dance with the demon

Утро нового наступившего дня полностью разрушило планы Томлинсона. А разрушил их Стайлс. Луи просто хотел провести весь день с Гарри, он даже кое-что задумал, но это уже неважно, потому что Стайлс собрался что-то выяснить сегодня. А именно то, кем же всё-таки является его горячо любимый друг. Поэтому Стайлс позвонил ирландцу и пригласил к себе, чтобы сообщить что-то очень важное, но что, так и не придумал. И вот сейчас они втроем сидят в гостиной дома Стайлса и молчат уже двадцать минут. Ирландец сидит на старом винтажном кресле, которое мать Стайлса купила на аукционе, и также сам молчит. Это молчание прерывает девушка с голубым цветом волос, выглядывающая из-за дверного проема. — Хэй, привет всем, — сказала она, войдя в комнату, и подняла два пальца вверх для приветствия. — Привет, Джемс, — ответил Хоран, впервые нарушив тишину, которая была до прихода девушки. — Найл, — она улыбнулась, — братишка и... Кто ты? — спросила она у Томлинсона. — Джемма, это Луи, мой парень. Луи, это Джемма, моя старшая сестра, — сказал Гарри, представляя их друг другу. Девушка закатила глаза и скрестила руки на груди. — Я надеюсь, он нормальный. А то знаешь, мой братишка притягивает к себе одних психов или неуравновешенных личностей, — сказала она, обращаясь к Томлинсону. Луи хотел что-то ответить ей, но Гарри перебил его. — Джемс, иди куда шла, у нас тут серьёзный разговор, — сказал кудрявый, указывая на Найла. — Правда что ли? — спросил блондин. — Да, Хоран. Просто я не могу собраться с мыслями, чтобы начать этот разговор. — Ладно, эй, не буду вам мешать, — сказала Джемма. — Гарри, мамы не будет ещё неделю, и поэтому я снова должна следить за тобой в оба и все дела, но ты же уже большой мальчик, да? — он кивнул, — я... В общем, я сейчас иду к Джеку, его команда сегодня победила, и мы идем отмечать. Не знаю, когда я приду и... — Всё нормально, развлекайся со своим баскетболистом, — сказал ей Гарри. — Ох, отлично, спасибо, и удачи вам с вашим «серьезным разговором», — сказала девушка и оставила их снова одних. — Итак, она снова встречается с той горой мышц? — спросил ирландец у Стайлса. Кудрявый кивнул. — Да. Кажется, они любят друг друга и всё такое. Найл лишь протяжно вздохнул. Ему нравилась Джемма, но она никогда не обращала на него свое внимание, да он не сильно-то и старался. — Ну, так что, может, вы скажете, что происходит? — спросил блондин. Стайлс потер свою переносицу и снова замолчал. Он будто набрал в рот воды и ничего не мог из себя выдавить, пока его в бок не пихнул Томлинсон. Очень сильно не пихнул. — Ауч, больно. Луи, ты куда? — спросил Стайлс, когда шатен встал с дивана и вышел из комнаты, скрывшись за дверным проемом. Через пару минут русоволосый вернулся и в его руках был большой кухонный нож. — Я не могу больше сидеть и ждать, а особенно смотреть на то, как ты мямлишь и тянешь время, Гарри, — сказал резким голосом Томлинсон. — Нам не нужна никакая книга, не нужен Бестиарий. Мне кажется, я знаю, кто он, и если это окажется так, то ты будешь спать спокойно, Стайлс. Гарри на пару минут потерял дар речи и не понимал, что собирается делать Томлинсон, пока он не сказал: — Дай сюда свою руку, Найл. В глазах блондина плескался страх, он не знал, зачем и почему Стайлс пригласил его, но он пришел и... Он ни черта не понимает, что происходит, и зачем Томлинсону его рука. Луи повторил снова, смотря прямо в голубые глаза парня, и тот дал ему руку. Томлинсон провел ножом по ладони блондина, одарив её большим и глубоким порезом, из-за чего ирландец не мог сдерживать себя и громко всхлипывал. — Зачем ты сделал это? Что вы хотите от меня? Гарри, что происходит? — кричал блондин, подорвавшись с кресла с ошалевшим выражением лица. — Должно зажить через полчаса или больше, и..., — говорил Томлинсон, наблюдая за тем, как блондин пытается остановить кровь второй рукой, а потом и своей белой футболкой. Он запнулся, смотря на то, что порез мигом зажил, и теперь всё точно встало на свои места. — Что это, мать вашу, за