dance with the demon

Всё утро Лиам был на нервах и его жутко колотило, а всё потому, что Малик назначил встречу. От этого он ещё больше нервничал, в голове крутилось куча вопросов, один за одним. Что он решил? Что он всё-таки выбрал? Что будет дальше? Если он не выбрал его, а выбрал свое тупое воскрешение? Пейн хотел сброситься под поезд, и чтобы он переезжал его снова и снова, потому что от всех этих вопросов в его голове было нечем дышать. Конечно, он знал, что Малик, скорее всего, выберет то, чем занимался всю свою жизнь. Ведь Пейн занимает всего два или три процента в его сердце — так он думал — но Лиаму хотелось, чтобы Зейн выбрал эти жалкие два-три процента, а не свою идиотскую сущность хаоса и разрушения. Два дня Лиам спал плохо, в футбол играл также. Он не мог ни на чем нормально сконцентрироваться. Тренер орал на него и заставил взять небольшой перерыв, собраться с мыслями и разобраться в себе. Пейн чувствовал себя вареным раком эти два дня и не мог ничего с собой поделать. Сейчас он шёл на назначенное Маликом место и просто не представлял, совершенно не представлял, что его там ждёт. Через полчаса он дошел до того места, где Зейн назначил встречу: огромное дерево, сорок метров в высоту, и оно очень древнее и весьма необычное. — Это очень романтично, Зейн, устроить встречу под деревом смерти, — сказал Лиам, когда подошёл к Малику, стоящему возле дерева. Брюнет обернулся и натянуто улыбнулся. — Анчар — это самое прекрасное дерево. Оно столько всего повидало. Это моё дерево, и оно меня понимает, — говорил Малик. — Зейн..., — начал Пейн, — что ты решил? — Знаешь, много лет назад под этим деревом была война... — Зейн. — Светлые силы... Эти Божьи божества убили мою мать, и сейчас она там, где ей не место и... — Зейн, чёрт возьми, прекрати. Ей там самое место, им всем там самое место, — сказал Пейн. — Хватит менять тему и рассказывать мне многолетние истории, связанные с этим деревом. Я хочу знать, что ты решил, Малик. Хотя, знаешь, можешь не говорить, я всё понял. Не знаю, почему я вообще думал о том, что могло бы быть что-то совсем по-другому. Пейн хотел развернуться и уйти к чертовой матери отсюда, но он стоял и смотрел прямо в глаза шоколадного оттенка и просто не мог сдвинуться с места. — Я не хочу терять тебя, Пейн, но и не хочу отказываться от того, к чему готовился долгое время, — проговорил Малик, подойдя ещё ближе к шатену. — Я понимаю, что это не то, чего бы ты хотел услышать, но... Я много думал, и я не буду удерживать тебя, если ты уедешь. Но... Есть одно большое «но», — брюнет взял Лиама за руку. — Проведи со мной этот день. Просто побудь со мной. Без секса и всего прочего. Давай погуляем или... Если честно, то я ни черта в этом не смыслю, — опустил свой взгляд на землю Зейн, — в общем, я... Не знаю, чего я этим добиваюсь, но я хочу этого. Пейн, кажется, забыл, как ему дышать после такой-то речи. Он, конечно, не был в восторге от того, что Малик его вот так просто отпускает, но то, что он предложил... От этого сердце начало биться быстрее, а внутри что-то начало приятно покалывать. Лиам схватил брюнета за руку и потащил в сторону озера. — Эй, лошадка, куда мы идем? — поинтересовался Зейн. — На озеро Лох-Несс, — ответил шатен. — И зачем нам туда? Пейн резко остановился и сказал: — Место. Назови любое место, Зейн. Быстро. — Что? Какое именно место? — недоумевал брюнет. — Зейн. Место куда бы ты хотел. Место, которое ты хочешь увидеть. Назови его. — Ладно-ладно, — он задумался и через пару секунд сказал, куда бы он хотел. — Рим. Хочу увидеть Колизей. — Отлично, — согласился Пейн, и они зашагали дальше. — Чёрт, правда, это отлично. Альбанское озеро рядом с Римом. Нам всего лишь нужно поймать попутку и... Просто отлично. — Чёрт возьми, Пейн, что ты задумал? — спрашивал брюнет у Лиама. Пейн молчал и продолжал идти, и вести Малика за собой. Это их день, и он хочет, чтобы он прошёл идеально. Может быть такого дня больше и не будет. Лиам старался откидывать плохие мысли, но они всё равно лезли в его голову и заполняли каждый уголок его разума. Они не давали ему думать о чем-то хорошем и о чем-то более приятном. Но он всё же пытался думать о Зейне и об этом моменте, и от этого