dance with the demon

Стайлс стоял возле своего шкафчика и брал некоторые вещи оттуда: блокнот и черную ручку, чтобы немного порисовать и разбавить серые будни искусством. Гарри любил рисовать, когда он рисует, он отвлекается от всего и ненадолго начинает выпадать из реальности. Когда он закрыл свой шкафчик, он увидел перед собой Пейна и, чуть не выронив рюкзак из рук, начал пятиться назад от парня. — Эй, да успокойся, я ничего тебе не сделаю. Мы же в колледже, — сказал Пейн. — Тем более твой парень спасет тебя, если что не так, — указал парень рукой в сторону Томлинсона, подпирающего свой шкафчик и разговаривающего с Маликом. — Он не мой парень, да и им это не мешает убивать здесь, почему тебя это останавливает? Тем более, не ты ли хотел меня вчера съесть? — подняв бровь вверх, спросил Стайлс. — Слушай, прости, ладно? Я сорвался, психанул, крыша поехала, просто, прости. Мы можем пойти в столовую и поговорить? Стайлс согласился, и они вдвоём зашагали в столовую колледжа. Периферийным зрением Гарри видел, что Томлинсон и Малик шли за ними. Зайдя в столовую, Пейн купил себе небольшой бисквит и зеленый чай, а Стайлс купил себе всего лишь бутылку воды, так как был не голоден. Они сели в дальний угол столовой, Пейн сел спиной к Томлинсону и Малику, которые расположились через три стола от них, а Стайлс сидел напротив Пейна и старался не смотреть на Томлинсона. — Разве тебе не нужно поддерживать форму? — спросил Стайлс, указывая на бисквит, который ел Пейн. Лиам улыбнулся. — Знаешь, в этом и прелесть быть, ну, лошадью, у меня быстрый обмен веществ, я могу есть, что хочу и в любых количествах, — ответил шатен. — Ага, я в этом вчера убедился, — съязвил Стайлс. — Слушай, я не такой как они. И я хотел бы с тобой подружиться, не знаю зачем, может, потому что ты всё знаешь, наверняка поэтому. Меня всего разрывает, когда я не могу никому рассказать, кто я, а мне бы хотелось. Иногда я забываю, кто я и какова моя сущность, мне просто хочется быть обычным человеком со своими бытовыми и подростковыми проблемами, играть в футбол и ни о чем не думать, — говорил Пейн. — И ещё раз прости меня за вчерашнее, у меня уехал шифер, и я вспыхнул, как спичка. Мне нужно было сделать то, что я собирался, но я, в общем-то, рад, что этого всё-таки не произошло. Пейн ел свой бисквит и запивал его чаем, и хотел ещё что-то сказать, но замолчал, давая возможность сказать Стайлсу. — Почему ты слетел с катушек, и объясни мне, пожалуйста, свою особенность, что ты можешь делать? — Я Келпи — черная водяная лошадь. Я что-то вроде демона, но я не их, я отдален от них, в общем, это сложно. Чёрт, ну, я могу исполнять желания, но только за определенную плату, знаешь, это как с «продать душу дьяволу», он дает тебе то, что ты хочешь, а в определенный срок приходит и забирает тебя. У меня похожая система, но я ей не следую, я не хочу, я пошел против этого. Всё что я делаю, это иногда срываюсь и... В общем, да, здесь я грешен, — ответил Пейн, доедая свой бисквит. — Продолжим. Из-за чего я срываюсь? Я срываюсь из-за того, кто сидит сзади нас, я прям чувствую, как он прожигает взглядом мой затылок, ещё немного и там образуется дыра, серьезно. — Так, это из-за Малика? И что у вас с ним, он же, как я понял В... — Молчи. Просто тише, не нужно называть его имени, иначе он встанет и подойдет сюда со своей отвратительной ухмылочкой и скажет, что я звал его и ещё всякую подобную чушь начнет нести. — Ладно. Я не понимаю одного, они появились здесь недавно, но ты здесь уже давно, вы были знакомы раньше? — спросил Стайлс. — Эм, конечно, я раньше учился с ними, но мне пришлось перевестись из-за них и из-за их образа жизни. Они не остепенятся, хотя Томлинсон может, он уже не убивает. Я знаю, что Колдер постоянно давит на него, но он не слушает её. Мне кажется, его можно спасти, заставить свернуть со скользкой дорожки. — Хм, неважно, он ясно дал понять, что у нас нет будущего, — сказал Стайлс, делая глоток воды. — Вернемся к Малику, что между вами? — Если честно, то это я бы не хотел обсуждать, я хочу чтобы мы подружились, но мы не будем такими уж подружками, которые будут всё друг другу рассказывать. Это слишком даже для меня. Но... Позволишь мне кое-что сделать? — спросил Пейн. — Если это не нанесет мне вред, то дерзай, — ответил Стайлс. Пейн кивнул и заправил прядь выбившихся волос Стайлса за ухо и слегка этому улыбнулся. — Чёрт, я понял, что ты только что сделал, — воскликнул Стайлс и посмотрел на Малика, по тому было видно, как он был напряжен. — Если он меня пришибет сегодня, то эта смерть будет из-за тебя. Пейн рассмеялся и поднялся с места, взяв свой поднос в руки. — Расслабься и пошли на пару, у нас сейчас французский. Кстати, у меня сегодня игра, сегодня всё решится, попадем ли мы в финал или нет. Приходи поболеть за нашу команду. Стайлс поднялся следом за парнем, кинул ему «хорошо» и, после того, как Пейн отнес поднос, парни пошли на выход из столовой, проходя мимо столика Томлинсона и Малика. Зейн смотрел им вслед и видно, как он испепелял Стайлса взглядом. Из-за чего брюнет получил пинок ногой от Томлинсона. Они доели свою пищу и также пошли на свои предметы.

