмотреть тёмный закуток комнаты, куда не достают лучи от единственного источника света.       Беззвучно колышутся тени. Парень хочет что-то сказать, но его брат, словно почувствовав это, прикладывает указательный палец к губам. И тут Дин понимает, что на самом деле идёт разговор. Кого и с кем — пока непонятно. Хотя постепенно его глаза привыкают к полумраку, а слух в абсолютной — лишь нарушаемой биением сердца тела Мэлоди, воспроизводимым аппаратурой — тишине улавливает знакомые интонации. Но с кем разговаривает Мэл?

***

      Злость. Едва сдерживаемая, готовая выплеснуться через край. Раздражение. Ненависть. Презрение. Разочарование. Надежда. Отчаяние…       Список этот бесконечен. Ведь кто сказал, что, умерев, мы перестаём чувствовать? Нет, после смерти чувства лишь обостряются, обнажаются, предстают перед нашим (и не только) взором во всей своей неприглядной красе. Их не скрыть маской. Потому что маска — это телесное, наносное. Вся наша эмоциональная боль сейчас вылезает наружу: ей негде прятаться. Теперь негде…       После разговора с пьяным бывшим детективом на короткий миг Мэлоди охватило чувство вины вдобавок к тем, что пронизывали каждый нерв её уязвимой души. А «душевная броня» — телесная оболочка — в Пирре, как выяснилось. В том самом, где она впервые познакомилась с Дином, позволила себе немного выпить с ним, а потом…       Ох, почему же так жжёт глаза?       Боже, а Дин-то оказался прав! Ну что за нерадивая дура! Даже смерть ничего не изменила. Стоило бы иногда прислушиваться к более опытным охотникам, пусть они и младше тебя.       А ведь он здесь! Прямо сейчас, за этой дверью. Может, сказать ему? Может, взять его с собой в «Healthy Balance»? И потерять драгоценное время? Да и можно ли так безоговорочно верить Берковецу? Вдруг это те же самые грабли, что и раньше? Тогда стоит сначала всё проверить. А Дин и сам сейчас всё узнает: патрульный ему расскажет. Он появится в больнице, а она уже будет в теле. В своём теле! Конечно, полной уверенности нет, но что-то же должно произойти, так? Хоть что-нибудь?       Мэл растворяется в воздухе за полминуты до того, как охотник обнаруживает открытую дверь…

***

      И этим бы можно ограничиться. Но по дороге случается очередной «приступ мерцания», и вдруг, сразу после этого, она вновь чувствует то, ради чего «спасла» Дина от столь «любимого» им архива, — кровь. Свою кровь. Однако всё произошло так быстро, что источник этого «запаха» так и остался неопределённым. Брэйниак не смогла понять, где вновь «почуяла себя».       В больнице она впала в шок. Ступор. Потом с ней чуть не случилась истерика, когда, наконец, осознала, что заглядывает в своё лицо со стороны.       Бледная, словно античная статуя. И такая же холодная. Наверное. От себя самой она не чувствовала того живого тепла, что исходило от Стива Уолтера, Сэма Винчестера, Дина Винчестера…       Ну ещё бы!       Ох, опять он.       Пусть это прекратится! Хоть как-то! Пусть же, наконец, всё закончится!       Она не осознаёт треск индевеющих окон, едва заметный пар изо рта её тела. И без того бледноватая кожа синеет и покрывается мурашками. Почувствовав на ней странный морозец… или на душе? Ей ведь не может быть холодно? Тот, кто уже мёртв, не может умереть от переохлаждения? Но ведь она жива! Или нет? Так недолго и сойти с ума. Вот она ты: на кровати, обвитая проводами и трубками, словно паучьими сетями. Или ты — это тот, кто смотрит на себя и думает, что… Господи! Как же так вышло? И что же теперь со всем этим делать? — Смириться или попытаться жить, Мэлоди Брэйниак.       Мэлоди оборачивается на голос, и того, кто говорит, она скорее чувствует, чем видит. Впрочем, так ведь и должно быть, когда приходят по твою душу. Приходит. Она. Смерть.       Нет, не сама Смерть, но один из её подручных. Ангел, жнец. Кажется, их могут видеть только те, за кем они пришли? Но ведь тогда это значит, что… а она жива. Жива ведь? — Твоё сердце ещё бьётся — это правда. Но ты не жива. Фактически.       Жнец чуть выступает из тени. Чёрный похоронный костюм и равнодушно-спокойное выражение лица ясно говорят о причине визита. Но её пока никуда не зовут, не пытаются увести насильно. Точно! Что-то же говорили про выбор, так? Значит, он всё-таки есть? Или его нет? И что значат эти слова: «попытаться жить»? Как это — «попытаться»? — Как я сказал, твоё сердце ещё бьётся. Ох уж эти формальности.       