dance with the demon

Демоны — это ангелы, которые когда-то выбрали неправильный жизненный путь.

В пять часов вечера началась игра, трибуны были заполнены кричащими болельщиками, как из колледжа Стайлса, так и из соседнего колледжа. Команда Пейна была в белой форме с гербом птицы их учебного заведения на рукаве футболки. Команда противников были в синей форме и их герб – это лев. Гарри сидел на соседней трибуне и наблюдал за всем происходящим на поле, он сидел далеко от компании Томлинсона, которые также пришли на игру. Стайлс не хотел приходить, футбол его не привлекал, и он не был его большим фанатом, но он вроде как пообещал Лиаму. Ладно, нет, не обещал, но было видно, как Пейн хотел, чтобы кудрявый пришёл, они же вроде как пытаются наладить их отношения. В общем, да, поэтому Стайлс пришел на игру и... Он ни в коем случае не поворачивает голову вправо на соседнюю трибуну, каждый раз, чтобы посмотреть на Томлинсона. Конечно же, нет. Луи сидел между Зейном и Элеанор. Он чувствовал от них давление, напряжение, плохое настроение,особенно от Зейна, но он не спрашивал его, чем тот недоволен, и ненависть ко всему здесь происходящему. Томлинсон просто хотел подавить это, но он не мог, он был слабым и не мог справиться с этим. Все его чувства усилились, он стал больше походить на человека: усталость, недосып, потеря координации, головные боли, даже кровь из носа и та шла. Его жутко это раздражало. Из-за чего же это было?! Это было из-за того, что Луи давно не питался нормально, и нет, не обычной едой из столовой или ещё чего. Он уже полторы недели не питался душами людей. Томлинсон не знает, почему и из-за чего он вообще решил сесть на эту диету – хотя причина ясна как день, из-за кудрявого парня на соседней трибуне – и его бесило, что Колдер постоянно давила на него. Она как пиявка, которая впивается под кожу и высасывает все соки. Конечно, ещё есть Малик, но он не давит, он ждет. Он ждет кое-что и лишь тогда начнет давить. Они оба постоянно что-то хотят от Томлинсона, но не спрашивают, чего хочет он. Может, он хочет свалить нахрен отсюда и купить себе огромный дом, и породистую собаку или хочет начать работать и зарабатывать деньги. Или, возможно, возможно он хочет стать ангелом, да, он не выбирал эту дорожку демона для себя. Ладно, он виноват, он выбрал её, он совершил грех, за что и был сослан на Землю, и стал павшим. Павшим грёбаным демоном. Сначала было даже здорово, чёрт возьми, но позже это веселье никуда не вылилось. Они убивали, чтобы жить. Но, блять, Томлинсон не хотел больше убивать невинных, чтобы жить. Да, возможно, он самый тупой демон из всех, но это то, чего он хочет с недавних пор. Он хочет быть хорошим, как бы это не звучало. Все заслуживают счастья и того, чтобы получить второй шанс. Может, он сможет вернуть для себя свои когда-то белые крылья. Кто знает. — Эй, я с тобой разговариваю, Томлинсон, — толкала шатена в бок Элеанор. Томлинсон закатил глаза. Она была хуже пиявки. Она была клещом. — Что тебе нужно от меня? Я смотрю игру. — Не похоже, чтобы ты смотрел игру, ты завис. Ты, чёрт возьми, выглядишь хреново, Луи, — сказала она, тыкая своим пальцем в щеку Томлинсона. — Зато ты Богиня, Колдер, — прыснул Томлинсон. — Что это значит? Ты охренел? — вопила она и решила пожаловаться Малику, но тот её не слышал. — Зе-е-ей, Зейн, куда ты выпал? Куда ты пялишься? Колдер покрутила головой и посмотрела в ту сторону, в которую смотрел Малик. Посередине поля бежал Лиам Пейн, у него был мяч, и он вел его к воротам противника, и что же произошло потом? Пейн забил гол, и вся трибуна взорвалась бешеным криком: «Гол» и «Пейн молодец», после этого они все повторяли его имя снова и снова, хлопая в ладоши и громка крича. — Ненавижу футбол, почему они все так орут? — возмущалась Элеанор. — И кстати, Зейн? Это ты поставил Пейну засосы? У вас же что-то было в прошлом? — спросила она, за что получила пинок локтем в бок от