Away

      Когда приезжает папа все впервые становится на свои места с моего приезда сюда. Наверное, сказать, что я счастлива — не сказать ничего. Он приезжает на своей машине, под завязку забитую коробками и сумками. Он захлопывает за собой дверь и широко расставляет руки, приглашая меня к себе в объятия. Я с удовольствием обнимаю папу и счастливо улыбаюсь.       Я даже не думала, что так соскучусь по нему. Помогаю ему перетащить все его сумки и коробки, и он загоняет машину в гараж. — Ну, как тебе дом? — спрашивает он, когда мы остаемся в кухне, где решаем вместе приготовить обед.       Пожимаю плечами. — Старый, прекрасный дом, со своей историей. Которую, к слову, я совсем не знаю, — говорю я, косясь на папу. Он внимательно смотрит на меня. — Уже успела наслушаться слухов? — он берет доску, на которой начинает мелко нарезать баклажан. — Вроде нет. Просто люди так странно начинают относиться ко мне, когда узнают, что я из Скарстенов. В Америке всем было плевать, — папа глубоко вздыхает. — Люди привыкнут к тому, что мы вернулись. А также, люди очень любят посплетничать обо всем на свете, ты же знаешь. — Знаю, но почему они так относятся к нам? — очевидно, этот вопрос папе кажется раздражительным. Он поправляет рукава рубашки и откладывает нож. Упирается руками в столешницу и смотрит на меня. — Наверняка, ты знаешь, что твои предки были одними из основателей этого места. У твоей семьи, как кажется на первый взгляд, не всегда все шло легко и просто. Все проблемы скрывались за деньгами и этим домом. Конечно, как и у любой семьи, в этом нет ничего удивительного. Просто, люди любят выдумать то, чего нет. Знаешь, ты еще услышишь столько преданий про этот дом, про твоих прабабок и вообще. Легенды про призраков, про убийства ради богатства — все это есть и будет. Никуда не убежишь. Люди видят, что мы намного успешнее их, но что в этом такого? Подумаешь, у Скарстенов просто есть жилка, вот и все, — длинная тирада заканчивается, и папа снова приступает к готовке. Замечаю быстро брошенный взгляд на себя и все. — О, и кстати. В подвалах нет трупов, а под кипарисами не захоронены трупы. И легенда о том, что женщины в нашей семье прокляты, тоже не актуальна.       Из меня вырывается смешок, и я удивленно смотрю на папу. — Прокляты? — переспрашиваю я. — В связи с последними событиями я не очень хочу говорить об этом, — запинается он, вспоминая мою маму. В нем буйствует уважение к моей маме, хотя они столько лет разведены! — Просто кивни, если это легенда о старой женщине, которая появляется здесь и громко плачет, — прошу я. Папа поднимает голову и коротко кивает. — Где ты этого нахваталась? — В местном пабе, в центре. На вечере городских легенд, — отвечаю я. — Вот как, — видимо, он недоволен.       Мы обедаем вместе при непринужденной беседе. Обсуждаем будущий ремонт и то, как обогатим наш сад. Прошу у папы найти ключи от садового домика. В целом, он решает полностью прислушаться ко мне в плане ремонта, а я решаю не вникать в ремонт крыши, труб и всякой сантехники. Мы договариваемся съездить в небольшой строительный маркет на выходных, а пока подготовить списки. — Мне придется уезжать на некоторое время, не так часто. Это касается работы, — говорит папа. — Ну, раз так, — пожимаю плечами. — А чем ты хочешь заняться? — осторожно спрашивает он меня. — Ну, один мой новый знакомый предложил записаться на какие-нибудь курсы, при университете, — предполагаю я. — А пока я хочу сделать акцент над домом и нашим садом.       