dance with the demon

Город Лондон затопила ночь, а небо было усыпано яркими звёздами, и Зейн наблюдал за всем этим через окна своей квартиры. Через огромные оконные рамы, которые открывали ему шикарный вид на ночной Лондон. Сама его квартира была огромной для одного человека, но он привык ко всему роскошному в своей жизни. И неважно, каким способом он её получил — убийством людей, конечно — она его. — Так ты не шутил, когда звал меня? — спросил голос, вырвавший его из своих мыслей. Малик развернулся и зашагал к журнальному столику, на котором лежала травка и специальная бумага. — Не шутил, Колдер, — ответил брюнет и принялся скручивать косяк. — Зейн, ты мог позвать Томлинсона, что с тобой происходит? — Он занят охмурением того мудака, — зло сказал Малик. — Я думал, мы оба повеселимся, как в старые и добрые времена, — улыбнулся он, обнажая ряд ровных белых зубов. — Зейн, я думала, у тебя что-то стряслось. Я не могу остаться. Мы с Перри идем на вечеринку парней из братства, поэтому... — Почему ты живешь с той блондинкой? Она же никто, она пыль по сравнению с нами. Жалкая богиня раздора. Да я тоже могу себя так назвать. Дьявол. Она никчемная и даже никак не сможет помочь нам с воскрешением. Плохие у тебя связи, Колдер, — сказал Зейн, перебивая девушку и не давая ей договорить. — Да и вечеринки братства проводят парни из университетов, каким боком вы там... — Знаешь, меня жутко бесит, когда ты срываешься, да, ты не показываешь этого, всегда такой спокойный, но, чёрт возьми, ты просто задница. Перри веселая, иногда мы с ней развлекаемся с парнями и всякое такое. И она учится в универе, поэтому и пригласила меня. Через час я должна быть там, но я отложила всё и приехала к тебе. «Элеанор, мне нужно кое-что тебе сказать приезжай. Ох, и ещё у меня есть косяк», — пыталась пародировать девушка Малика. — О да, у тебя есть долбаный косяк. Я надеюсь, ты помнишь последствия своего прошлого курения этой хрени. Ты прям сжег дотла того парня на глазах у бедной девочки. Не то чтобы мне было её жаль, но из-за тебя нам и пришлось уехать, если помнишь. Поэтому, я бы не советовала тебе, — говорила Элеанор, а Зейн тупо не слушал её и поджигал косяк, который он только что скрутил, — курить эту дрянь, — и Зейн поднес косяк ко рту, поджег и глубоко затянулся, чувствуя расползающуюся горечь травки по легким. — Ты что-то сказала? — ухмылялся он. — Чёрт. Разберись со своими проблемами, если ты не хочешь рассказывать нам с Томлинсоном, то разберись с ними сам. Попытайся хотя бы, и дай нам знать, чего ты хочешь, — говорила Элеанор, отбирая у Зейна бутылку виски, к которому брюнет протягивал руки. Малик смерил её свирепым взглядом. Кто она тоже такая? Всего лишь жалкий инкуб. Они как брат и сестра с Томлинсоном, и оба жалкие. Недодемоны. Конечно, он не должен так думать и уж тем более говорить о них так, они же друзья, но Зейн задолбался. Он не они. Он великий. Он хотел воскресить всех таких же великих и самых свирепых демонов, его братьев и его семью. Это всё чего он хотел. Но Томлинсон и Колдер становятся слабыми, они всё