***

Bring Me The Horizon – Hospital For Souls

Пейн не пошел на последнюю пару английского, который он считает бессмысленным. Ведь они живут в Англии, поэтому он не видит большого смысла изучать этот предмет. Он решил пойти в раздевалку, которая находилась рядом с трибунами футбольного поля, чтобы переодеться и немного позаниматься перед началом игры. Как только он надел белоснежные шорты, в раздевалку вошел Малик. Пейн не обращал на него внимания и потянулся за такой же белоснежной футболкой, но Малик перехватил и не дал Лиаму взять её. — Что такое, Зейн? — возмутился Пейн. — Отдай мою футболку и оставь меня, мне нужно заниматься. — Нет, — резким голосом сказал Малик. — Что ты устроил? — И что же я устроил? — спросил Лиам, облокотившись о свой шкафчик. — Не прикидывайся. Ты же понимаешь, что он всего лишь жалкий человек? — спросил Малик, он кинул футболку на пол и подошел ближе к парню. — Зачем ты делал это? — брюнет провёл руками по животу парня и не ждал, что тот ему ответит. Лиам рвано задышал, когда Зейн подхватил зубами мочку уха и горячо выдохнул на неё. — Ты только мой, Пейн, — с надломом прошептал брюнет в ухо напротив, облизывая красную ушную раковину парня напротив. Малик целовал шею Пейна, прикусывал кожицу, засасывал, оставляя ярко-красные засосы. — Зейн, чёрт возьми, Зейн, — шатен пытался оттолкнуть парня, но Малик продолжал целовать его, запуская руку в шорты Пейна и сжимая уже колом стоящий член. — Чёрт, ладно, прекрати тогда ставить свои засосы, мне ещё играть нужно как-то с этим, — стонал Лиам каждое слово. — Сейчас игра только для двоих, Ли, — Малик ещё сильнее толкнул тело парня к шкафчику. Холодный металл приятно холодил кожу, которая пылала температурой, которой позавидуют даже в аду. Лиам положил руку на затылок Зейна, запуская пальцы в черные как смоль волосы, пропуская между фалангами мягкие на ощупь пряди. — Ты хотел этого, Лиам? — с ноткой ярости спросил брюнет, толкаясь бедрами вперед, задевая эрегированный орган. — Ты об этом мечтал, когда трогал этого блядского Стайлса? — Н...нет, — ответил Пейн, закрыв глаза от наслаждения. Его губы отчаянно хотели найти губы брюнета, но второй не позволял себя целовать. Не сейчас. Он ведет эту игру. На этом поле он форвард. — А о чём ты мечтал? — голос острый и холодный, как металл, что отличалось от похотливого взгляда и быстрых толчков, имитирующих секс. Лиам не мог больше терпеть, ему очень хотелось, чтобы в данный момент длинные пальцы Малика обхватили его возбужденный орган. Казалось, что Лиаму хватит пары движений рукой вверх-вниз, и он кончит, очень позорно и быстро. Но ему было плевать, потому что кто не кончит от рук Зейна Малика? — Я... Я мечтал, чтобы ты... Ох…, — договорить Лиаму не дала рука, пальцы которой залезли под резинку уже тесных шорт, поглаживая кожицу. — Так, что я, детка? — усмехаясь в основание шеи, спросил Зейн, кусая нежную кожу, пока на ней не выступили бусинки крови, чтобы после широким мазком языка слизать её. — Я представлял, как ты жестко трахаешь мой рот, — тормоза слетели напрочь, и Лиам говорил то, о чём на самом деле думал, когда его собственная рука в бешеном ритме дрочила ему вечерами. Малик издал утробный рык, хватая пшеничные волосы на затылке и оттягивая их в сторону так, что Лиам зажмурился и застонал от боли. — Я знал, что твой ротик может делать намного приятные вещи, чем то, что из него вылетает в мой адрес, — Зейн прорычал в пухлые губы, яростно кусая нижнюю, вырывая из парня жалкие всхлипы. Он накрыл губы Пейна своими во властном поцелуе, незамедлительно проталкивая свой язык в чужой рот, исследуя и подчиняя. Лиам задрожал всем телом, когда язык Малика яростно трахал его рот, а зубы иногда прикусывали его собственный язык. Парень вцепился в широкую майку брюнета, потому что ровно стоять на ногах от такого Зейна он просто не мог, это было выше его сил. — На колени, детка, — отрываясь от красных губ, сорванным голосом приказал