dance with the demon

Прошла неделя с того дня, как Стайлс узнал кто или что такое Томлинсон. Он пришёл домой и сразу же побежал к своему компьютеру. Он долго и упорно гуглил кто такие суккубы, инкубы и всякая другая нечисть. Целую неделю он избегал Томлинсона: не смотрел на него, не пытался заговорить, быстренько уходил, когда тот вроде собирался к нему подойди. Неделя была ужасной. Стайлс подсел на кофе, в его организме уже, наверное, переизбыток этого вредного кофеина, но он ничего не может с собой поделать. Он твердил себе, что всё, что сказал ему Томлинсон - это полная чушь, но все же параллельно этому он читал книгу: «Мифы и истории подземного царства», которую взял в национальной библиотеке. Сегодня был понедельник, и пары почти закончились, и Стайлс решил немного поесть в столовой своего колледжа. Здесь было чуть больше народу, чем обычно, и всё из-за того, что уже неделю ничего не происходит. Все думают, что всё наконец-таки закончилось, но на самом деле это не так. Стайлс думает, что возможно это пока всего лишь тихое затишье перед огромной бурей, перед нечто ужасным. Он колупается вилкой в своем салате из разных овощей и вдруг чувствует, как рядом с ним кто-то сел. Он поднимает голову и встречается взглядом с девушкой. Яркие глаза, курносый носик, аккуратный хвостик. Элеанор. Милая девушка заучка. Но Стайлс знает, что это не так. — Привет, — говорит она своим звонким голоском. — Вкусно? — спрашивает девушка, указывая на салат. — Что ты хочешь, Колдер? — спрашивает Стайлс. — Оу, как грубо, — восклицает она. — Милый, как у тебя дела? — она кладет свою руку ему на ногу и ведет ею до паха Стайлса. — Что ты делаешь? — Стайлс убирает её руку. — Мне скучно, и я бы хотела провести с тобой время, — отвечает девушка, запуская свои руки Стайлсу под рубашку. — Я знаю, кто ты, Элеанор, — резко говорит Гарри и скидывает с себя её руки. — Ох, правда и кто же? — она упирается на локти и мило смотрит на Стайлса. — Не притворяйся, что ты не знаешь, — говорит кудрявый и снова возвращается к приему своей пищи. К столику подходят Томлинсон и Малик и вальяжно падают за столик Стайлса. И ничего страшного, что это его стол, и первоначально он ел за ним. Да, конечно, ничего. — Привет, — говорит Томлинсон, а Стайлс игнорирует его, да и вообще всю их компанию. — Малыш не в настроении, — отвечает Колдер. — Кстати, не хотите рассказать мне о том, что знает малыш? — стучит девушка по столу своими крашенными красными ногтями. — Он знает, — просто отвечает шатен и кусает круассан, который купил, запивая крепким кофе. Стайлс не понимает, как они могут есть, ведь они не люди и... «Какого чёрта?» — проносится у него в мыслях. — Зейн? — Да, он сказал мне. Я знал. — Отлично, я здесь никто, и меня оповещать не нужно? Какого хрена ты рассказал ему о нас? Почему он всё ещё живой? — злится Элеанор. Они все разговариваю между собой так, будто Стайлса не существует, и ему приходится прокашляться, чтобы все три пары глаз обратили на него свое внимание. — Я как бы тоже здесь, ага? — Да, конечно, милый, прости нас, — воркует девушка и снова