Чуть склонив голову к плечу, ангел едва заметно улыбается. Немного снисходительно и до неприличия всезнающе. Охотница ежится от читающего её взгляда и оборачивается через плечо. Линия на экране местами «ломается», делая небольшие скачки, — равномерный, но очень слабый пульс. Да, это не она живёт — это электроника её «держит». Вот, выходит, к чему она была привязана всё это время? К проводочкам и капельнице… — Возможно. Но не только.       Обернувшись к жнецу, она надеется услышать продолжение, которого не будет. Вот ведь… он говорит загадками, полуфразами, намёками. Зачем? Не легче ли просто забрать? Тем более что она и так не жилец. Так к чему этот разговор? Но лицо ангела непроницаемо. Как и его намерения. — Я не могу тебя принудить пойти со мной. Ты должна сама сделать свой выбор. Решающий выбор.       Решающий что? Что именно нужно решить? На что вообще можно повлиять после собственной смерти? — На многое. События, обстоятельства, люди, которым ты дорога. — Нет таких, — тихо, но вслух произносит Мэлоди.       Действительно, а ведь это был почти монолог: девушка ни слова не сказала до этого. Ей было незачем. Ведь есть жнец, который всё знает и без неё. Слова — это глупость, человеческое изобретение, очередная попытка не чувствовать себя одиноким и никому не нужным. А если их не к кому обратить… — Ты ошибаешься.       Вот так просто: «Ты ошибаешься». И всё. Ни слова более. И как это нужно понимать? А всё-таки, что за выбор она должна сделать?       «Ответь так. Ты можешь». — Могу. Вот твой выбор: остаться или уйти со мной. — Я могу остаться?       Вот те на! А фатум, судьба и прочие прелести жизни? Если всем даются такие варианты, почему же тогда люди умирают? — Не всем и не всегда. В исключительных случаях. Такой как твой, например. И кстати. Далеко не каждый из тех, кто принимал подобные решения, захотел остаться.       Мэлоди задумчиво уткнулась в пол. Если есть шанс пожить ещё немного, то почему бы не пожить? Встретившись глазами с ангелом, девушка вдруг получила ответ. Нет, она всё поняла: далеко не всегда есть смысл продолжать коптить небо. Во всяком случае, его не видели те люди. Как не видела его она. Пусть так. Действительно, всё к лучшему. Но… — А если я захочу уйти? Куда… — Куда ты попадёшь? Это зависит только от тебя. Чего больше было в твоей жизни?       Рай или Ад. Так что, они и впрямь существуют? — А как же. Есть демоны, что вышли из Преисподней. Куда же, если не в Ад, ты изгоняла демонические отродья? — А Рай? — И ангелы. Да, существуют. — Но… — Постой. Не спеши. Не пропусти главное. Твоё сердце ещё бьётся. Твой жизненный путь ещё не завершён.       Прежде чем охотница сумела понять значение этих слов, ангел скрылся из виду. Впрочем, если доверять обострившейся интуиции, он всё ещё был здесь, скрытый сумраком больничной палаты. Однако это было ещё не всё. Опять этот запах. Опять…       Он здесь. Её убийца сейчас здесь. Входит в больницу. Трясёт значком и спрашивает Алисию Портленд. Бесшумно поднимается кабина лифта. В коридоре он один: пациенты спят, персонал дремлет. Обход нескоро. Поворачивается ручка, плавно скользят смазанные петли…       Биллиус Морган.       Чёрт! Она догадалась чуть раньше, но всё же… почему? За что он её убил? Убьёт. Пытался!       «Чёрт, Билли, что я тебе сделала?!»       Лишь недавно начавшие оттаивать стёкла вновь леденеют. Выдохнув облачко горячего пара, Морган останавливается и начинает опасливо озираться. Но холоду неоткуда взяться, кроме как…       Нет! Она ведь хотела уйти — значит, она должна позволить Моргану закончить начатое. Однако девушке отчаянно хочется знать причину. За что её так? Может, в действительности Брэйниак была перед ним виновата? Ах да, ведь он же даже не знал, кто она. Может, выяснил?       Блондинчик встряхивается и небрежным движением головы отбрасывает отросшую светлую прядь. Но он спокоен. Боже, сейчас этот мальчик хладнокровно убьёт её, а Мэл даже не знает за что! Ох, ну явно не за поддельный жетон. Ведь не за это же пострадали другие девушки! Мысли в её голове хаотично мечутся, и смешавшийся дух чуть не пропускает мгновение своей «казни». — За что?       