dance with the demon

День и собственно вечер Стайлс собирался провести со своим лучшим другом-ирландцем. Сегодня была суббота, а это значило – день кино. Они с Найлом всегда устраивали что-то вроде дня или ночи кино, но на прошлой неделе им это не удалось, поэтому пришлось перенести. Зато сегодня всё должно было пройти идеально. На самом деле в час дня Стайлс съездил в магазин и закупался разными вкусностями: попкорн, вредные чипсы и два пакетика лолипопс. Сегодня дом полностью принадлежал Гарри. Его сестра ушла к подруге, а мать всё ещё не вернулась из командировки. Конечно, он скучал по маме, но быть вне зоны её видения даже здорово. Стайлс пригласил Найла к себе и ещё одного парня. Он сомневался звать его или нет, но всё-таки решил, что стоит его позвать. Лиам. Он был тем самым парнем, которого пригласил Гарри, и шатен был рад тому, что кудрявый пригласил его к себе. Определенно рад. Потому что это значило, что он не проведет весь свой день в одиночестве и в грёбаном баре, в котором собирался кого-нибудь подцепить. Когда парни пришли, Стайлс уже доделал попкорн и разливал напитки. Он встретил ребят с широкой улыбкой на лице и крепко обнял Найла, а потом и Лиама. Между Пейном и Хораном не было никакой напряженности или ещё чего, они быстро нашли общий язык и у них как, оказалось, были даже общие интересы. Найл также любил футбол и болел за команду, за которую болел и Лиам. Пару раз Хоран ныл и жаловался Пейну о том, что Стайлс ничего не смыслит в футболе, и из-за этого кудрявый иногда его выбешивает этим. Гарри на это лишь бросал в блондина попкорном и кидал убийственные взгляды. В общем, вечер проходил довольно-таки неплохо. Парни смотрели какой-то ужастик, где бедную девушку разрезали на части, и закидывались под это попкорном. — А я ведь говорил, чтобы она туда не ходила, — воскликнул ирландец, сделав глоток колы. — Она, конечно же, тебя услышала, — закатил глаза Стайлс. Лиам засмеялся, и он по правде был счастлив. Ему давно не было так уютно и... Да ему вообще никогда не было так уютно и комфортно с кем-то. Пейну нравилась компания Стайлса и Хорана, и он не понимал, почему не подружился с ними раньше. — Лиам, скажи ему, что это тупой ужастик, а у этой бабы в голове черная дыра. Ни одна нормальная девушка не поперлась бы одна в лес, — сказал Найл. Гарри покачал головой. — Её парень пропал, она пошла его искать, она волновалась за него. — Ох, ну теперь не будет, дура тупая. В лес. Нужно же было додуматься пойти в лес. В следующий раз я выбираю фильм, — сказал блондин. — Знаете, она сама виновата, — начал Пейн, — парень любил её, а она только и знала что психовать. Он бросил всё и сорвался с ней в это маленькое путешествие, а она каждый день только пилила его. Из-за неё он и умер, а следом и она. Это должно было произойти, и мне её не жаль. Хоран запустил в Пейна попкорн и сказал им со Стайлсом обоим заткнуться. Ведь это просто глупый ужастик, а они разводят тут какую-то пустую болтовню на ровном месте. — Это было грубо, Найл, — сказал Стайлс. — Да ничего, я не обижаюсь. Мне весело с вами, — улыбаясь, ответил Лиам. — Вот видишь, ему весело с нами, и, возможно, Пейн станет моим новым лучшим другом, а ты отправишься на второй план, потому что ты полная задница, любитель бананов, — проговорил ирландец, за что получил по голове подушкой. — Ауч. Пойду-ка я схожу на кухню ещё за порцией попкорна, — блондин встал с дивана и поплелся в другую комнату, туда, где кухня. Стайлс наблюдал за Пейном и решил спросить его: — Не жалеешь, что проводишь с нами выходной день? — Что? Нет. Конечно, нет. Мне бы всё равно было нечем заняться, а вы ребята классные, не понимаю, почему обходил вас раньше стороной, — ответил шатен, стряхивая с себя крошки попкорна. — Я рад, — просто ответил Гарри. — Знаешь, он странно пахнет, — сказал Лиам, смотря в сторону дверного проема, через который пару минут назад вышел Хоран. — В каком смысле? — спросил Стайлс. — Ну, мне кажется он не человек. Гарри подавился попкорном, зря он потянул его в рот. Он прокашлялся и, широко раскрыв свои глаза, уставился на Лиама. — Как это? Что? Но он же... Мы же... Мы столько лет дружим, я не замечал в нем ничего