запускает свою руку в волосы Стайлса. — Я, кажется, знаю почему, — теперь она со всей силы тянет кудрявого за волосы, и он шипит от боли, — хочешь его? Ведь так? Хочешь трахнуть его и также сам тянуть его за волосы. Признай это. Признай, Томлинсон. — Отпусти меня, чёрт возьми, почему ты построила себе образ недотроги, а сама ведешь себя как шлюха? — резко спрашивает Стайлс, и девушка немного ослабляет хватку. Она приближается к уху Стайлса и облизывает его ушную раковину, наблюдая за тем, что же будет делать Томлинсон. — Так я притягиваю к себе плохих мальчиков, — шепчет она и отпускает его. — Ну, я не плохой, — отвечает Стайлс. — Да, я знаю, ты напоминаешь ангелочка, милого чистого ангелочка, которому хочется ощипать крылышки, — говорит Колдер и снова сжимает пах парня. — Блять, Зейн, уведи её, — взрывается Томлинсон. — Наконец-то наш мальчик начал ревновать. Это мило. Не так ли, Зейн? Томлинсон со всей силы сжимает свои кулаки, впиваясь ногтями в кожу, до такой степени, что ещё немного и пойдет кровь. Малик ничего не говорит и молча встает со своего места, подходит к Элеанор и, схватив её за руку, ведет к выходу, она немного побрыкалась, но всё же пошла. Стайлс молча доедает свой салат, который он уже ненавидит, и запивает всё простой негазированной водой из бутылки. — Мы можем поговорить? — нарушает тишину Томлинсон. — О чём? — спрашивает Стайлс, закручивая бутылку с водой. — О том, как ты шарахаешься от меня как чумной или... — Я не шарахаюсь, — перебивает Стайлс, — просто забей, ладно? Я больше не смотрю в твою сторону и думаю, ты этим доволен. — Я заметил. Слушай всё слишком сложно, понимаешь? — Стайлс отрицательно качает головой. — Я не знаю как тебе всё объяснить, я вообще не должен был что-либо тебе рассказывать и... Прости за Элеанор. Она зависима от секса и прочего. — А ты? — вдруг спрашивает зеленоглазый. — Ты же такой же, как она, да и... Почему не она приходит к мужчинам, да и кто вы на самом деле, ты женщина или мужчина? Я запутался во всей этой хрени. — Я мужчина. Это моя оболочка, настоящая мужская оболочка. Во сне это всего лишь перевоплощение, — пытается объяснить Томлинсон. — То есть, ты отсасывал моему лучшему другу? — Нет, ну, не буквально я. Это иллюзия. Чёрт, я говорю это сложно. Это всего лишь сон, вызывающий эротическое сексуальное наслаждение, я потом просто высасываю эти души. — Понятно, — ни черта ему не понятно. — Почему вы больше не убиваете? Прошла неделя, все счастливы, что всё закончилось, многие вернулись на учебу, что случилось? Томлинсон допивает остывший кофе и говорит: — Мы готовимся. — Может, ты перестанешь говорить загадками? — Я не могу рассказать тебе, ты человек. Мы не заводим дружбы с людьми. — Хорошо, я понял, — Стайлс встает со своего места, — тогда, наверное, и не стоило было начинать весь этот разговор? — спрашивает он. — Будешь относить свой поднос, занеси и мой. Спасибо. Стайлс хватает свой рюкзак и уходит прочь от этого Томлинсона, из этой чертовой столовой и из этого проклятого места, которое с недавних пор стало злосчастным местом для Гарри Стайлса.