Томлинсона. — Я же девушка, мать твою, мне больно. Томлинсон снова закатил глаза и потер рукой свои глаза. — Это не я, — грубо ответил Малик. — То, что было, то прошло, — врал он. — Эм, интересно, откуда тогда засосы, и его шею будто кто-то кусал, — говорила она сама себе. — А у водяных лошадей бывают дети? Просто, я имею в виду, если он будет с человеческой девушкой, и она родит ему ребенка, как они вообще... — Блять, может, ты заткнешься, Колдер? — вспылил Зейн. — Заткнись. Вернись туда, откуда начинала, — сказал он, а девушка смотрела на него удивленно, ничего не понимая. — Чёрт. Вернись к Томлинсону и доставай его, и не лезь ко мне. — Но я не лезла к тебе, я просто сказала... — Я пошел отсюда, — сказал Зейн и встал со своего места. — Томлинсон, расскажешь мне, кто победил. Удачи, — после этих слов брюнет ушел. — Да, что такое? Что я сделала? Мы же друзья, мы должны всем друг с другом делиться, а он закрывается от нас. Возомнил себя выше других и… — Он и так выше. Выше нас с тобой. Он второй после Люцифера. — Я не об этом, а... Ладно, забудем это. Томлинсон, ты должен поесть, ты должен убить, ты должен, Луи, — твердила она. Ну вот, она давит. Снова на него давит. — Я не хочу. Пока Зейн ничего не говорит нам, я не буду больше убивать. И он не давит на меня так, как ты, — ответил Томлинсон. — Ты понимаешь, что умрешь? У тебя заканчиваются силы, Луи, — говорила она. — Ты так заботлива, Элеанор, — резко сказал шатен. Элеанор ухмыльнулась. — Я убью его. — Что? Кого? — спросил Луи. Колдер сделала взмах рукой в сторону, где сидел Стайлс, и снова ухмыльнулась. — Я теперь знаю твою слабость, а ты знаешь меня. Не убьешь кого-то сегодня, убью я. И это будет не кто-то, а кудрявый ангелочек, — сказала девушка. — Почему. Почему ты всегда такая? Я чувствую, как ты постоянно сдавливаешь мою голову в тиски. Ты дышать мне полной грудью не даешь и... — Томлинсон. Я забочусь о тебе, — перебила она парня. — И если это единственный способ заставить тебя поесть, то я его использую. — Это шантаж. — Ага, называй, как хочешь, — ответила она. Томлинсон хотел ещё что-то ей сказать, но трибуны снова взорвались. Народ снова кричал. Был забит решающий гол, и забил его парень из команды Пейна. Их колледж победил, и все были безмерно этому рады. — Я тоже должен идти, и я сделаю это, Колдер, — вдруг сказал Томлинсон и сорвался с места, не дожидаясь ответа Элеанор. Он прорвался сквозь толпу и дошел до той трибуны, где сидел Стайлс. Он схватил его за руку и потащил за собой на выход. Гарри не хотел идти и пытался вырваться, но хватка была сильная. Хоть Томлинсон и чувствует себя нехорошо, он ни в коем случае не отпустит парня и сделает то, что задумал. Они зашли внутрь колледжа, и Луи снова завел их в свободную аудиторию – благо тут был автоматический дверной замок, и он просто провернул его и дверь закрылась – он ослабил хватку и смотрел на испуганного Стайлса. Или не на испуганного, скорее всего, на сконфуженного Стайлса. — Привет, — просто сказал Томлинсон. — Эм, «привет»? Какой к чёрту привет? Ты чего меня снова привел в этот долбаный кабинет? Как это вообще понимать? — взрывался Стайлс. — Это не тот кабинет, — ответил Луи. — И, чёрт, ты мог бы быть повежливей, и тоже поприветствовать меня. Стайлс ничего не ответил и начал строить в голове свои догадки того, почему он здесь. Почему Томлинсон завел его в этот кабинет и что собирается с ним делать. И, кажется, он всё понял. Но правильно ли? — Я следующий, да? Сейчас ты сделаешь это и со мной, — проговаривал Гарри. — Что? О чём ты? — нахмурив брови, спросил шатен. — Чёрт, я о том, что сейчас ты убьешь меня, как и всех остальных. Только..., — Стайлс останавливается на минуту и затем продолжает. — Эй, но мне не снились никакие сны, и не приходила никакая девушка. Да и если бы пришла, у нас бы ничего не было. Я гей, поэтому она бы меня не возбудила, даже если это ты или ещё кто, иллюзия или типа того. В