Малик, надавливая на плечи парню, опуская его вниз. Пейн заерзал задом о металлическую дверцу, мечтательно прикрыв глаза. Он упал на колени перед Зейном, пытаясь трясущимися руками расстегнуть ремень и джинсы. С третьей попытки ему удалось расстегнуть ширинку узких джинс. Лиам нетерпеливо захныкал, когда спустив штаны до щиколоток, Зейн откинул голову чуть назад и громко выдохнул, а его член дернулся и пустил тоненькую ниточку естественной смазки. Член Малика был большим и толстым, покрытым красивыми узорами вспухших венок. Лиам любил его член, безумно. Поэтому его глаза загорелись, когда он увидел красную набухшую головку, блестящую от предэякулята. Рука Зейна легла на затылок Лиама, толкая его голову по направлению к ноющему органу. Лиам мазнул языком по головке, пробуя парня на вкус, застонав и прикрывая глаза. — Так дело не пойдет, — хрипло сказал Малик, натягивая голову Пейна на свой член так, что у второго брызнули слезы из глаз, и он подавился, а нос зарылся в мягкие паховые волосы. Лиам, хотел отстраниться, чтобы вдохнуть воздуха и немного успокоить ноющее горло, в глотку которого резким толчком проник Малик. Он хотел, но он не мог. Слишком давно он хотел опять чувствовать Зейна в себе. Поэтому расслабившись настолько, насколько мог, Лиам сглотнул, вырывая короткий громкий выдох у парня сверху. Пейн поднял свои глаза к верху, смотря на Зейна снизу своими почти черными от желания радужками и впиваясь короткими ногтями в округлые ягодицы, намекая, что он готов. Зейну дважды повторять не нужно: одной рукой схватив парня за уложенный хохолок, а второй придерживая подбородок, Малик резкими и быстрыми толчками входил глубже в горло Лиама. Шатен старался работать головой и языком. Он до темноты перед глазами хотел доставить Зейну наслаждение. Он до помутнения рассудка хотел, чтобы произошло то, чего никогда не было, — чтобы Малик кончил с именем Лиама на устах. Рука Пейна отпустила одну ягодицу, опускаясь к своим шортам, сжимая болезненно ноющий член, сквозь мокрую ткань белых спортивных шорт. — Не сметь, — резкий толчок, и Лиам давится, — себя трогать. Слезы текут по лицу, перемешиваясь со слюной, которая была на щеках и красных опухших губах, но он послушно убирает руку, перемещая её на рельефный живот Малика. Пару движений, и Зейн вытягивает свой член из жаркого плена, пережимая его у основания, чтобы не кончить раньше времени. Лиам всё так же сидит перед ним на коленях, выжидающе заглядывая в глаза. Брюнет, усмехнулся такой преданности его Лиама. Сжав основание сильнее, Малик провел головкой по опухшим губам, размазывая свою естественную смазку, которая перемешалась со слюной парня, поблёскивая сейчас на губах. — Ты был плохим, детка, — громкий шлепок члена об щеку разнесся по раздевалке. — Я никогда не ревную. Никого и никогда. Лиам зажмурился от обиды, ему хотелось расплакаться. И пусть он будет похож на сопливую пятилетнюю девочку, но ему было больно, чёрт его возьми. Лиам верил каждому слову, сопровождаемому шлепками члена по его лицу. Он верил, что Малик просто трахает его потому, что он не мог отказать. Брюнет резко поднял Лиама на ноги, разворачивая его к шкафчику лицом, больно прикладывая его головой к металлу. Боль прошлась по всему телу, а грубые руки, которые сминали его бока, больные укусы, которыми его награждал Малик, — всё это в куче ярким калейдоскопом закрутилось перед глазами Лиама, заставляя его почти опавший член дернуться снова. Малик надавил на поясницу, заставляя парня прогнуться сильнее. И Лиам послушался. Снова. — Хорошая лошадка, — усмехаясь, прошептал Малик, кусая каждую ягодицу, а после звонко шлепая место укуса. — Ты только моя лошадка, Пейн. Запомни это. Лиам хотел что-либо возразить, но рот открылся в немом крике, когда Зейн протолкнуть свой язык в его дырочку почти полностью, сразу же начиная им двигать в бешеном темпе. Парень не знал, какого чёрта Малик имеет над ним такую власть, но сейчас он не способен это