больше поддаются человечности, и Зейна это бесит. Потому что, когда придет время устроить бойню, он был уверен в том, что Луи и Элеанор струсят и откажутся. Они, блять, жалкие. Вот кто они. Зейн не хочет стать, как они. — Зейн, — звала его Колдер, и тем самым снова возвращая брюнета к реальности. Малик подорвался с места и пошел на свою огромную кухню с кучей ненужной техники. Он схватил со стола кухонный нож и снова вернулся к девушке. — Если тебе так нужно было виски, так бы и сказал, — быстро проговорила она. — Ты же не будешь меня прирезать или типа того? — Что? Я ещё не настолько съехал с катушек, Колдер, — ответил он ей, подходя ближе и беря её за руку. Зейн долго рассматривал ладошку Элеанор, он медленно проводил своими длинными пальцами по её нежной коже и затем, крепко сжав запястье Элеанор, он провел ножом по её ладони, одаряя глубоким порезом. Девушка немного вскрикнула от боли, было неприятно и не понятно, что творил Зейн, но она не задавала лишних вопросов, а лишь наблюдала за манипуляциями брюнета. Малик следом сделал и себе такой же порез и переплел их руки, скрепив их вместе. Кровь к крови. Сестра за брата и наоборот. — Мы повязаны, Элеанор. Ты и Луи - моя семья, и когда придет тот день, который я так жду, вы не имеете права мне отказать. Томлинсона мы тоже так порежем. Позже. Сейчас есть я и ты, ты вроде моего дитя, я старше вас, и вы должны слушать меня, понимаешь? — спросил он, и девушка лишь кивнула. — Сегодня на вечеринке ты будешь убивать, понятно? Они не заслуживают того, чтобы жить в этом мире. Ты должна пообещать мне, что не бросишь меня, когда будешь мне нужна. — Обещаю. Я не брошу и всё сделаю, — твердила она, будто зачарованная всем этим. — Молодец, а сейчас отдай мне бутылку и иди вместе с Эридой, куда собирались, — сказал Зейн, и Элеанор передала бутылку ему обратно. — Стоит ли мне позвонить Томлинсону, чтобы он пришёл к тебе? — спросила она, когда Зейн отпустил её руку. — Не стоит, я поговорю с ним, когда увижу. Колдер снова кивнула, надела свой жакет песочного цвета и удалилась из квартиры Малика. Зейн попивал дорогой виски, пробуя его на вкус, и улыбался сам себе, он был весьма и весьма довольным собой. Теперь Элеанор повязана с ним, и она не имеет права ослушаться его в случае чего. Теперь остался только Томлинсон. Зейн не понимал, почему не сделал этого раньше. Связать демонов кровью с собой, это очень умно, и он также мог... Он мог бы связать с собой и Пейна. Не то чтобы он о нём думал, ну может немного. Томлинсон писал ему, что команда Лиама победила, но Зейн даже никак не попытался его поздравить или ещё чего. Брюнет сам не понимает, почему взбесился тогда из-за слов Элеанор, его просто вывело всё это из себя. Пейн и какая-то там девушка. Этого не будет, а если и будет, Малик принесет в жертву эту самую девушку. Он не ревновал, да и если бы ревновал, он бы, не признался в этом. Всё что ему нужно - это связать с собой Лиама, и тот тогда будет полностью его. Целиком и полностью. Малик допил вторую бутылку виски, докурил косяк и собрался навестить свою лошадку.