уже становилось уютнее и теплее. Когда они дошли до нужного им места, Пейн начал раздеваться. — Что ты делаешь? — спросил брюнет, наблюдая за тем, как шатен снимает свою джинсовку и черную борцовку. — Я раздеваюсь, — просто ответил Пейн. — Я не слепой. Зачем? Что происходит? — Зейн, чёрт подери, ты чего такой тупой? Ты забыл, кто я? Ох, ладно, я тебе напомню. Я Келпи — черная водяная лошадь. Вспомнил? — дразнился Лиам и начал снимать с себя джинсы. — Не играйся со мной, Лиам. Я помню, кто ты и такое чувство, что ты испытываешь меня и мои нервы, которые скоро лопнут, — сказал Зейн, подойдя к Пейну ближе и проведя рукой по его торсу. — Мы, кстати, могли бы потрахаться здесь, прямо на этой прекрасной зеленой травке или в озере, как ты на это смотришь? — усмехался брюнет. Пейн отстранился и снял последнюю с себя вещь — нижнее белье. Он сгреб все свои вещи в охапку и подошел к Малику. — Держи мои шмотки крепко и не потеряй, — сказал он и пихнул свои вещи в руки Зейна. — А потрахаться? — Держи шмотки, Зейн. Мы не будем здесь трахаться, — сказал Лиам и пошёл в сторону озера, прямо в воду. — Значит, в Риме? Хм, знаешь, можно заняться сексом прямо в Колизее. Это звучит очень горячо. Пейн, эй, только не говори мне, что... Малик не договорил, потому что сначала наблюдал за округлым задом Пейна, когда тот шёл к озеру, а потом и за самим его перевоплощением. Лиам стал лошадью, красивой, мать вашу, лошадью с белым необычайно красивым хвостом. Малик подошёл к нему, но в воду не заходил. Он просто пялился на свою красивую лошадь. На Лиама. На своего Лиама. — Ты красивый, — вырвалось у него. Хотя, почему вырвалось? Он сказал то, что думал и то, что было очевидным. «Спасибо, Зейн». — Ох, это круто, ты разговариваешь со мной силой мысли или как это называется? Чёрт мы... Я никогда не видел тебя так близко, — сказал Малик и прикусил себе язык за последние слова. «Что это значит? Ты что наблюдал за мной на расстоянии?», — спросил Лиам, он догадался, что к чему. — Может быть, кто знает. Ну, так мы поедем или нет? «Ты такой идиот». — А ты лошадь, у всех свои недостатки, — съязвил брюнет и усмехнулся. «Тупой демон разрушения». — Я выкину сейчас твои шмотки, Пейн! «Эм, а я растопчу тебя». — Дьявол. Просто, дай мне уже сесть на тебя, Лиам. После ещё недолгой размолвки, Лиам всё-таки немного склонился, чтобы Малик смог на него сесть. Он зашел в озеро и сказал Зейну крепко держаться за его гриву, и, конечно же, крепко держать его вещи. Пейн начал скакать по воде, и, сделав прыжок, они полностью окунулись в глубину озера и с ослепительной вспышкой вынырнули из него. А точнее не из него, а уже из Альбанского озера, которое находится рядом с Римом. Именно там они и вынырнули. Лиам высадил Зейна на берег, а сам снова вернулся в воду. Малик снова зачарованно за ним наблюдал. Пейн окунулся и вылез уже обычным человеком. — Это охренительно, Лиам. Я говорил, что ты — это нечто большее, чем просто черная водяная лошадь. Ты... Чёрт, а почему мы сухие? Мы же должны быть мокрыми или типа того, ведь так? — Зейн, ты слишком много разговариваешь, — сказал шатен и забрал свои вещи из рук брюнета. Он надел боксеры, потом джинсы и... Малик поцеловал Пейна в губы, проталкивая свой язык в приоткрытые губы шатена. Его руки лежали у Пейна на талии. Лиам запустил свою руку в черные волосы брюнета и целовал ещё глубже и ещё сильнее. — Зейн, — простонал Пейн, оторвавшись от губ парня, которые теперь начали целовать его шею. — Ты противоречишь сам себе и своим словам. «Проведи со мной этот день. Без секса и всего прочего». Малик прикусил мочку уха шатена и прошептал: — Можно забыть на мгновение эти слова. Когда ты рядом... От одного моего взгляда на тебя, внутри всё сжимается, а мозг просто перестает думать и отключается. — Сдерживай себя, Зейн, — сказал шатен и, отойдя на небольшое расстояние, продолжил одеваться. — Обломщик, — ухмыльнулся брюнет, а Пейн лишь на это широко улыбнулся. — Ну, так, почему мы сухие? — снова задал свой вопрос брюнет. Пейн закатил глаза и цокнул. — Ты серьезно? Чёрт. Ладно. Барьер. Я сделал некий барьер, и вода не трогала нас. У каждого существа свои фокусы, да? — улыбнулся Пейн. Он слишком много сегодня