чертовщина? — недоумевал блондин, когда перестал чувствовать боль. Он ничегошеньки не понимал, и ему казалось, что он сходит с ума. Стайлс подошёл к нему ближе и взял рукой за подбородок. Он смотрел на него своими яркими зелёными глазами и пытался успокоить. — Тише, Найл, всё в порядке... В это трудно поверить, но Томлинсон... Он демон, Найл. И ты... Ты тоже кто-то, поэтому твой порез зажил так быстро, ты не человек, Ни, — говорил Стайлс, а блондина трясло от всех этих сказанных кудрявым слов. — Что ты несешь, Гарри? Это же бред. Это полный бред, — повторял как мантру блондин. Стайлс попросил Томлинсона поменять цвет своих глаз на чёрный и доказать Хорану, что это не бред, и чтобы тот попытался поверить во всё только что происходящее. — Отпусти меня. Отпусти. Не подходите ко мне оба, — отпрыгнул блондин от Стайлса как чумной. — Как я и думал, он сын Божий, — вдруг сказал Томлинсон. — Что? — переспросил Стайлс. — Он ангел. Чистый и милый ангел с белыми крылышками. Не зря меня от него тошнило, — сказал шатен. Хоран лишь засмеялся. Вся эта ситуация казалась абсурдной и такой нереальной. Это всё не может быть реальным. — Найл, пожалуйста, успокойся. Ты же знаешь, что приемный, спроси... Просто спроси у своих родителей, где они тебя нашли. Найл, ты слышишь? Найл. — Он не слышит. У него сейчас много всего в голове. Я думаю, он слышит голоса. Чужие голоса, помимо наших. Возможно, он слышал их и раньше, но блокировал, а сейчас... Он просто не может сдерживать себя. Оба парня наблюдали за Хораном и за его молчанием. Он будто выпал из реальности, а затем упал на колени и громко начал плакать. Стайлс хотел хоть как-то помочь, но Томлинсон не дал. Найл пришёл в себя и оглядел комнату вокруг себя. Он увидел Гарри и Луи, стоящих перед ним и... Ему захотелось сбежать отсюда. Из этого дома. Из этого душащего его места. От своего лучшего друга. — Не подходи ко мне, Гарри. Не звони мне. Мне... Я должен идти. Я... Не могу. Это слишком для меня, это всё,— он обвел комнату руками, не понимая, зачем именно, он просто не знал, что ему делать. Блондин прошёл мимо Стайлса и Томлинсона и двинулся в сторону выхода. Гарри хотел проводить его. — Не надо, Стайлс. Дай ему время. Он сам разберётся с этим. Ему помогут разобраться, — сказал Томлинсон, останавливая своего парня. Гарри обнял Луи и крепко-крепко к нему прижался. Он хотел забыть, то, что сейчас произошло. Он хотел... Он, чёрт возьми, много чего хотел. Но также он и не хотел: видеть боль и страх в глазах Найла, оставлять его одного и... Не хотел, чтобы он проходил всё это в одиночку. — Нам нужна та книга. Нам нужен тот чертовый Бестиарий, Луи, — шептал Стайлс. Томлинсон поцеловал его в лоб. — Это просто книга, Гарри. Там нет ничего. Там рассказывается только о мифических существах, которые существуют и... Там нет ничего, что помогло бы нам. Я знаю, ты переживаешь за друга, но возможно... Возможно, твой друг всех нас спасет, если не будет блокировать свою голову. Он мог бы спасти нас. Послезавтра наступит тот день, который ждет Зейн и... Я не знаю, что случится, но я просто хочу надеяться на лучшее, Гарри. Гарри слушал и вдыхал приятный запах Томлинсона. — Я помню. Ты говорил об этом дне и... Я не хочу об этом думать, — сказал Стайлс и уткнулся носом в плечо Томлинсона. Это стало такой привычной вещью для него. Он не мог уже без этих объятий и легких поцелуев в щеку или лоб. Эти моменты и эти маленькие вещи были чем-то таким уже, без чего Гарри не мог и дня прожить. Ему хочется вечно быть в этих объятиях и вдыхать приятный запах Луи. — Помнишь, я говорил, что ты вкусно пахнешь? — спросил Гарри. Томлинсон кивнул и слегка улыбнулся. — Конечно, я помню. — Ты пахнешь мускатными орехами с примесью чего-то сладкого и приятного. Так ты пахнешь для меня. Я люблю тебя, и пусть ты пока не чувствуешь этого, но... Просто будь со мной пока это возможно и... Томлинсон ещё крепче обнял его. Обнял до хруста в костях. Он будет. Будет. — Всё будет хорошо, Гарри. Всё будет в порядке. Твердил Томлинсон, снова и снова. Но будет ли?