такого. А как он пахнет? Чёрт, а как ты вообще можешь это чуять? Боже, я думал, что хоть сегодня от всего отдохну и забуду, кто ты на самом деле такой, кто такой Томлинсон и его шайка. Отлично, мой лучший друг тоже какая-то нечисть. Зашибись. Стайлс встал с места и начал ходить туда-сюда по своей гостиной. — Гарри, ты не переживай только. По нему видно, что он не в курсе ничего, да и странно это всё. Его родители должны были сказать ему, если они такие же и... — Дерьмо. Он приемный, Лиам, — сказал Стайлс, останавливаясь на месте. — Кто приемный? Если вы обсуждаете ту девицу, то она точна приемная и безмозглая, — сказал ирландец, войдя в комнату, и упал на свое место на диванчике. — Я не замечал этого раньше, Гарри, — сказал Пейн, игнорируя ирландца. — Поговорим позже. Стайлс кивнул и вернулся на свое место на диване. — Сплетники, — просто сказал Найл и снова закинулся новой порцией попкорна. Гарри ничего на это не ответил, потому что его отвлекло сообщение, пришедшее на его телефон. Он разблокировал экран и увидел кучу сообщений от Томлинсона. Они же позавчера решили обменяться номерами телефонов и писать или звонить друг другу в случае чего, но сейчас Луи спрашивал о Пейне, где тот находится, и если Стайлс знает, то пусть напишет, ну а Гарри что? Он написал. — Кто пишет, друг? — спросил блондин. — Томлинсон. — И что пишет? — Спрашивает, где Лиам. — Что? Я? Не отвечай ему, — воскликнул Пейн. — Эм, поздно, я уже написал ему и пригласил к себе, — ответил Стайлс, сделав невинное личико. — Чёрт, он же придет с Маликом. Чёрт. Я вроде как на свидании должен быть. — Вы что типа встречались или что? — улыбался Найл. — Это сложно, знаешь ли, — ответил Лиам. Стайлс сказал, чтобы он не переживал, что всё будет хорошо и если вдруг что-то пойдет не так, он попросит Томлинсона удалиться. Пейн благодарно кивнул, и они начали смотреть новый ужастик, который включил Найл. Он включил фильм «Пила» и не мог заткнуться, говорил, что как-нибудь он сыграет со Стайлсом в игру, но это будет не скоро. Иногда этот ирландец напоминал ненормального с маниакальным психозом. И если бы Гарри его не знал, он бы подумал, что он псих, но нет, это был просто Найл и его обычное состояние. Через полчаса в дверь дома Стайлса постучали. Он открыл дверь, и на пороге стоял Томлинсон и Малик. Гарри пригласил их внутрь и попросил, чтобы они ничего не выкинули иначе «вон дверь, вон выход». Томлинсон пообещал, что всё будет нормально, а Малик же на всё это лишь усмехнулся. — Я чувствую ирландца, который должен был быть давно в земле, — ухмылялся брюнет. — Ты не тронешь моего друга, иначе я за себя не ручаюсь, понятно? — прошипел Стайлс. Зейн громко рассмеялся. — Какие мы грозные. Да и что ты мне сделаешь? Ножик воткнешь в спину? Удачи. Малик снял обувь и прошел внутрь гостиной. Возле Пейна было свободно, поэтому он сразу же сел рядом с ним, не здороваясь с ирландцем. Найл чувствовал сильное напряжение в этой комнате и поэтому встал и вышел к Стайлсу. Он сообщил ему, что его мама просила купить его корм для кошки, поэтому он лучше пойдет. — Но у вас нет кошки, — опешил Стайлс. — Неважно. Было всё равно весело, Хаз, но мне кажется, я буду здесь лишним, — ответил блондин и перевел взгляд на Томлинсона. — В общем, отлично вам повеселиться. — Хоран, ты идиот, ты снова бросаешь меня, — ударил Гарри ирландца в плечо. Найл покачал головой. — Вы все тут парочки, поэтому мне не стоит вам мешать. Стайлс был в шоке от этих слов. Потому что никакие они не парочки. Тем более ненавидящие друг друга Пейн и Малик. Ну, Гарри казалось, что они ненавидят друг друга, кто их там знает, что у них на самом деле. Но то, что у него с Томлинсоном тоже не понятно. Позавчера им было хорошо вместе, и они почти что поцеловались, но Луи быстро отстранился потому что, они не могут целоваться. Томлинсон может убить его и это дерьмово, если честно. Луи долбаный суккуб, а Гарри человек. Все против того, чтобы они были вместе. — Ладно, позвони мне позже, ладно? — Хорошо, — сказал блондин. Обнял кудрявого и ушёл из его дома. Стайлс перевел взгляд на Томлинсона и попросил помочь ему на кухне: принести ещё колы, еды и ещё чего-нибудь. Томлинсон