***

The Heavy – How You Like Me Now (Raffertie Remix)

Зейн проснулся из-за сильной головной боли. Всё-таки быть человеком дерьмово. Он попытался подняться с неудобного дивана и занять сидячее положение. После долгих попыток у него получилось ровно сесть, и он начал разглядывать квартиру, в которой находился и... Зейн был бы полным кретином, если бы не догадался где он, но он узнал эту квартиру и всё тут. Квартира Лиама. Он заходил к нему в гости в начале месяца, чтобы сказать «привет» да и не только. Он перевел свой взгляд на журнальный столик возле дивана и заметил кружку горячего кофе. После он услышал открывающуюся дверь, и кто-то вошел в комнату. Ладно, не кто-то, а Лиам. Зейн поднял голову вверх и сфокусировал свой взгляд на парне. На нем были надеты черная майка-алкоголичка и серые спортивные штаны. «Валить и трахать», — думал брюнет. — Доброе утро, — сказал Малик. — Уже обед, — резко ответил Пейн. — Ну, добрый день тогда или что там, блять, говорят, — грубо сказал Зейн. Лиам недовольно смотрел на брюнета и указал ему на кружку кофе. — Пей свой кофе и выметайся. — Ты сделал мне кофе? — спросил Малик, подняв вверх бровь. — Я... Просто пей и уходи, Зи… Зейн, — исправился шатен. — Что вчера было, Лиам? Что я здесь делаю? — спросил брюнет, игнорируя слова Пейна. — Ты не помнишь? — скрестив руки на груди, спросил шатен. — Ну, знаешь, я немного перебрал со всем, и это подействовало на меня крайне ужасно и... — Ладно, можешь не рассказывать, я всё видел, — перебил Пейн и тяжело вздохнув, продолжил. — Ты долбился в мою дверь и кричал, что не уйдешь пока я не открою, и, в общем, как видишь, я открыл. Мы... — Переспали? — Нет, Зейн, но к этому всё шло. Ты целовал меня, грубо, как ты обычно это делаешь, и я потом только понял, что это был отвлекающий маневр. Ты... Зейн, ты конченый. Ты такой идиот. Я просто не понимаю, как могу к тебе что-то чувствовать. Я ненавижу себя за это... Малик встал с дивана и хотел подойти ближе, но Пейн отошел на безопасное расстояние от брюнета. — Детка… — Не называй меня так. Ни детка, ни лошадка. У меня имя есть, — вспыхнул Пейн. — Ох, да? Но когда мы трахались, то-то ты стонал от удовольствия, — напомнил Зейн. Пейн пытался забыть это. Но не мог, чёрт его дери. Малик был его зависимостью, его наркотиком. И куда бы он не уехал, кажется, что Зейн везде сможет его найти. Но он не хотел такой жизни, он хотел нормальной жизни, нормальных отношений, а не того, что происходило с ним сейчас. — Уходи, Зейн. — Нет, пока ты не расскажешь мне и не скажешь, почему я идиот и конченый, как ты меня назвал. — Хорошо, а потом ты свалишь, — брюнет кивнул. — Мы целовались на моей кухне, и как я и говорил, все шло к сексу, но пока ты не схватил нож. Зейн, ты серьезно? Ты, правда, думал, что это сработает со мной? — спрашивал Пейн. Малик, кажется, начал вспоминать, что же он собирался сделать, и по правде чувствовал он себя не очень хорошо. — Ты хотел связать меня с собой. Чёрт, это же просто, блять, как такое могло вообще прийти тебе в голову? Боже, и да не затыкай свои уши. Ты порезал мою руку и скрепил со своей, и я не знаю чего ты ждал, хотя, нет, знаю, но ты так изменился в лице, когда понял, что ничего не вышло. Ты поэтому и идиот. Впервые я счастлив, что я просто водяная лошадь... — Но, это должно было сработать. Ты же порождение зла. Ты демоническая лошадь. Пейн потер свою переносицу и покачал головой. — Я меняюсь, Зейн. Я давно не следую тому, что должен делать. Не исполняю людские желания и редко убиваю. Я уже даже цвет немного начинаю менять. Я становлюсь хорошим, я меняюсь и меняю свою жизнь. Поэтому мы и не пара, и ты должен оставить меня. — Ты любишь меня, — резким голосом проговорил брюнет. Пейн запустил в Зейна