***

Найл не помнил, как он добрался до своего дома. Он всю дорогу слышал в своей голове чьи-то голоса и пытался их притупить. Он не собирался и не хотел ничего слышать. Он человек и уж тем более никакой не долбаный ангел, как сказал Томлинсон. Он человек. «Верно ты не ангел, ты Архангел, Найл». Снова говорил ему голос. Хоран стоял под холодным душем, пытаясь охладить свою голову и не думать. Ни о чем не думать. «Ты не можешь противиться своей сущности». Найл закрыл кран и вышел из душевой кабинки. Обмотал полотенце вокруг бедер и вышел из ванной комнаты, оставляя на полу мокрые следы от воды. Он быстро надел на себя боксеры, футболку и спортивные штаны. Блондин взял с прикроватной тумбочки плеер и лег на свою кровать. Воткнул в уши наушники и сделал музыку на максимум, но плеер начал искриться в его руках и ударил его током. — Да что за хрень такая? Я схожу с ума, и мне самая дорога в дурку, — кричал и разговаривал сам с собой парень. «Ты не сходишь с ума. Ты лишь хочешь так думать». — Хватит разговаривать со мной так, в моей голове. Хватит. Выйди и покажи себя. Боже мой, просто выйди. Хватит, — затыкал он свои уши, чтобы больше ничего не слышать. «Хорошо». Ответил ему голос, и кто-то сразу же похлопал его по плечу. Хорану уже было всё равно. Потому что это явный признак шизофрении и ему просто нужно лечиться, так он думал и поэтому медленно развернулся. Перед ним стоял парень: такой же светлый, как и он, серые глаза, курносый носик. Обычный парень, такой же, как и все. Но если бы не его белые крылья за спиной. А так да, он вполне обычный. Блондин закрыл глаза и думал, если он посчитает до пяти и откроет глаза, парень исчезнет. Увы, он не исчез. — Не хочешь объяснить мне что-нибудь? Хоть что-нибудь? Потому что я, чёрт возьми, в замешательстве. Мой друг вывалил сегодня на меня какое-то дерьмо, и я…, — злился блондин и резко замолчал. Потому что он даже не знал, что ему спрашивать у этого не понятно кого. «Я тоже Архангел, а не непонятно кто». — Да прекрати же ты, не разговаривай со мной в моей голове. Ты можешь нормально сказать. Нормальным голосом. Архангел или кто он там закивал и сказал: — Ты занимаешь почетное место, Найл. Ты — это Всевышний. Ты сын Божий. Архангел Гавриил. Эти слова так сильно ударили блондина по мозгам. Какого чёрта вообще? Какого чёрта это вообще с ним всё происходит? Он жил обычной жизнью подростка, пока ему не приснился тот дурацкий сон, тот сон… Короче, тот идиотский сон с высасыванием души. После него всё и пошло наперекосяк, он стал что-то слышать, что-то видеть, чего не должен был бы. Он ненавидел это и старался не думать об этом, и у него получалось, но сегодня… Сегодня, мать вашу, Стайлсу нужно было всё разрушить и вывалить на него всё это непонятно что. Боже, Найл даже мыслить не мог разумно, он не мог связать ничего адекватного в своих мыслях. Он запутался, он так сильно запутался. — А кто ты? — всё же решил спросить блондин. — Я тоже Архангел. Архангел Михаил. Я самый главный в почете, а ты второй. Ты вроде моего брата, ты… Найл присел на край кровати и взъерошил свои мокрые волосы. Он хотел, чтобы этот ангел-Архангел исчез. Чтобы он просто взял и испарился. Он хотел этого больше всего на свете сейчас. — Я знаю, что ты боишься и это ново для тебя. Но ты тот, кто ты есть. Ты не должен противиться этому, понимаешь? Ты… Послезавтра лунное затмение, и знаешь, затмение всегда считалось вестником беды. И послезавтра такая беда придет. Демоны задумали кое-что нечто ужасное, и только ты сможешь их остановить, — сказал ему Архангел. Найл засмеялся. — Что? Я? Какого чёрта? У меня… Чёрт, не думал что скажу такое, но у меня даже крыльев нет. Знаешь, таких штук, которые есть у тебя сзади, — язвил он. — Они появятся, если ты примешь себя, поверишь во всё происходящее. Поверишь в Рай и Ад. Потому что они существуют, и наша война с Подземным царством вечна. Найл, ты можешь спасти многих, своего друга… — А что с ним? — встревоженно спросил блондин. — Он встречается с одним из тварей Ада и это ничем хорошим для него не кончится. Блондин помотал головой. — Но, ведь можно что-то сделать? Ведь можно сделать Томлинсона другим, переманить на свою сторону, я не знаю. Что-то сделать всегда можно.       