выяснять. Он еле стоял на ногах, вспотевшими руками вцепившись в дверцу и, подмахивал бедрами навстречу языку. — Ты с кем-нибудь трахался сегодня? — поднимаясь на ноги, спросил Зейн, хватая Лиама за волосы на затылке, оттягивая его голову назад к себе. Мутный взгляд Пейна не мог сосредоточиться на полностью почерневших демонских глазах Малика. Он ревновал. Он злился. Он был в ярости, чёрт возьми! И это маленькая победа Пейна. Он облизнул губы и отрицательно мотнул головой из стороны в сторону, закрыв глаза от болезненно-сладкого чувства, когда пальцы Зейна сжались на волосах сильнее. — Ты растягивал сам себя сегодня? — подозрительный прищур демонских черных глаз. Кивок. — И что ты представлял? — Твой... Твой член во мне, — хрипло ответил Лиам, недовольно замычав, когда хватка на его волосах ослабла. Пару секунд брюнет смотрел в эти преданные, но в то же время по-блядски блестящие от возбуждения черные глаза. Он снова начал кусать губы Пейна в поцелуе, чувствуя кровь и её привкус. Даже кровь Лиама была вкусной. — Я же говорил, что ты только мой, — ухмыльнулся в открытый рот парня Зейн. Он резко вошел, хватая своим ртом теплую вибрацию от крика шатена. Это было больно. Больно, но крышесносно, феерически. Лиам, не дав себе привыкнуть, двинул бедрами несколько раз. Его скулеж говорил Зейну о том, чтобы тот незамедлительно начал двигаться. Быстро и резко. Брюнет, схватив парня за бедра так, что скоро проявятся темно-фиолетовые синяки, начал двигаться в бешеном темпе, вколачивая Лиама в металлическую дверь. — Скажи, что любишь меня, Ли, — брюнет удивлялся себе, что мог ещё говорить, когда он так быстро двигался внутри Лиама. — Я... Блять! — Зейн ударил головкой своего члена по комочку нервов, отчего по всему телу вскипела кровь, пузырясь и пенясь. — Скажи, что любишь меня, — снова зарычал Малик, кусая выступающую лопатку Лиама. Он чувствовал, что они оба на грани. — Я... Я ненавижу тебя... Зе-е-е-ейн, — застонав его имя, Лиам кончил на красную дверцу шкафчика, бешеной пульсацией ануса сжимая член брюнета. Малик знал, что это ложь. Он чувствовал, как сильно Пейн был зависим от него. И его непокорность в некоторых моментах до истомы в мышцах сводила брюнета с ума. Поэтому, кончив в Лиама, он лишь вскрикнул, плотно сжимая зубы. Малик отстранился и на негнущихся ногах опустился, чтобы поднять футболку и вытереться. Застегнув ширинку, Малик кинул футболку Лиаму, который опустился на колени, уткнувшись лбом в холодный шкафчик. — Это было последний раз, когда ты вытворяешь такое. Ты меня понял? — Малик вновь оттянул назад голову Лиама за волосы, глаза которого были закрыты, а влажные ресницы слиплись. Пейн лишь нервно сглотнул, морщась от боли в раздраженном горле. Эта боль ничего в сравнении с той, которая разрывала его изнутри не хуже питбуля на собачьих боях. По ощущениям было, словно его кожу разрывают вместе с душой на мелкие лоскутки. Малик отпустил волосы парня, который так и не открыл глаза. Лиам слышал отдаляющиеся шаги, которые вскоре исчезли. Только в звенящей тишине он дал волю слезам, которые полились из его глаз нескончаемым потоком. Он чувствовал себя разбитым, грязным и снова поддавшимся соблазну. Лиам злился, на себя, на Зейна, но больше на себя. За то, что в очередной раз поддался этому темному и ужасному демону. Пейн сильно ударил кулаком о чей-то шкафчик, и из костяшек началась сочиться кровь. На самом деле Зейн не всегда был дерьмом по отношению к Лиаму. Но Пейн знал, что у них всё равно ничего не выйдет. Малик был зависим от разрушения и убийств, это было заложено в нем, в этом его сущность. Лиам должен был уехать, он просто не мог каждый день жить с тем, как его же чувства его же и убивали. Он просто долбаная чёрная водяная лошадь. И он просто постоянная подстилка для Зейна, вот кто он на самом деле. Он должен смириться с тем, что никому не нужен и просто собраться. Он должен выиграть сегодня, и он выиграет, он был полностью в этом уверен.