улыбается и это не может не радовать. Он никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. — А я могу заставить людей поссориться и наблюдать потом за этим месивом их разборок, — ответил брюнет. — Я знаю, и это не круто, Зейн. Брюнет пожал плечами, мол, а что такого? Каждый сходит с ума по-своему. Парни вышли на трассу и поймали попутку. Мужчина любезно согласился их подвезти — за определенную сумму денег конечно — так как тоже направлялся в Рим. Диего. Так его звали, да и сейчас зовут. Хоть Зейн и порывался его прикончить, у него ничего не получилось из-за вечно толкающего его в бок шатена, который то и дело сидел и бормотал что-то ему. «Прекрати, нам нужно доехать до этого чертового Рима. Попытайся быть вежливым», — твердил Пейн брюнету всю дорогу. Когда они приехали, Пейн отдал пару фунтов стерлингов мужчине — это всё что у него было — на что тот возмутился, мол, что это даже не евро. Хотя он мог бы их и поменять потом. В общем, здесь пришлось снова Пейну потрудиться, и он заставил водителя просто всё забыть и пожелал ему удачи и хорошей поездки. — Я мог просто убить его, он жалкий, — бормотал брюнет. — Хватит уже смотреть на людей, как на дерьмо, Малик. Отключись хотя бы на время. Отключи свою долбаную сущность. [https://pp.vk.me/c624929/v624929554/39fd1/-dfR5BCbbXQ.jpg] Брюнет крепко сжал свои кулаки, но ничего не сказал. Они, молча, шли до великого Колизея. Парни снова же обманом туда попали и приткнулись к группке туристов. Малик знал историю этого места, но послушать экскурсовода было всё равно интересно. Когда-то это была самая мощная и великая арена для зрелищных боев самых свирепых и сильных гладиаторов между собой, а также их борьба и с дикими зверями. Трибуны Колизея могли вместить в себя пятьдесят тысяч кровожадных зрителей и... Малик бы посмотрел один из таких боев сейчас. Правда ему и своей войны хватает. Вечером лунное затмение и многое может измениться именно сегодня, но... Он старался не думать об этом и поэтому прятал все лезущие в его голову мысли глубоко-глубоко на задворки своего сознания. Потому что он должен наслаждаться пока этим моментом с Пейном и тем, что он для них устроил. Это по правде волшебно. И нет, Зейн не расчувствовался, ему просто приятно и хорошо из-за этого. Он теряется в том, кто он уже: демон или человек? Он также как и все запутался и не может выпутаться из этой паутины, которую так и норовит сплести огромный черный паук. [https://pp.vk.me/c624929/v624929798/3d62f/NGu59i5Qybo.jpg] После Колизея Пейн затащил Малика в Пантеон, хоть тот отпирался ногами и руками и был категорически против этого. Потому что место, где проходили гладиаторские бои, было более захватывающим, чем этот грёбаный Пантеон — храм Божества и многих богов. — Лиам, меня тошнит, — говорил брюнет. [https://pp.vk.me/c624929/v624929542/44ddc/6vuUKqbAN3Q.jpg] И это было правдой. Его тошнило от всей этой архитектуры, от кирпично-бетонной ротонды и от светового потока через купол храма. Всё было таким светлым и неприятным. Это место не для него, оно не было его, и оно просто не было... — Я буду на улице. Я не могу здесь находиться, — не выдержал брюнет и вышел из храма, оставив Пейна одного. Конечно, Лиам всё понимал, ведь этот храм был и не для него тоже, но он чувствовал, что он его принял. Ему было комфортно здесь находиться и наблюдать за куполами раскрашенными звездами, за световыми лучами света и за всем храмом в целом. Но много времени он здесь не провел и вернулся обратно к брюнету. [https://pp.vk.me/c624929/v624929860/3a426/NSBVTCHHUYU.jpg] Следующее место, куда они пошли, была шоколадная лавка. Шоколад в этой лавке был повсюду, а запах стоял такой, что устоять было просто невозможно. Конфеты и прочая шоколадная сладость были полностью ручной работы и были приготовлены по старинным рецептам, которые передавались из поколения в поколение. От всего этого у обоих парней текли слюнки. — Просто сделай это снова, Ли, — сказал брюнет. — Нет. — И оставишь меня без этой вкуснятины? Ради меня, лошадка, — просил Малик. И, чёрт возьми, Пейн сделал это. Ради этого демона он, наверное, многое бы сделал. Потому что, как вы уже поняли — любовь ослепляет. Она полностью ослепила Лиама, и