стеклянной рамкой со шкафа. — Какого чёрта? — отмахнулся Малик. — Зачем. Зачем ты, блять, это говоришь постоянно? Тебе станет легче, когда я скажу это? Ты почувствуешь себя лучше? Почувствуешь свою власть и мощь надо мной? Будешь счастлив тому, что сломал меня? Если так, то ты никогда этого не услышишь. Я ни от кого не потерплю того, чтобы об меня вытирали ноги, — сказал шатен. — Раньше, когда мы познакомились, ты был другим, менее задвинут на мести и на теме воскрешения, конечно, мы убивали с тобой вместе, было веселое время, но ты перешел рамки. Ты доказал мне, что тебя уже никогда нельзя спасти. Ты... Просто скажи мне, что ты чувствовал, когда убивал её? — с горечью в голосе спросил Лиам. Малик застыл на месте. Пейн будто выбил из него весь воздух. Он понял, о чем спросил его Лиам. Он на минуту потерял дар речи и способность ясно мыслить. Малик давно не вспоминал тот случай и то, что его заставили сделать. Именно заставили. Он не имел права ослушаться. Он, мать вашу, второй по старшинству демон, он не мог спасовать и сдать назад. Он понимал, что причинит этим Лиаму боль, но это было нужно. Это должно было спасти его семью. И он сделал это, он убил самого близкого Лиаму человека. Его младшую сестру - чистую и белую лошадь. Она была принесена в жертву и должна была спасти весь род демонов. И она спасла. — Зейн, ты должен оставить меня. Завтра у меня свидание с девушкой и не смей с ней что-либо делать. Не смей, — сказал Пейн. — Знаешь, я чувствую себя букашкой рядом с тобой, потому что ты — это огромный ботинок. И ты давишь на меня, когда я не делаю то, что хочешь ты. Но я не собираюсь больше быть этой букашкой, и если ты признаешь свои чувства ко мне, то тогда ещё можно что-то изменить. Потому что мне не нравится такой расклад, где любить и что-то чувствовать должен только один. «Завтра у меня свидание», — крутилось у Зейна в голове, и от этого он чувствовал накрывающую его ярость всем своим телом. Любовь. Любовь — это боль, она, блять, причиняет одну сплошную лишь боль. Малик никогда не скажет этих слов, он эгоист и хочет знать лишь то, что его кто-то любит. Он чувствует к Пейну привязанность, но не чертову любовь. Нет. — Ты не злишься на меня из-за своей сестры? — всё, что спросил Малик. — Я же сказал, я слабый, и я не могу на тебя злиться. Это было давно, я просто хотел посмотреть на твою реакцию. Я думаю, ты сожалеешь. Я увидел, что хотел. — Так, а что это за девушка, с которой ты идешь на свидание? — зло спросил Малик. — Какая разница? Ты тоже её убьешь? Или же ты снова сейчас трахнешь меня, чтобы я знал свое место? Малик ничего не ответил, он взял с журнального столика кружку кофе и пошел на выход из квартиры. — Эй, куда ты собрался? — прокричал Пейн. Зейн, поставив кружку на тумбочку, обулся и снова взял кружку кофе в руки, развернулся к Лиаму и, сделав глоток горькой жидкости, сказал: — Я ухожу, как ты и хотел. Удачи завтра на блядском свидании, — улыбался брюнет. — Ты уходишь с моей кружкой, — напомнил Пейн. — Ох, да, я зайду к тебе позже на чай и занесу её. Или же я приду просто потрахаться, как это обычно бывает, — язвил брюнет. — Пока, лошадка, — сказал Зейн и ушёл из квартиры Пейна. Лиам подошел к дверям и закрыл их на щеколду. Он прижался спиной к дверям и съехал по ним на пол. Поджал ноги в колени и обхватил их руками. Зейн снова это сделал, сделал больно, и ничего не будет завтра. Потому что нет никакой долбаной девушки – была одна, но он не собирался с ней никуда идти – он должен был это сказать, чтобы избавится от него раз и навсегда, но видно Малика это только поддело. Всё так дерьмово, и Лиам просто не знает, что ему делать с этим режущим его изнутри чувством. Но зато вчера он был на озере и видел, как его