Не может удержаться. Не смогла. Ей любопытно, почему она больше никогда не сможет насладиться драгоценными прикосновениями человека, который ей безмерно дорог. Тёплыми, нежными, сладкими и отчаянно нужными. Так почему же именно Мэл больше не сможет никогда обнять… — За что, Билли?       В голосе не злость, но горечь. Парень застывает с занесённым над горлом лезвием (верный себе, он собирался превратить свежий шрам в кровоточащую рану). Медленно, не веря, нехотя убийца оборачивается. Жёсткая решимость сменяется удивлением, даже шоком. Бред какой-то. Морган оборачивается назад, к жертве, но нет — она же. И там она — Алисия. Или у неё была сестра-близнец? — Не было, — внезапно обнаружив способность считывать мысли, произнесла Брэйниак. — И я не Алисия. — А кто тогда? — презрительно выплёвывает парень. — Впрочем, неважно. Одной больше. — Я — это она. Мы — одно целое, — вновь невольно останавливает маньяка-убийцу Мэл, кивая в сторону прикованного к постели тела. — Одно или нет — плевать. Я сделаю то, что должен. — И вдруг парень неприятно осклабился, покосившись на охотницу. — А может, начать с тебя? Жаль, что придётся повозиться, но это того стоит. Сразу двое. Такие же. — Такие же? — застопорилась Мэлоди. — Молодые. Как она. Не сбивай меня! — внезапно рявкнул Морган, нахмурив густые брови. — Ты не жилец! — Тут ты прав. Уже два месяца как.       Сказав это, призрак девушки растаял, как картинка после выключения проектора. Блондинчик остолбенел. Не может быть. Этого просто не может быть в принципе!       Но, опровергая все его суждения о реальности происходящего, Мэлоди вновь обнаружила себя. Рядом с ним. — Сначала скажи почему. А потом я позволю тебе это сделать. — Что?.. Как?.. Позволишь?! Ты?! — с отвращением в голосе выкрикнул парень. — Ты ведь не знаешь, но я поясню: призрака таким ножом ты даже не прогонишь. Тебе нужно было что-то из чистого железа, — снисходительно, словно профессор нерадивого студента, начала поучать Брэйниак.       Пару секунд он стоял неподвижно, а потом бросился на неё с ножом. И, естественно, промазал. То есть, конечно, лезвие попало в цель, но лишь условно. Морган недоумённо заморгал, оглядывая оружие в своих руках, тонкие губы неверяще скривились (Мэл бы даже посмеялась, если бы ситуация располагала). Что за?.. — Призрак. А это, — девушка указала на своё неподвижное тело, — моя физическая оболочка. Ну, если не веришь, то смотри.       И лёгким движением руки холодное оружие выскользнуло из его пальцев и оказалось в её ладони. Парень начал пятиться, но быстро наткнулся на стену. — Ну, или могу ещё окна заморозить… — начала было Мэлоди, но даже не успела продемонстрировать силу, как Морган тихо сполз по стеночке. Мэл выронила нож. — Надо же… — Какой, однако, слабонервный маньяк. Согласен.       Мэлоди оторопело смотрела на лежащего без сознания Моргана и никак не могла взять в толк: молодой полицейский, симпатичный, не обделён чувством юмора — зачем же ему всё это понадобилось. И если он так хладнокровно шёл её добивать, то почему теперь растерял всё своё мужество? А она ведь действительно не собиралась ему мешать. Пусть в её смерти будет повинен он: никому не пришлось бы принимать решение об эвтаназии. Но что будет теперь? Она ведь всё ещё может уйти? — А ты действительно этого хочешь?       Странный вопрос. Разве жнецам не положено забирать души умерших и провожать до места приписки? Чем её случай особенный? Но ведь… но Дин. Дин, Бобби, Сэм: будут ли они по ней скучать? Тем более друзья обещали помочь.       Друзья? Господи, какая глупость! Кто из них по-настоящему ей друг?       Сэм, с которым она и виделась всего только один раз в жизни и ещё один в нынешнем своём состоянии? Нет, конечно, теперь они уже больше сдружились, но достаточно ли этого для того, чтобы считаться друзьями?       Бобби, который ей стал вторым отцом? Нет-нет, никакого мистера Брэйниака! Первым был Марк Смит — её наставник, взявший наивную семнадцатитилетнюю девчонку на своё попечение. А куда ему было деваться? Она бы всё равно в это влезла, пусть и без его участия. Потом появился Бобби. Ну да, с ружьём. Опекун, помощник — да. Но друг ли в прямом смысле этого слова?       И Дин. Особый случай. Угораздило же влюбиться в непревзойдённого ловеласа! Но она хотя бы могла видеть его и касаться. Друзья? Она — друг для него. Но не наоборот. Увы, безответную любовь в друзья не запишешь.       Значит, у неё нет друзей. — Да, хочу. Я устала. Я хочу уйти. — Что, прости?