он всего лишь хотел сделать Зейну приятно, он бы всегда хотел делать ему что-нибудь приятное. — Чёрт, этот шоколад просто тает во рту, — парировал брюнет, откусывая кусочек шоколада и пробуя его на вкус. Пейн доел свою половину и смотрел на Малика. Они шли по площади Рима и осматривали архитектуру, но... Лиам осматривал Зейна. Он смотрел только на него, как он ест и как блаженно прикрывает глаза от вкуса молочного шоколада. Когда Малик доел свою сладость, Пейн сказал ему, что у него на подбородке и на нижней губе осталось немного шоколада. Брюнет ухмыльнулся и сказал: — Не хочешь помочь мне с этим, лошадка? Лиам схватил его за грудки одежды и потащил в сторону небольшого переулка. Пейн прижал брюнета к кирпичной стенке и наклонился, чтобы слизать каплю шоколада с его подбородка и с нижней губы. Шатен провел по контуру губ Малика языком и начал сначала посасывать её, а затем и немного оттягивать. — Сколько времени, Лиам? — спросил брюнет, отрываясь от пухлых и соблазнительных губ Пейна. — Что? — Время. Скажи мне время. — Чёрт. Ладно, — он покрутил головой и увидел огромные часы на площади. Стрелка которых стояла на пяти часах вечера. — Пять. Сейчас пять часов. Что случилось? — Ещё три часа, — сказал Малик. — Что? К чему? — интересовался шатен. — Сегодня... Эм, сегодня лунное затмение и через три часа все начнётся. У нас ещё есть пару часов чтобы... — Блять. Заткнись. Какого чёрта? Чёрт возьми, как я мог забыть об этом дне... Чёрт, — говорил Лиам и начал ходить туда-сюда, устремляя свой взгляд на мозаичную плитку, которая была красиво выложена. Ему нужно было отвлечься, и да, блять, плитка очень помогала. — Вот почему ты попросил провести этот день с тобой. Вот почему всё это... Чёрт, почему тебе всегда нужно всё испортить? Ты всегда всё пытаешься испортить и сделать только хуже, ты... — Да, блять, да. Я знаю, чёрт возьми, я в курсе. Может это потому, что я, мать твою, демон. Я, блять, Велиал. Я — это разрушение и хаос. Без этого я ничто. Я не могу сразу резко взять и измениться. Я просто... Ты не можешь изменить меня, Пейн, — резко сказал Зейн. — Но... Сегодня... Чёрт, сегодня ты забывал на мгновение, кто ты, и это ли не здорово? Ты хоть немного, но пытался ощутить себя человеком. И да, я не могу изменить тебя, но, может, ты изменишься, когда меня не станет. Может, хоть тогда ты начнешь что-то ценить в своей чертовой жизни, — сказал Пейн и вышел из переулка обратно на главную площадь, оставив брюнета позади. Малик сразу же двинулся за ним, потому что... Чёрт возьми, этот шатен был просто дьявольски невыносим. Он бесил его, и у Малика было бешеное желание убить эту грёбаную лошадь, со своими выебонами и невыносимым характером, но... Зейн, мать вашу, чувствовал что-то к Лиаму. И не что-то, а возможно — любовь. Как бы он не пытался убить и подавить в себе эти долбаные чувства, они всё равно давали о себе знать и просились наружу. — Эй, да стой же ты. Твою мать. Лиам, остановись, — кричал брюнет Пейну в спину, а тот даже не обернулся. — Ненавижу то, что чувствую к тебе, — крикнул Зейн, и Лиам замер. Малик сам замер и не мог пошевелиться. — Повтори, — развернувшись и как-то странно смотря на Малика, сказал шатен. — Я... Что повторить? — О том, что ненавидишь. — Ненавижу... Ненавижу то, что чувствую к тебе. Эти чувства убивают меня и делают слабым, а я не хочу им быть. Не хочу, Лиам. — Хорошо. — Что «хорошо»? — У нас ещё есть два часа, поэтому... Просто давай ещё погуляем и сходим к фонтану желаний. Я знаю это тупо, но я хочу загадать желание. Кто знает, может быть, мы снова вернемся сюда однажды. Кто знает... Пейн грустно улыбнулся, а Малик просто решил промолчать и начал идти рядом с Лиамом. Он ненавидел себя за то, что чувствовал, ненавидел его за то, что заставил чувствовать это. Но больше он ненавидел себя за то, что собирался сейчас сделать. Малик переплел их с Пейном пальцы вместе и... Лиам даже не пытался отстраниться или выдернуть свою руку. Они просто хотят насладиться этими последними: часами, минутами и секундами вместе. Насладиться, возможно, последним мгновением друг с другом. Когда ты пытаешься утопить своих демонов внутри себя, ты забываешь, что твои демоны умеют плавать.