Не знаю почему, но мне кажется это увлекательным, поэтому к нашему списку прибавляются семена травы, для газона, цветов и кустов. Папа говорит, что в саду уже растет черешня и яблоня. Видимо, из меня не такой уж хороший садовод, раз я не определила деревья, когда гуляла по саду с Гарри. — А, что насчет твоей переписки с психологом? — спрашивает он. Я киваю. — Все хорошо, я делаю все, что он говорит мне. — Я не должен волноваться? — отрицательно качаю головой, и папа тепло улыбается мне. — Хорошо.       Сидим с папой в гостиной. Он в кресле у камина, с ноутбуком, что-то печатает. Очевидно, по работе. Мое место на диване, под пледом, который я нашла в одном из шкафов в доме, перед этим тщательно постиранный.       Звук потрескивающих поленьев в камине и дождя по окну дает сонный эффект и я начинаю легко дремать, прикрыв ноутбук. Я почти вижу сон, когда резко слышу грохот, и мне приходится подскочить. В комнате по-прежнему сидит папа, уставившись в ноутбук, но наверху слышатся звуки и тот же грохот, от которого я подскочила. Поднимаю взгляд, слыша некоторые звуки, скрежет, будто кто-то что-то тянет тяжелое прямо по полу. Но папа не подает вида, что слышит то, что слышу я.       Все это кажется шуткой, и я встаю с дивана, чтобы пройти в холл. На втором этаже темно, и я замечаю, как папа обратил внимание на то, что я выглядываю на второй этаж. — Что такое? — спрашивает он. Я хмуро смотрю в пустоту, пытаясь определить, что не так.       Это точно не в первый раз, когда я слышу звуки здесь. Тот же топот, не приснился мне. Накручивать себя явно бесполезно, хотя, о чем я говорю?! Я же не сошла с ума. — Показалось, — говорю я, а папа только провожает меня взглядом все также обеспокоенно.       Доносится звонок в ворота, и я выглядываю в окно, чтобы увидеть, кого сюда занесло. За воротами стоит большой внедорожник, похожий на машину Гарри. Прищуриваясь, вижу темную фигуру у ворот. Я говорила, что эти ворота слишком высоки?       Я нажимаю кнопку, открывая ворота, и темный силуэт входит к нам во двор. Когда человек становится ближе, я узнаю в нем Гарри. Очень хмурого Гарри в капюшоне из-за небольшого дождя. Я открываю дверь до того, как он дергает ручку и без стука заявляется в холл. — Привет, — таким же мрачным голосом говорит он. Делаю вывод, что никогда не видела его без кругов под глазами. — Кажется, я забыл…       Гарри затыкается и смотрит в сторону от меня. Оборачиваюсь, и вижу папу, который подходит ближе ко мне. — Гарри Стайлс, — представляется Гарри ему, и они пожимают друг другу руки. — Джон Скарстен, — отвечает ему папа. — Ты сын Патрика? — Да, — теперь хмурюсь я, неужели вот так вот можно кого-то узнать? — Как отец? — спрашивает мой папа. Гарри говорил, что наши отцы учились в одной школе. — Он не живет здесь уже. — Правда? Я думал, он любит это место. — Любит, но здесь ему нечего делать. Он переехал в Америку, работает там. Могу дать вам его координаты, — предлагает Гарри. — Было бы здорово! — говорит папа. Мне приходится кашлянуть, и папа бросает на меня быстрый взгляд, ретируется обратно в гостиную, и я подпираю руками бока. — Что ты забыл? — спрашиваю я. — Мои ключи, видимо выронил, когда мы были в саду, — просчитываю в уме, сколько времени прошло, почти неделя! — Ты не был дома, все это время? — подхожу к вешалкам и натягиваю на себя шапку, затем пальто. — Семейные проблемы, — выдает он. Я обуваюсь и беру с собой зонтик из шкафа.       Мы выходим на улицу, где все также сыро и серо. Думаю о том, бывает ли здесь солнце или нет? Наверное, в этом городке праздник, когда выдается солнечный день. — И где ты жил все это время? — не знаю, могу ли задавать такие вопросы, потому что мы лишь знакомые. Гарри идет рядом, у него очень широкие шаги. — У знакомого, на диване, — просто отвечает он.       