хвост изменил цвет на белый. Возможно, он скоро окончательно изменит цвет, а может только хвост. Но это уже было победой, он вытесняет из своего организма всю тьму. Осталось вытеснить ещё и из сердца эту вечно поглощающую его тьму. Зейна. Воплощение порока. Лиам вспоминал, как он познакомился с Маликом, это было пять лет назад. Он знал, кем был Зейн и хотел ему понравиться, поэтому он делал то, что у него само лучше получалось. Разводить людей на желания и убийства. Пейн не понимает, как он вообще мог быть таким раньше. У него была прекрасная сестра. Была. Она не разделяла того, что делал Лиам, но он был у неё, а она была у него. А ещё позже у Пейна появился Малик. С которым было весело, с которым он отключал свои мысли, с которым он чувствовал эйфорию, такое бывает от наркотиков, но это было лучше наркотиков. Это всего лишь был Зейн. Они собирали души людей вместе. Пейн зацепил Малика, а Малик зацепил Пейна. Всё, мать вашу, было замечательно. Но в один прекрасный день всё пошло через задницу. Лиам хотел в тот день признаться брюнету в любви. Это так тупо конечно и как-то по девчачьи, но Пейн хотел рассказать о том, что чувствовал и хотел, чтобы это было взаимно. Но звёзды в тот день сошлись, чёрт возьми, неудачно для него. Как он был осведомлен позже, то Зейн узнал, что весь его род в подземелье ада может исчезнуть, и поэтому нужна была жертва. Малик не собирался их всех терять, ведь он хотел их воскрешения, но чёрт знает, что там произошло в том подземелье. Жертва должна была быть не обычная человеческая девушка, а мифическое существо. Водяная лошадь. И выбор, конечно же, пал на сестру Пейна. Всё произошло слишком быстро, и Лиам позже даже не мог смотреть на Малика, слушать его голос, знать, что он жив, когда его сестра - больше нет. Это было тяжёлое время, и ему пришлось из-за этого уехать. Ни сказав, ни слова. Но... Куда бы Пейн не уехал, Малик всегда находил его. И Лиам не мог злиться на него. Они никогда не обсуждали то, что случилось, все, что они делали, когда виделись – это придавались плотским утехам: жестко, грубо, оставляя яркие синяки, на телах друг друга, причиняя боль до хруста в костях. Это было привычным для них, пока Лиам не сбежал снова. Он сбежал в Лондон и два года ничего не слышал от Зейна. Он даже, кажется, забывал его – нет, он не забывал, он постоянно думал о нем – и старался жить обычной жизнью парня, который просто играет в футбол. Но месяц назад всё изменилось, когда Малик, как гром среди ясного неба, появился на пороге его квартиры и, не говоря ничего кроме «привет» завалил Пейна прямо на паркет и дальше Зейн напоминал Лиаму, как сильно он скучал: укусы, засосы, пощечины, снова сжимание кожи до синяков. Это было тем, почему Лиам скучал и сам, и чувства... Все его чувства снова мигом ожили в тот момент. Сейчас Лиам просто сидит и бьется головой о железную дверь, и его всё так достало. Достал Зейн, который ни черта не может понять и наконец-то раскрыть свое демонское грёбаное сердце ему. Достал он сам себя, тем, что всегда поддается и не может устоять перед Маликом. Не может сказать ему «нет». Скорее всего, завтра он просто будет сидеть дома и никуда не пойдет. Завтра суббота, он отоспится и возможно, возможно сходит в какой-нибудь бар и познакомится с кем-нибудь. Ему нужно избавится от душащего его Зейна, который то и дело, что сдавливает его шею не хуже змеи. По правде Пейн ни черта не знает, что будет дальше и что будет делать с Маликом. Он просто хочет отключиться и забыться, как он это делал когда-то с брюнетом, но тогда они делали ужасные вещи, а сейчас Пейн пытается быть хорошим. И он сможет, по крайней мере, постарается не поддаваться больше тьме – за Зейна, он, конечно, не уверен – и всему прочему.