общем... — Почему ты так уверен в том, что во сне ты бы не поддался? Ты не особенный, и то, что ты по мальчикам ничего не меняет. Это действует, как гипноз, оно зачаровывает, — перебил Томлинсон кудрявого. — Ладно, забудь, я не за этим. Я хотел попросить тебя кое-что для меня сделать. — Почему я должен делать это? — Потому что влюблен в меня. — Пошел ты, — вспыхнул Стайлс и попытался протиснуться к двери, но Томлинсон сжал его плечо и повернул к себе. — Я не убиваю уже полторы недели, — сказал Томлинсон, смотря прямо в зелёные глаза парня и слушая его учащенное дыхание. — Мне поздравить тебя? — съязвил Стайлс. Гарри понимал, что он не в том положении, чтобы так разговаривать с Томлинсоном, ведь тот, мать его, демон. Но он не мог с собой ничего поделать. — Стайлс, ты со всеми такой острый на язык? — спросил Луи. — Нет. Только с теми, кто мне нравится, — не задумываясь, ответил Стайлс. — Если я не поем сегодня, Элеанор убьет тебя, Гарри. — Что? В смысле не поешь? Ох, кажется, я понял. — Я не хочу больше убивать. Я понял это слишком поздно и из-за тебя, ты так переживал за своего друга и... В общем, всех кого я убил у них же тоже были друзья и семьи и… — В тебе проснулось сочувствие что ли? Демон, который чувствует, это мило. — Стайлс, ещё одно слово и ты уж точно живым отсюда не выйдешь, — резким голосом сказал Томлинсон. Стайлс не хотел проверять, правда это или нет, и поэтому просто заткнулся. — Я не собираюсь убивать сегодня или в ближайшем будущем. Но мне нужна жизненная энергия, чтобы в конец не загнуться. Поэтому, я прошу тебя мне помочь. Всё будет в порядке, и я могу себя контролировать, — сказал Томлинсон. — Прости, но я не могу понять, что ты от меня хочешь, да и… Томлинсон не дал парню договорить и заставил заткнуться, и приоткрыть рот. Он положил одну руку Стайлсу на талию и придвинулся ближе к кудрявому. Гарри широко раскрыл свои глаза, не веря тому, что может совсем скоро произойти. Он послушался и слегка приоткрыл рот и почувствовал дыхание Луи, когда тот приближался к его губам. Томлинсон также приоткрыл рот, и он вовсе не пытался скрепить их со Стайлсом губы в поцелуи, он оставил сантиметр расстояния между ними и начал вытягивать из Стайлса его энергию, частичку его души. Он знал, что всё пройдет хорошо, и он сможет себя контролировать и так и должно было быть, пока Стайлс не начал закрывать свои глаза. Томлинсон продолжал, и, по-моему, он перестарался с тем, когда говорил, что сможет контролировать всё. Он не мог отступить или оторваться от Стайлса. Всё-таки было в этом парне что-то особенное, но, чёрт, он не хотел убить его. Не хотел больше смертей. Томлинсон до одури впился своими ногтями себе в кожу и, почувствовав боль и слушая, как капельки крови капают на пол, он заставил себя отстраниться, но всё ещё придерживал Гарри, чтобы тот не упал. — Прости, внутри что-то щелкнуло, и я не мог остановиться. Прости, — шептал он, убирая пряди выбивших волос Стайлса за ухо. Гарри не реагировал, он находился будто в легком трансе. Было ужасное чувство слабости. Томлинсон усадил парня за парту и всё ещё придерживал кудрявого. — Чёрт, что со мной? Я чувствую себя, как растаявшее желе. — Я не хотел. Я забрал немного твоей энергии. Всё пройдет позже, тебе нужен крепкий сон, — ответил Томлинсон. — Просто отлично. Я даже до дома дойти не смогу. — Я помогу тебе, Стайлс. Ты меня спас, — сказал Луи, слегка улыбаясь. Стайлс не ответил, он попытался встать, но у него не вышло. Он навалился на Томлинсона, а тот попытался его вести. Да, дорога обещала быть длинной. Со стороны даже могло показаться, что Гарри был пьян. Но уж лучше пусть думают так — те, кто может их увидеть — чем узнают правду. Кое-как доковыляв вместе со Стайлсом за приделы колледжа, Томлинсон поймал такси, и они поехали до дома кудрявого. Гарри что-то вечно бормотал про себя, что: «Томлинсон, ведь ты такой весь из себя крутой и давно мог бы обзавестись