зашагал за Стайлсом на кухню, наблюдая за его округлой задницей. Да, всё же будет тяжело себя сдерживать, но он постарается. Он вернет себе белые крылья, перестанет быть суккубом и возможно заведет себе парня. И не какого-то там, а Стайлса. Милого, зеленоглазого кудряша. Тем временем, пока Стайлс и Томлинсон были на кухне. В гостиной непонятно что происходило. Пейн старался сосредоточиться на фильме, а Малику было наплевать на фильм, он смотрел на Лиама. За его глазами, которые бегали в разные стороны, за руками, которые нервно постукивали по подлокотнику дивана. Зейну было весело за всем этим наблюдать. — Ну, так, как прошло твое свидание, лошадка? — спросил насмешливо брюнет. — Всё хорошо. Она оказалась очень милой и привлекательной девушкой. Думаю, повторить ещё раз позже, — ответил шатен. — Чего ты врешь мне, Пейн? — сдавливает брюнет ногу Лиама, сильно надавливая пальцами. — С чего ты взял, что я вру? — шипел Пейн. — Не делай из меня дурака, я не тупой, я сложил два и два и получил окончательный результат, — прошептал Малик в ухо шатену. — Ну, молодец, осваиваешь начальную школу, очень хорошо, — спокойным голосом говорил Лиам. — Тебе жить надоело, лошадка? Ты чего такой дерзкий? Лиам убрал с себя руку брюнета и встал с дивана. Он не отвечал Малику, а пошел в ванную комнату, в которой совсем недавно был и помнил, как туда дойти. Пейн хотел замкнуть за собой дверь, но ему не дали. Зейн зашел следом, и он замкнул её на щеколду и со словами: «никто из нас отсюда не выйдет, пока не поговорим», скрестил на груди руки и выжидающе смотрел на Лиама. — Да что тебе надо от меня? Хочешь убить? Убей. Хватит угрожать. Ладно, да, хорошо, не был я ни на каком свидании. Ты счастлив? Да, я просидел у Стайлса всё это время. Пошел ты. Ты достал меня, мудак тупой. «Я, блять, великий и самый злобный демон. Бойтесь меня». Боюсь, блять, боюсь, прям дальше некуда. Хорошо, так, не можешь признать того, что чувствуешь? Круто. Я не давлю, понял? Не можешь? Пофиг. Мне пофиг. Просто оставь меня в покое и не трогай. Ты самый хреновый демон, ты нахер никому не нужен в том подземелье. Им наплевать на тебя. «У меня там семья». Какая нахер семья? Семья предателей? Томлинсон и Колдер твоя семья. Они, чёрт тебя дери, преданы, и они твоя семья. И я... Я... Чёрт. Отлично. Я ломаюсь. Хотел увидеть, как я ломаюсь? Смотри. Я, блять, люблю тебя, мудак ты тупой. «Ты любишь меня. Скажи мне». Сказал, что дальше? Ох, да, лошадка сделала то, что захотел её Господин. Мне каже... Поток слов Пейна прекратился. Малик заткнул его поцелуем: властным, грубым, влажным. Зейн впивался в такие притягательные и пухлые губы Лиама. Он проталкивал свой язык в его рот и изучал, проводя языком по ряду ровных зубов, по нёбу и просто растворялся в накрывающих его с головой приятных ощущениях. Малик отстранился и начал целовать подбородок Пейна, при этом заползая своими длинными пальцами под майку шатена и проводя ими по животу. — Я хочу тебя, Ли. Я хочу чувствовать твою кровь у себя во рту. Я хочу видеть твои губы умело обхватывающие мой член. Я хочу, чтобы ты скакал на мне верхом, сидя на моем члене, — говорил Зейн, прикусывая и оттягивая мочку уха шатена. Брюнет перешёл к шее и начал закусывать участок кожи. Пейн не мог ничего с собой поделать и поэтому позорно стонал каждому сказанному Маликом слову. — Зейн, ты только хочешь, но не ничего не даешь взамен. Ах, — постанывал Пейн, чувствуя руку Малика на своем паху. — Чёрт, я не буду трахаться с тобой. — Да ладно? Мне так не кажется, — ухмыльнулся Зейн. Лиам попытался оттолкнуть брюнета, но снова безуспешно, всё повторяется, как в прошлый раз. Зейн ещё сильнее прижался к Лиаму и продолжал оставлять влажные поцелуи от шеи к ключицам. — Всё, как и всегда. Я подстилка. Жалкая подстилка, — проговаривал Лиам, он не хотел показывать слёз. Потому что он, чёрт возьми, мужчина. Мужчины не плачут. Только не перед Маликом. Но он чувствовал, как глаза становились влажными, и уже не мог ничего с этим поделать. Малик отстранился от него, и в груди появилось странное чувство. Странное, острое и режущее чем-то металлическим чувство. Из-за него Лиам сломался. Из-за него его Лиам плачет. Он