***

Вечером Стайлс лежал на кровати в своей комнате и разговаривал со своим другом ирландцем. И от того, что говорил ему Найл, Стайлсу становилось тошно, и если бы этот блондин сейчас был рядом, Гарри бы стукнул его чем-то тяжёлым. — Ты не можешь, чёрт возьми, бросить меня, Найл, — сказал Стайлс. — Я не бросаю тебя, придурок, ты мой друг, и мы всегда будем видеться и проводить вместе время, — ответил Найл. — Уже ничего не происходит, и ты зря беспокоишься. — Поздно. Мама забрала документы, я переведусь в соседний колледж, всё будет хорошо. — Это отстойно, чувак. Я останусь совсем один, как я буду без тебя? Ненавижу тебя, — сказал Стайлс, параллельно с этим рисуя на стене, встав на колени на кровати. — Гарри, я не улетаю на Луну, я буду рядом. Просто... Я не могу так больше, я не хочу учиться у нас, находясь в постоянном страхе за свою жизнь. Я... — Я понимаю. Всё хорошо. Я всё понимаю. Увидимся на выходных? — спросил Стайлс, рисуя на стене силуэт парня, который был похож на Томлинсона. Ох, подождите, это он и был. — Чёрт, — вслух сказал Гарри. Он даже сейчас думал о парне, хотя совершенно не должен этого делать, но выкинуть из головы этого Томлинсона ни черта не получается. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Найл. — Да, всё отлично. Что насчёт выходных? — повторил Стайлс. — Всё в силе, друг. До связи? — До связи, — ответил Стайлс и отключился. Он посмотрел на свою стену и улыбнулся тому, что нарисовал. Томлинсона с огромными черными крыльями, выглядывающими из-за спины. Гарри откинул голову и упал на кровать. Стайлс не может отрицать того факта, что его до сих пор тянет к Луи, даже после того, что он узнал. Томлинсон – зло. Но он не похож на того, кто бы сеял зло, возможно, он просто оступился или ещё чего. Гарри хотел бы, чтобы у него был шанс, хотя бы маленький, чтобы попытать счастья с этим парнем. Стайлс даже забывает на минуту, что тот демон. Да уж, чертовый демон. К такому он привыкнуть пока не готов. Стайлс почти засыпал, как вдруг услышал, как в его окно что-то кидают. Сначала звук был приглушенный, как будто кидали песком или щебенкой, чёрт его знает, но позже были слышны звуки от камней. Гарри встал с кровати и подошел к окну, открывая его и пуская в свою комнату холодный ночной воздух. Внизу стоял не кто иной как Томлинсон и кидал камни. Смешная картина, конечно. Гарри высунул голову в окно и спросил: — Что ты хочешь, Томлинсон? — Ты можешь спуститься? — спросил шатен. — Я не думаю, что... — Пожалуйста, — попросил Луи, перебивая парня. Стайлс всего лишь кивнул, но ничего не ответил. Он отошел от окна, надел на себя теплую толстовку и полез через окно – через дверь он не мог выйти, он думал, что все в доме уже спят – и кое-как спустившись (благо было не так высоко), он стоял перед Томлинсоном и смотрел ему прямо в его небесно-голубого цвета глаза. — Спасибо, что согласился, — сказал Луи. Гарри пожал плечами. — Ты бы не отстал. Куда мы идем? — спросил Стайлс, следуя за Томлинсоном. — В парк, — просто ответил Томлинсон. После парни шли молча до самого парка. Стайлс не заваливал парня вопросами, а Томлинсон, кажется, был благодарен ему за это. Они пришли в парк и подошли к фонтану в центре парка, Гарри заметил рядом с фонтаном каких-то парней, один был похож на учащегося их колледжа. — Что мы здесь делаем? — спросил Гарри. — Хочу показать тебе, что помимо нас в колледже учатся ещё многие существа. Это, — Томлинсон указал на парня, который, что-то шептал второму, — Лиам Пейн, он… — Он же тоже футболист, точно, он играет за наш колледж, — перебил Стайлс. — Да, это он. И... Он Келпи, — сказал Томлинсон. — Кто это? Очередной демон? — Не совсем, Келпи — это водяной дух, он перевоплощается в черную лошадь и это... — Его жертва, я понял. Без жертв никто из вас не