***

      Тени всё так же безмолвно колыхались, но тишина неуловимо изменилась: быть может, зарядилась напряжением вошедших?       Пара широких шагов Дина, и он останавливается прямо за спиной Мэл, дышит в затылок, сверлит сердитым взглядом. Даже не оборачиваясь, она могла это почувствовать. То, что бывает, когда кто-то упрямо отказывается верить своим догадкам. — Дин, — чуть слышно выдыхает девушка.       Только адресат знает, что было что-то сказано. Только он и тот, кто и так всё знает. — Ты куда-то собралась?       Вышло грубее, чем он планировал, но не до нежностей теперь: что за очередную глупость собирается совершить эта девчонка? Да не старше она его! Не по паспорту! Что за идиотизм?! Подумаешь, год разницы! Максимализма ещё побольше, чем у Сэмми, когда он в Стэнфорд слинял!       Где-то, на небольшом отдалении от всей компании, нервно переступает с ноги на ногу Сэм. С одной стороны, его так и подмывало одёрнуть брата за грубость, но, с другой, младший Винчестер тоже тут был и всё слышал. Впрочем, и фатального-то пока ещё ничего не случилось. Сейчас Дин, как пользующийся большим доверием, убедит повременить Брэйниак с поспешными решениями.       А ответа всё нет. Мэлоди смотрит на жнеца, ожидая от него чего-то, но тот лишь терпеливо ждёт. Что ж, видимо, время позволяет попрощаться. — Мне сказали, что у меня есть выбор. Я выбираю уйти. — Уйти, — эхом отозвался Дин. — Уйти? Пешком? — Дин… — Помолчи, Сэм, — через плечо бросил тот. И вновь обратился к девушке, продолжающей стоять к нему спиной: — Так куда? — Я здесь лишняя… — Лишняя? — Не хочу оставаться. — Почему, Мэлоди? — всё-таки вмешался в разговор младший охотник.       Он поймёт. Сэм сможет. Кто, если не он?       Очень медленно девушка обернулась к нему и одарила многозначительным взглядом, мельком скользнув по старшему Винчестеру. Грустно и тепло. И он почти сразу всё понял: просто не мог не понять. — Может, хватит гляделок?! — не выдержал Дин, закипая. — Какого чёрта всё это значит?!       Тяжёлый взор брата мог бы сказать ему о многом, но он упорно его игнорировал. Мэл может вернуться в тело, так почему же она не делает этого? Почему не хочет?       Смутные подозрения начали разрастаться в глубине сознания. Нет, и раньше мелькали подобные мысли, но никогда всерьёз. Предположить, что Брэйниак в него втюрилась… Бред! Она даже намёков не делала и никогда не предъявляла претензий. Чёрт, да её же всё устраивало!       Дин продолжал буравить её хмурым взглядом: до чего упрямая! Что поможет убедить её остаться? На секунду в зелёных глазах мелькает отчаяние и что-то вроде вины. — Дин, — снова шепчет девушка.       Наверное, она всё видит и пытается его переубедить. Сказать, что он ни в чём не виноват. Ведь это её решение, и он не может быть в ответе. — Я помню этот идиотизм! — высказался парень, взмахнув рукой. — А как же Бобби?! О нём ты подумала?       Охотница задумалась. — Но… но у него ведь есть вы двое. Разве нет?       И беспомощно оглянулась на тёмный угол.       Сомневается. Уже сомневается. Это хорошо. Дала слабину, значит у него есть шанс. Значит, Дин её уболтает: уж это-то он умеет. — Да он сразу превращается в наседку, стоит тебе объявиться. Не замечала? — Мэл внимательно вслушивалась в его слова и задумчиво покусывала губу. А старший Винчестер продолжал свою диверсию, расшатывая и подрывая её былую уверенность в правильности своего решения. — Даже когда мы были мелкими, Бобби с нами так не носился. Верно, Сэмми? — Точно, — подтвердил тот, глядя на девушку самыми честными глазами. — А про «балбесов» ты сама слышала.       