машиной». На что Луи лишь фыркнул. У него была машина, давно. Темно-синий «Maybach», который он утопил, в буквальном смысле этого слова. Он напился вместе с Зейном, и, не справившись с управлением, они слетели с моста. После этого Томлинсон забыл на время о машинах, да и вообще обо всем дорогом. По переезду сюда, он от многого отказался, что не скажешь о Малике и Колдер. Зейн шиковал, Элеанор жила у подруги и развлекалась на полную катушку, а Томлинсон жил в маленькой недорогой квартире, и ему, в общем-то, хватало. Он не жаловался, и ему всё нравилось. Доехав до дома Гарри, Луи помог ему вылезти из машины, войти в дом и... Дома у Стайлса никого не оказалось, сестра вроде ушла к своему парню, мать уехала в командировку на съезд директоров. Томлинсон не вникал в то, где работает его мать, и поэтому ничего не спрашивал, да и если бы спросил, вряд ли Стайлс ответил что-то. Шатен завел Гарри в комнату на втором этаже, в ту, куда указывал рукой ему Гарри. Он уложил его на кровать и хотел уже уйти, как вдруг Стайлс схватил его за руку и сказал: — Останься. Не уходи. Просто полежи со мной рядом. Томлинсон недолго думал и прилег рядом со Стайлсом. Гарри уткнулся в плечо Луи и вырубился. Томлинсон не стал ничего говорить или ещё чего делать, и тоже попытался заснуть. Месяц назад он и думать о таком не мог, что будет лежать с кем-то рядом. С кем-то живым и просто наслаждаться этим моментом. «Возможно, жизнь налаживается», — думал про себя Томлинсон и отключился.

***

Стайлс проснулся и чувствовал, как чьи-то руки обнимают его за талию. Он раскрыл глаза и увидел перед собой Томлинсона. И если честно, он не понимал, что Луи здесь вообще делал. Стайлс толкал шатена в бок, и тот проснулся. — Ох, ты живой, — сказал Томлинсон. Гарри нахмурил брови. — А я должен был помереть или что? И что ты делаешь в моей постели? И сколько времени? — заваливал шатена вопросами Стайлс. Гарри перевел взгляд на часы и посмотрел время сам. — Оу, семь часов. Это значит, игра закончилась недавно, и я поспал всего ничего. — На самом деле, уже четверг, и ты спал восемь часов и... — Что? Уже четверг? Боже, будто меня накачали чем-то. Чёрт. Четверг. Подорвался Стайлс с кровати и, чуть не упав, направился к шкафу с одеждой. Он хотел быстро переодеться во что-нибудь чистое и... Его даже не смущал Томлинсон в его комнате. Он переодел только верх, надел на себя футболку «Sex Pistols» и красную рубашку в клетку. — Куда ты собираешься, Стайлс? — спросил Томлинсон. — Эм, в Луна-парк. Моя сестра не заходила? Да и ты что спал со мной все эти восемь часов? — Зачем тебе в Луна-парк? — спросил Луи, игнорируя другие заданные ему вопросы. — Сегодня бесплатное мороженое по купонам. Я их собирал две недели. Я должен, чёрт возьми, попасть туда до закрытия. Я хочу свое честно заработанное бесплатное мороженое, — сказал Гарри и, достав со своего стола купоны, переложил в карман своих джинс. — Ты ребёнок. — Я не ребёнок. Ну... Может немного. Ты вообще ел мороженое когда-нибудь, демон? — Грубо, Стайлс. Очень грубо, — проговорил Томлинсон. — Эм, прости, вырвалось, просто, чёрт. Прости, Луи. Ты можешь пойти со мной, если хочешь. Можем покататься на каком-нибудь аттракционе. Ну, в общем, тебе решать. — Хорошо, я согласен. Я никогда не ходил по таким местам, но это не значит, что я не ел мороженого, — сказал Томлинсон и встал с кровати Стайлса. — Может, тебе стоит поесть? — Эм, ты переживаешь за меня или что? Да и как ты сам себя чувствуешь? Моя энергия или что-то там вернула тебя в строй? — улыбался Гарри. — Всё отлично, Стайлс. И я не переживаю, я просто интересуюсь. Гарри кивнул и махнул рукой, мол, как скажешь, Томлинсон, и вышел вместе с Луи из своей комнаты. После они покинули и дом Стайлса. До парка они дошли быстро, он был всего в двадцати минутах от дома, и всё ещё работал. Ещё три часа, поэтому у Стайлса ещё было время. Гарри купил по своим купонам мороженое себе и Томлинсону и