На этот раз засмеялся Архангел. — Что? Почему тебе смешно? — спрашивал его ирландец. — Вот ты и сам уже обо всем и спрашиваешь, ты начинаешь понемногу верить. Ты справишься со всем, я верю в это, — сказал он и испарился, будто его и не было. Хоран подорвался с кровати и начал оглядывать свою комнату. Архангел просто взял и испарился и, чёрт возьми, не в такой же момент. — Эй, вернись, — кричал блондин, — твою мать, вернись, ты нужен мне. Что мне теперь делать со всем этим знанием и незнанием того, что будет дальше? Как же помощь и наставление? Что за чёрт? Кто так кидает вообще своих учеников или… Я даже не знаю,как это назвать. Вернись, пернатый придурок, — он ударил ногой диван и затем запрыгал на одной ноге. — Блять, из-за тебя я ударился. Мудак ты, а не Архангел. Навалили на меня сегодня кучу всякого дерьма, а мне теперь разгребать это одному. Эй, ты слышишь меня? Ненавижу вас. — Малыш, ты в порядке? — спросил голос, блондин испугался и, стоя на одной ноге, рухнул на пол, больно ударяясь своей задницей. — О, Боже мой, родной. Всё хорошо? — подлетела его мама и помогла ему встать. — Мам, чёрт, зачем ты так подкрадываешься? Я чуть в штаны не наложил, — попытался улыбнуться он. — Прости, малыш, — сказала она и попыталась уложить его на кровать. — Тяжелый день. Странный день и одновременно с этим отвратительно-ужасный, — говорил блондин. — И я не малыш, так что… — Ты малыш, мой любимый малыш. Я здесь мать, и мне виднее кто ты, — улыбнулась она. — Прости, если это будет не приятным, но…. Расскажи мне, как я появился у вас, усыновили ли вы меня или…, — он остановился, заметив, как изменяется в лице его мать. — Прости. — Нет, ничего. Я… Это весьма неожиданно, и ты никогда не спрашивал, но кажется нужно тебе рассказать, потому что это по правде было чудом, — сказала она и, взяв своего мальчика за руку, начала рассказывать. Когда она закончила, она поцеловала своего сына в лоб и сказала: «Отдыхай, малыш», и если он чего-нибудь хочет, то может спуститься вниз или же просто позвать её. Найл улыбнулся и кивнул. Блондин откинулся на подушку и начал много думать. Всё же это было действительно чудом. Странным чудом. Его мать долго не могла забеременеть, и это всё было из-за перенесённого ею нервного срыва. Когда умер её отец, она не могла пережить этого, сначала мать, а потом и отец, у неё были постоянные срывы и стрессы, она не могла долгое время взять себя в руки. А когда встретила отца, он смог восстановить её, он смог заставить её продолжать жить, как и раньше. Она хотела ребенка, хотела девочку, маленький комочек радости, но... У неё не получалось. У неё ничего не получалось, врачи не могли ей помочь. Проблема всё ещё была у неё в голове или, может, это было нечто большее, чем проблема, но она всё равно взяла и сдалась. На Рождество кто-то постучал в их старый дом, в тот, который был по соседству со Стайлсом, большой из красного кирпича. Когда его мать открыла, она увидела маленький комочек, той самой радости, который так хотела. Он лежал в корзинке запеленатый в белоснежное одеялко. Найл. Так было написано на том самом одеяле. «Чертовы случайности не случайны. Не случайны», — лежал и думал блондин. Ничего в этой жизни не случайно, и ничего не происходит просто так. Это всё было заранее запланировано, и чем Рай отличается от Ада? Ведь там наверху, хоть они и Божественные, но они так же ищут выгоду во всем. Ангелы ничем не отличаются от демонов, просто некоторым из них надоело следовать правилам, и они свернули на другую дорожку, к своим врагам. Ангелы слетаются, словно мотыльки на пламя, а потом сами ещё жалуются, что их жизнь похожа на эпицентр урагана. «Только тебе выбирать, кем быть».