может. — Он ненавидит людей и поэтому зазывает их, разрывает свою жертву на куски и пожирает. — Зачем ты всё мне это рассказываешь? Мы пришли смотреть, как он будет убивать этого парня? Я не хочу на это смотреть, понятно? Я не хочу наблюдать за тем, как вы убиваете невинных людей. — Мы убиваем, чтобы жить, — ответил Томлинсон. Гарри не слушал, он подошёл ещё ближе к фонтану, и как ни странно Томлинсон его не остановил. — Эй, отпусти этого парня, — сказал Стайлс, и две пары глаз обратили на него свое внимание. — Что я здесь делаю? — спросил какой-то парень. — Всё хорошо, ты в порядке, эй, смотри на меня, — зазывал Пейн парня. Стайлс не мог на это смотреть и дернул светловолосого парня за руку, разрывая их зрительный контакт с Пейном. — Беги отсюда, беги и не оборачивайся, ты понял? — спросил Стайлс у парня, тот испуганно кивнул и рванул с места, ничего не говоря в ответ. — Что за херня? Что, блять, за херня? Это был мой ужин, — сказал Пейн, подошел к Стайлсу и схватил его за шею. Парень был хорошо сложен, цвет волос у него был такой же, как и у Томлинсона, может немного темнее, коротко стриженный и… Он смотрел на Стайлса своими глазами миндального оттенка, они поблескивали, и в них плескалась одна лишь злоба. — Отпусти его, Пейн, — строгим голосом сказал Луи. — И не подумаю, Томлинсон. Вы сорвали мне ужин. Да, а где, кстати, твой дружок? Странно, что Велиала здесь нет. — Если неровно к нему дышишь, Келпи, скажи ему об этом и отпусти его, иначе... — Не нужен мне твой друг, мудак, — зло сказал Пейн и крепче сжал шею Стайлса. — Будешь моим новым ужином? — спросил Лиам, шепча Стайлсу на ухо, а позже получил удар в живот. Стайлс закашлялся и схватился за свою шею руками. Всё-таки это ненормально, что его постоянно хватают за шею. Гарри кто-то схватил за плечо, и он, подняв взгляд вверх, встретился с Томлинсоном и резко повернул голову в сторону Пейна, который дрался с, мать вашу, Зейном, который хрен знает, откуда взялся. — Как он здесь оказался? — спросил Стайлс. — Понятия не имею, завтра его об этом спрошу, — ответил Томлинсон. — Нам нужно уйти отсюда, не хочу, чтоб с тобой что-нибудь ещё случилось и... Прости меня. Стайлс не понимал, в общем-то, за что извинялся парень, но спрашивать не стал и поплелся следом за ним, не обращая внимания на разборки Пейна и Малика. Всё слишком запутанно и странно. — Слезь с меня, Боже, ненавижу тебя, — кричал Пейн, пытаясь скинуть с себя брюнета. — Ты любишь меня, лошадка, — сказал Малик, гадко улыбаясь. Зейн резко наклонился и впился в пухлые губы Пейна: больно, жестко, сильно. Заставляя парня стонать. Пейн собрал все силы, что у него есть и перевернул Малика на спину, теперь же сев на него сам и прижав его руки к грязной холодной земле. — Ненавижу тебя, твои друзья сорвали мне ужин, потом ты мне его сорвал. Как ты здесь появился? — спросил Пейн, смотря прямо в шоколадные глаза парня под ним, которые иногда сменяли цвет на чёрный. — Ты сам звал меня, Пейн, — прошептал Малик, и это было так интимно, что ли. — Я не звал тебя. Я... Пейн не договорил то, что хотел, потому что он снова оказался на спине, а Зейн снова доминировал над ним. — Ты позвал меня, Лиам, — прошептал шатену на ухо Зейн, прикусив мочку его уха. — Ты сам того не осознавая, позвал меня. Когда ты называешь меня моим именем. Моим настоящим именем. Я всегда прихожу, ты же знаешь. Когда ты зовешь меня, лошадка, я всегда прихожу к тебе. Пейн не ответил и сам потянулся за поцелуем к этому грязному и распутному демону. К этому чертовому демону, который совратил Пейна. — К кому на этот раз, к тебе или ко мне? — спросил Малик в губы парня, при этом посасывая нижнюю губу шатена. — Чёрт, почему всё так? — спросил Пейн и скинул с себя брюнета. — Как? — спросил Зейн, вставая с земли следом за