был счастлив как маленький ребёнок. Ну, он, собственно, и является ребёнком. Большим восемнадцатилетним ребёнком. После он ел сладкую вату, играл в разные игры, сбивал мячиком кегли и даже смог выиграть большую игрушку темного медведя. Стайлс, не задумываясь, подарил медведя Томлинсону. Луи был удивлен или даже поражен такому жесту, но всё равно принял мягкую игрушку и был доволен этим. — Быстрей, сейчас мы пойдем на колесо обозрения, — кричал Стайлс и радостно бежал в сторону аттракциона. Когда они сидели в кабинке и были почти на самой верхушке, Томлинсон наблюдал за Стайлсом. И спрашивал себя почему он здесь, почему он вообще проводит время с этим парнем, почему всё так? Нет, он не жаловался. Это было даже плюсом, что он вообще решил с кем-то общаться, хотя вряд ли он общался с кем-то, кто не является Стайлсом. В этом парне было что-то, и Луи нравилось это. Он не мог отрицать этого факта, поэтому ему приятна компания кудрявого, приятно находиться с ним рядом. — Воу, глянь, как мы высоко, — сказал Гарри. Томлинсон слегка улыбнулся этому. «Всё-таки он такой ребёнок», — думал Луи. — Ты первый раз катаешься на этом колесе? — спросил шатен. Стайлс поднял свои глаза и перестал рассматривать то, что внизу, ответил: — На самом деле это мой, эм, — он считал на пальцах, — тридцать второй раз. — Но... — Всегда, всё как в первый раз. Меня захватывает это. Я могу посмотреть на город с огромной высоты, и это прекрасно. Особенно на ночной город. Не перестану любоваться этим. Никогда, — ответил Стайлс. Луи хотел что-то сказать, но потерял мысль. Гарри ещё раз ему доказал, какой он необычный. Стайлс прям настоящий кладезь с золотом. — Прости..., — начал Гарри, — эм, прости, что влюбился и всё такое. Я понимаю, хотя ладно не совсем понимаю, но хотел бы понять. Я... Просто хочу сказать тебе спасибо за этот момент, что сейчас у нас. Да, может это ничего и не значит для тебя, но для меня это многое значит. И не думай, что я какой-то тупой влюбленный восемнадцатилетний сопляк. Да, я влюбленный, но не сопляк. Я хочу сказать... Я... — Я знаю. Всё нормально, Гарри. Я не хочу заглядывать в будущее, но возможно это будущее уготовило нам с тобой что-нибудь и... Томлинсон не договорил. Колесо обозрения приехало вниз, и Стайлс вылез из кабинки, а следом за ним и Луи. Гарри не стал спрашивать, что было бы дальше и просто попросил провести его домой, и Томлинсон любезно согласился. Если бы Стайлс не знал, что тот демон, то он бы счел его за обычного нормального человека, хотя он сначала так думал, что он человек, а оказалось вот как, но... В общем, всё становится более запутанным, и Стайлс хотел бы поскорее со всего этого выпутаться. Возле дома Стайлса Гарри и Луи обменялись номерами телефонов, «на всякий случай», как сказал Томлинсон. И ещё немного поболтав и заслушавшись болтовню Стайлса, Луи потянулся к губам Гарри. Он почти его поцеловал, но вспомнил, что будет и резко отстранился. Озорной огонёк в глазах Гарри мигом потух. — Я не хочу причинять тебе боль, но если поцелую, то... — Хорошо. Ничего. Увидимся, — сказал Стайлс и начал нервно отмыкать дверь своего дома. — Спокойной ночи, Стайлс, — сказал шатен. — Спокойной ночи, Томлинсон, — ответил кудрявый и вошел в дом. Он закрыл дверь и уперся головой о стену. — Идиот. Я идиот. Полный идиот, — твердил Стайлс. Он знал, что ничего не будет, но всё равно решил всё по-другому. Но ведь Томлинсон прав, они оба не знают, что для них уготовило будущее, так что, может быть, и на их улице будет праздник. Да и если Луи переживает из-за того, что он демон, Гарри поможет ему. Он хочет помочь ему и хочет поцеловать его, и много ещё чего хочет. Стайлс найдет выход из этой ситуации и наконец-то поцелует Томлинсона, как хотел. Возможно, сначала чувственно и нежно, потом развратно и грубо и... «Закругляйся, Стайлс», — сказал он сам себе и болезненно усмехнулся. Всё же посмотрим, что там уготовило им это будущее.