Мэлоди тепло улыбнулась. Да, старик Сингер постоянно на них ворчал. Даже когда она ещё не была знакома с братьями, много раз слышала, как тот сетовал после какого-нибудь телефонного разговора: «Что за идиот! Эти Винчестеры меня с ума сведут!» Вот только это признаки совсем не того, о чём сейчас говорят ребята, а совсем наоборот. Он постоянно на них ворчал — и таково проявление его глубокого расположения. Ведь, если нам плевать на человека, то зачем нам расстраиваться из-за его глупости, оплошности?       Вдруг она резко обернулась к жнецу, что всё это время скромно дожидался её решения. На его лице играла такая всепонимающая усмешка, будто ангел знал, что охотница передумает. Впрочем, это действительно могло бы быть правдой — знал. Мэл виновато улыбнулась ему в ответ и состроила извиняющееся личико.       А потом оглянулась на братьев.

***

      С удивлением Дин наблюдал, как её глаза, обращённые к нему, расширились от ужаса и гнева. Что за?.. — Билл! — завопил призрак, глядя старшему Винчестеру за спину.       Тот среагировал мгновенно, но всё же успел получить скользящий удар в бок — футболка быстро пропиталась кровью. Сэм тут же метнулся к Моргану, намереваясь перехватить очередной замах. Впрочем, Дин Винчестер опередил брата: ему было плевать на своё боевое ранение. Он не убил Билли сразу только потому, что парень был без сознания. А теперь его ничто не остановит.       Гарпией охотник налетел на убийцу и принялся отвешивать один мощный удар за другим — хук, кросс, апперкот**, — не давая передохнуть ни себе, ни противнику. Субтильный — особенно на фоне плечистых, тренированных Винчестеров — Морган быстро выдыхался, хотя время от времени ему удавалось блокировать выпады Дина и даже пару раз попасть тому в челюсть. Теперь о былых успехах блондинчика напоминали только кровь вперемешку со слюной на полу и расползающееся багровое пятно на левом боку наседающего врага.       Рассерженно звякнул шкаф с инструментарием и лекарствами, напоминая о себе, когда после очередного удара в него вписался парень в форме патрульного. Вслед за ним рыкнул Винчестер-старший, до раны которого всё же удалось достать уже обезоруженному противнику. Однако этим паренёк только усугубил своё положение: по комнате теперь всё чаще проходились хрустящие звуки выбиваемых зубов (и ломающегося носа), хлюпающие звуки крови с кровью и глухой сип поверженного маньяка.       Дин так увлёкся процессом, выпуская скопившееся за всё это время напряжение, злость, отчаяние, что даже не заметил, когда сбитые кулаки перестали достигать цели. Не готовый так просто отпустить свою «жертву», парень рвался из чьих-то рук, крепко удерживающих его от «продолжения банкета». Потом, словно сквозь вату в ушах, до его сознания начали долетать отдельные слова: «хватит», «кончено», «по заслугам»… — Да пусти ты меня! — сердито рявкнул Винчестер, когда осознал, наконец, кто помогал копам его держать. Минуточку. Каким ещё копам? — Какого чёрта здесь происходит?! — не скрывая злости и досады по поводу сорванной «пирушки», спросил он. А затем, быстро окинув глазами небольшую палату Брэйниак, вдруг оклемался полностью. — И где, чёрт возьми, Мэл?!       