Пейном. — Ты хаос, ты разрушение, ты циничный, ты, — Пейн говорил, а Малик приближался к нему ещё ближе с каждым сказанным словом, — ты распутный, грязный, лживый демон. Ты понимаешь, что мы не пара? Ты не можешь просто поманить меня пальцем, и я прибегу, ты… — Я могу, — перебил брюнет, поглаживая щеку Пейна. — Ты сам знаешь, что ты никуда от меня не денешься, ты любишь меня. — Блять, я не люблю тебя, — взорвался Пейн и залез в фонтан с водой. Вода — это его любовь, его стихия, ему спокойно, когда он находится в воде. Здесь он может остыть и спокойно подумать. Ладно, возможно, всего лишь возможно, что он был капельку влюблен в этого всего из себя прекрасного и ужасного демона, но он не хочет признавать этого. Потому что он никогда не дождется взаимности, Пейн знает это. Велиал не прогнется и не даст волю чувствам, поэтому Лиаму и не нравится то, что происходит между ними, как бы безумно и одновременно возбуждающе это ни было. — Лиам, — позвал Малик парня и также сам залез в фонтан. — Если бы тут были люди, на нас бы все пялились и говорили, что мы долбанутые на голову. Пейн улыбнулся. — Не тебе ли плевать на людей? — Как и тебе. — Не всегда. Просто... Мне кажется, мы выбрали не тот путь, я хочу быть хорошим. Я хочу быть наконец-то счастливым. И да, это не я убиваю там, где учусь, а вы и, может, вы прекратите? Просто, давайте все прекратим это. Зейн на это лишь ухмыльнулся. — Грядет нечто грандиозное, мы хотим воскресить Князя Тьмы. — На кой чёрт? Он сделал так, чтобы вы пали, он виноват во всем, почему вы не можете перестать? — Не ори на меня, ты сам хотел сожрать ранее человека, кому ты заливаешь всё это? Всё это чушь, Пейн. Я не хочу обсуждать это, я ещё раз спрошу. К тебе или ко мне?! — Прости, Зейн, — ответил Лиам и, выбравшись из фонтана, собрался уйти. — Ты любишь меня, лошадка, и не отрицай этого, — проговорил Малик. Пейн покачал головой. — Думай, что хочешь. Если и люблю, что с этого? Мы не предназначены друг другу. Второй по старшинству демон и обычная водяная лошадь. Отличный союз, — ответил Пейн. — Ты не просто «обычная водяная лошадь», ты недооцениваешь свои силы и свою мощь, — сказал брюнет. — Хорошо, мне всё равно. Я просто хочу играть в футбол и попытаться жить, как обычный человек. Сожрать человека я хотел лишь потому, что был зол, а ты знаешь, какой я, когда зол. Так вот, я был зол из-за тебя. Я не понимаю, что со мной происходит, но... Забей. Тебе наплевать, и я просто грёбаная черная лошадка, любящая воду, — тяжело вздохнув, сказал Пейн. — Увидимся в колледже, наверное. У меня завтра игра, если хочешь, можешь прийти. И это ничего, если ты не придешь, я не расстроюсь, — проговорил Лиам и, не дожидаясь ответа Малика, развернулся и ушел. Зейн также вылез из фонтана, ступив ногами на землю и, смотря вслед, удаляющегося Пейна, достал из кармана пачку красных «Marlboro». Щелкнул зажигалкой. Поднес сигарету к губам. Поджег и сделал глубокую затяжку. Чувствуя, как ядовитый едкий дым мигом растворялся по его легким. Привилегия быть человеком в том, что ты можешь чувствовать, и Малик чувствовал. Он чувствовал многое, будучи в человеческом обличье. Он почувствовал тупую боль в груди из-за слов Пейна. Лиам сам не осознает, какой он прекрасный ,и пусть он и нечто не такое великое, но он по-своему прекрасен. Зейну нравится, когда тот перевоплощается в черную лошадь, ему нравится наблюдать за тем, как Пейн плескается в реке, будучи в этом облике и... Он никогда не признается тому, что подглядывает за ним. Пейн прав – это всё неправильно, но,а кто сейчас делает правильные вещи? Может, и им стоит забить на все правила и пожить хоть немного в свое удовольствие?! Брюнет выдыхает клубки дыма и говорит сам себе, что он придет завтра на игру Пейна. И ему всё равно как это будет выглядеть.