Мы заходим в сад, и я пытаюсь полностью повторить наш путь. Мы идем по дорожкам, вымощенным булыжником, а затем по гравию. Я вступаю в лужу, из-за которой мой ботинок тут же промокает насквозь. Я не была готова к постоянным дождям, поэтому уже чувствую приход простуды из-за насморка. — Ты живешь с мамой? — спрашиваю я. Видимо, я его раздражаю. Он издает тяжелый вздох, но не подает вида, что я его бешу. Видимо, он старается сохранить приличие. — Да, и с отчимом, — говорит он. — Моя сестра работает в Лондоне, если уж ты решила все разузнать.       Он пытается меня уколоть, и теперь я точно знаю, что он недолюбливает меня. Это странно, учитывая то, что он вполне нормально отнеся ко мне с самого начала. Решаю выяснить, что не так, но потом делаю отсечку. Нет, я не хочу выглядеть как девушка, которой это действительно важно. Будто меня это волнует. Я слишком много нервничаю и поэтому решаю написать сегодня же своему врачу. Мои приступы не должны вернуться.       Мы задерживаемся у садового домика, где Гарри внимательно разглядывает землю под ногами. — Так, когда вернулся твой отец? — теперь спрашивает он. Мокрым ботинком плюхаю по луже. — Вчера, — Гарри разгибается и как-то даже внимательно смотрит на меня, будто ему правда интересно. — Ты рада? — Да. Наконец-то, семья вместе, — пожимаю плечами. Надеюсь, он ничего не ляпнет про мою маму. Вообще странно иметь человека в этом городке, который знает про автокатастрофу. — Что он сказал насчет сада? — все также интересуется он. — Он не против. Правда, оказывается, здесь растут яблони и вишни, но я не разбираюсь в этом, — Гарри оглядывается и на его губах появляется совсем легкая улыбка. Он поднимает руку и указывает на сборище деревьев, который стоят посреди лужайки.       Он начинает идти, и когда мы становимся совсем впритык, он разглядывает кору, совсем не знаю, что это ему дает. — Могу поспорить, что это яблоня, — он разглядывает остальные и поднимает голову вверх, оголяя свою шею из-под воротника. — А это, скорее всего, вишня. — Как ты определил? — с восхищением поднимаю голову вверх. Деревья же совсем голые! — У моей мамы растет пару деревьев в огороде, — дотрагиваюсь до коры дерева и все также улыбаюсь.       Мы возвращаемся обратно, к домику, где обходим его и останавливаемся у туй. Ничего не обнаруживаем и идем к конечной точке — беседке. Там мы тусуемся дольше и я, наконец, вижу блеск среди гравия и наклоняюсь, чтобы поднять ключи. Просто два маленьких ключа на железном кольце. Неудивительно, что их так легко потерять. — Держи! — говорю я и подкидываю их в воздух, Гарри ловко ловит их. — Тебе нужен брелок.       Мы возвращаемся обратно к дому, где я получаю смс от Дэйва. Это тема касается и меня, поэтому я решаюсь спросить хоть это. — Так ты помирился с Дэйвом? — Гарри вертит ключ на указательном пальце. — Что? — Ты попросил у него прощения? — переспрашиваю я. — Нет, — он кажется удивленным. — Вы ведь дружите, кто-то должен идти навстречу, а в этой ситуации этот кто-то явно ты. — Слушай, это мое дело, и я не собираюсь просить прощения за то, что он не сумел сделать, — я его задела и Гарри быстрым шагом двигается к воротам.       Это его правда, но все же после того случая я серьезно задумалась над тем, как он может работать с людьми с ослабленной психикой. Людьми, которые страдают так же, как страдала я.       Не замечаю за тем, как машина Гарри скрывается за соснами. И просто пялюсь в одну точку. Правда в том, что мой врач не говорит о том, стало ли мне легче, или нет. А я совершенно не могу определить это сама.