Сэм внимательно огляделся и растерянно пожал плечами: действительно, куда она могла деться? Но здесь не поговоришь: охрана, полиция, плюс, говорят, скоро подтянется ФБР. Настоящее ФБР, а не их липовое ведомство, возглавляемое Бобби. Самое время тикать отсюда, но девушка совсем невовремя куда-то пропала. Не могут ведь они её бросить. Впрочем, тех, для кого они были агентами Ньюстед и Бёртон, здесь нет: Моргана увели. Вернее сказать, унесли. Как только поправится, ему придётся ответить перед законом за всё, что он сделал. Хотя, как наверняка сказал бы Дин, на кой-ляд лечить смертника? По нему электрический стул плачет***. Сэм даже поднапряг свою память и смог вспомнить: «В соответствии с Восьмой поправкой к Конституции США применение смертной казни ограничено убийствами с отягчающими обстоятельствами, совершёнными вменяемыми совершеннолетними». Не факт, конечно, что Билл Морган абсолютно вменяем, но после стольких лет бесконечных убийств и страха, вряд ли ему грозит оправдательный приговор.       Дина почти насильно увели «подлататься», а Сэм в это время рассказал полицейским, как они зашли навестить подругу в больнице и обнаружили убийцу-психопата, который впоследствии напал на брата. Теперь в поддержку этой версии у них есть вновь приобретённый шрам старшего Винчестера. Впрочем, сказанное и так почти правда: он лишь умолчал о том, каким образом ребята узнали местонахождение подруги. С ума сойти: столько времени искать тело, чтобы в финале потерять приведение, попросившее его найти! Сэм чертыхнулся.       Через несколько комнат от него синхронно выругался Дин, которому только-только заканчивают накладывать повязку. Поёжившись от прохладного ветерка над ухом, парень ругнулся ещё раз. А потом вдруг неестественно замер. Неистовей забилось сердце, когда кожи коснулось обнадёживающее: «Скоро!»

***

      Суетливые шорохи полицейских, собирающих улики на месте несостоявшегося преступления, и переговоры вполголоса затерялись на фоне внезапно сошедшей с ума аппаратуры. Тут же людей в форме начали оттеснять другие — в белых халатах. Сэм из угла встревоженно следил за происходящим: его не заметили, иначе бы он давно оказался за дверью. Что это — возвращение к жизни или прощание с ней? И вот, значит, куда делась Мэлоди.       Спустя пару минут в палату бесцеремонно вторгся Дин, не обращая внимания на медсестру, старавшуюся его оттуда выпроводить. Однако и подойти к девушке ему тоже пока не давали. Но вдруг внезапная суета «белых халатов» закончилась так же быстро, как и началась. На экране бодро «запрыгала» линия, сопровождая каждый изгиб тихим писком, и медики как по команде одновременно убрали от пациентки руки и отошли. Медицинская сестра, стоявшая на пути Дина, бросила на него непонятный взгляд и вышла вслед за остальными. Теперь в палате их осталось четверо: Сэм, Дин, Мэлоди и дежурный врач. — Доктор, вы не скажете, что сейчас произошло? — бросив на Дина взволнованный взгляд, спросил Сэм у медика. — Чудо, — устало улыбнулся тот, потирая воспалённые веки под очками. — Чудо? — словно ослышавшись, переспросил Винчестер-старший, с трудом отрывая взгляд от бледного лица подруги. — Да ваша электроника как взбесилась! Погодите, а где…       Доктор оглянулся на свою пациентку: чистое лицо — без дыхательной маски, а ещё проводков и трубочек стало в разы меньше. Кивнув себе самому, он вновь обернулся к взволнованным парням. — Это и есть чудо. Такое не часто увидишь, но… нам с вами повезло. Теперь она может жить сама. Стыдно признаться, — расстроено проговорил эскулап, и Винчестеры со слабым интересом на него воззрились, — я думал, что в её случае эвтаназия — единственный приемлемый вариант. Хорошо, что я ошибался.       Ещё раз бросив чуть виноватый взор через плечо, врач подошёл к двери и повернул ручку. Однако на выходе его остановили вопросом: — Так она будет жить?       Больше уже не поворачиваясь, доктор вздохнул (а Сэм готов был поклясться, что тот добродушно улыбнулся). Наконец, спустя несколько мучительных — кто бы поверил?! — секунд в закрывающуюся за человеком в белом халате дверь влетело: — Она уже живёт.