определенно был его. Зейн в общем-то давно это принял как должное. Но, сейчас, что-то было не так. Все чувства обострились, он чувствовал: боль, горечь, страдание. Пейн признался ему в любви, и уже от этого хотелось лезть на стенку. Он давно хотел услышать эти слова. И он услышал ,и теперь же эти три слова просто не давали ему покоя. — Лиам, пожалуйста. Я не могу. — Что ты не можешь? Признаться? Ну, ты можешь сделать для меня кое-что другое, — нервно сказал Пейн. — Что же? — Отпустить. И больше никогда ко мне не приходить. Отпустить к чертовой матери. Просто скажи это, и моя зависимость хоть на немного притупится. Лиам истерически засмеялся, его смех был похож на больной. Он смеялся и плакал. — Я только что вот вспомнил, как ты хотел меня связать с собой, но знаешь, я уже связан по рукам и ногам. Твоя персональная лошадка. Это как персональная шлюха, ох, подожди, я и есть твоя шлюха, Малик, — за эти слова Пейн получил сильную оплеуху от брюнета. — Заткнись, Лиам. Ты никогда не был для меня шлюхой. Ты... — Отойди, Зейн, и дай мне пройти, — резко сказал Пейн, голос дрожал, но он всё же пытался успокоить себя. Малик не знал, что ему сказать, что ему стоит сказать, чтобы Пейн остался и никуда не уходил. Нет, он знал, конечно, он знал, чего именно ждал от него Лиам, но он не скажет этого. Это выше его сил. Всё что он смог сделать - это отойти в сторону и дать Лиаму уйти. Пейн мигом выбежал из ванной, быстро попрощался с Гарри и также быстро вылетел из его дома. Зейн тоже после ушёл, оставив Томлинсона и Стайлса одних. — И что это было? Давно твой друг чахнет по Пейну? — спросил Стайлс Томлинсона, когда они оба вошли в гостиную. — Он не чахнет, да и я не знаю. Мы никогда не обсуждаем тех, кого трахаем и с кем развлекаемся. — И много ты с кем развлекался? — Из-за чего ты интересуешься? Из-за собственного интереса или из-за больших пробуждений или... — Просто замолчи, Томлинсон. Слушай, мы же не можем целоваться, но я могу поцеловать тебя в шею, целовать ключицы, грудь, — Стайлса понесло и совсем не в ту степь. Он же просто хотел провести целый день, тупо пялясь в ящик, но вместо этого флиртует и соблазняет Томлинсона. — Гарри, ты пьяный? — спросил Луи. — Что? Нет. Я... О, Боже. Не пьяный я, чёрт возьми, — сказал Гарри и сел на диван. — Прости, я должен был проверить. Просто, где и куда подевался тот Стайлс? «Я не смотрю в твою сторону. Думаю, ты доволен», этот Стайлс. — Ой, да иди ты, не ты ли позавчера тянулся ко мне за поцелуем, мистер: «Мы никогда не будем вместе, забудь это». Ну, если ты забыл, то я напоминаю, что это был ты. Томлинсон присел рядом со Стайлсом и тяжело вздохнул. — Да уж, ситуация. К такому меня жизнь, если честно, не готовила, — смеялся Луи. — Ты, правда, мне нравишься, и я бы спросил тебя, будешь ли ты моим парнем, но я не могу. Потому что... — А если я хочу им быть, я согласен, — перебил Стайлс. — Гарри, ты же понимаешь, что это нереально? Это неправильно, и я не знаю… — Просто доверься своим чувствам и давай попробуем. Неважно будем ли мы целоваться или нет. Мы что-нибудь придумаем по этому поводу, и я помогу тебе, Луи. Возможно, знаешь, есть такая хрень Бестиарий, эта такая книжка... — Я знаю, что это. Но откуда знаешь ты? — Ох, да я гуглил в общем и нашел её в сети. Но нам нужна настоящая, живая книга, то, что есть в сети недостаточно. Там много чего есть, и, в общем, я помогу, как я уже сказал. — Ладно. — И что «ладно»? Томлинсон пожал плечами, немного помялся и спросил: — Ты будешь моим парнем, Гарри Стайлс? Гарри широко открыл рот и затем прокричал громкое: «да». Томлинсон думал, что как-то быстро всё происходило в их отношениях, в их взаимоотношениях, если быть правильным. Но ему было плевать, пусть что будет, главное, что сейчас всё шло как нельзя прекрасно. Стайлс обнял Томлинсона и, поцеловав того в щеку, отстранился. — Охренеть. — Что такое? — Мой парень - демон, — сказал восторженно Стайлс. Томлинсон закатил глаза. Всё же Стайлс ещё такой ребёнок. Луи снова притянул Гарри к себе и заключил в свои объятия, поцеловав кудрявого в макушку. Конечно, это не свойственно для Томлинсона, но раз он собирался меняться, то уж окончательно и полностью.