Away

      Все еще стою, полностью ошарашенная, глядя прямо на Гарри. Поднимаю руку к губам, и легонько провожу по ним. Не понимаю ничего и пытаюсь как-то совладать с собой. Я давно ни с кем не целовалась. — Так мы можем обсудить кое-что? — спрашивает Гарри. — Здесь? — оглядываюсь я, хмуро глядя на корпуса университета. Здесь по-прежнему много людей и я вижу группку девушек, которые с интересом поглядывают на нас. Очевидно, я выгляжу очень удивленной и вообще не такой, потому что Гарри легко улыбается. — Я знаю крутое место неподалеку, главное, чтобы ты никому его больше не показывала, — просит он. — Мы дойдем пешком.       До меня туго доходит, и я не могу сдвинуться с места. Я все еще ощущаю губы Гарри на своих и понимаю, что его губы оправдали все ожидания. Нехотя осознаю, что Гарри приглянулся мне сразу, как я увидела его впервые. Но как? Как он обо всем узнал? Я старалась затупить все чувства, я даже не думала об этом! Гарри щелкает пальцем перед моим носом, и я вздрагиваю. — Ты идешь? — спрашивает он.       Я только киваю, и Гарри уже идет впереди, замедляя шаг для меня. Мы идем через университетский двор, огибая все корпуса. Когда мы оказываемся на поле для игр, я понимаю, куда мы идем. Впереди лес, высокие сосны, которые раскачиваются из-за ветра и шелест сухих листьев под ногами делают атмосферу пугающей, пугающей, но прекрасной. Мы молчим и я рада, что Гарри ничего не говорит. Я по-прежнему не знаю, что мы будем обсуждать. Я ни с кем не обсуждала свою болезнь, кроме доктора. И я не хочу, чтобы Гарри становился кем-то вроде доктора, только в этом городке. Меня немного пугает его молчание и мне становится интересно, будем ли мы обсуждать то, что произошло только что. Я даже не знаю, что говорить.       Мы идем по узкой, еле заметной тропинке. Гарри идет спереди, спрятав руки в карманы своей куртки. Он оборачивается один раз, чтобы глянуть иду ли я дальше. Я не вру, я правда, думала пойти обратно пару раз. Так, чтобы он даже не заметил. Я так сильно сомневаюсь, что начинаю задыхаться. Понимаю, что сейчас моя болезнь держит меня в рукавицах, и давит на меня.       Я громко вздыхаю и поправляю шапку, которая слишком сильно нависла над бровями. Испуганно оборачиваюсь, когда слышу крик какой-то птицы. — Совы, — только и говорит Гарри, идя дальше по сумрачному лесу. Для его роста он ступает очень мягко. Мне даже кажется, что я иду громче, чем он.       Наконец, он заворачивает в другую сторону от тропинки, я слышу еще звуки. Пройдя через кусты папоротника и еще чего-то, что я не могу различить, мы выходим на каменистый берег неширокой реки. У меня перехватывает дыхание о увиденного. Прямо перед нами раскинулся небольшой водопад. Деревья красиво расположились на другом берегу. Если бы я хотела, то запросто могла бы перейти на другой берег по камням, но с моей координацией, я понимаю, что это очень паршивая идея. Мне остается только восхититься этим таинственным местом и молча любоваться всей этой красотой. — Это мое место, — Гарри говорит это с ноткой собственника. — Здесь никто не был, кроме меня, и теперь тебя. Оглядываюсь, чтобы глянуть на него. Он стоит позади, все также не убрав руки из карманов. Смотрит на меня и не отводит взгляд. — Почему ты привел меня сюда? — спрашиваю я. Гарри усмехается и высоко поднимает голову, глядя на верхушки деревьев. — Почему ты всегда задаешь вопросы? — Потому что ты на них не отвечаешь, — он опускает голову и подходит к одному из огромных камней, присаживаясь на него. Кивает мне на камень напротив, и я послушно присаживаюсь на него.       Звук воды приятно расслаблял бы меня, если бы не этот разговор, нависший над нами. — Я до сих пор не хочу говорить о том, что ты узнал. И я до сих пор очень зла на тебя за это. И если бы не то, что ты сделал, я бы наверняка вцепилась бы в тебя, — сознаюсь я. — Место чудесное.       Меняю тему, все также оглядываясь и удивляясь этой красоте, да еще и в сумраке. Жаль, здесь не бывает ясного неба, тогда бы наверняка мы бы увидели потрясающий закат. — Я знал, что с тобой что-то не так, — говорит Гарри. Удивленно смотрю на него, пытаясь понять, откуда он мог узнать. — У меня нюх на это дело. — Я как-то особенно пахну? — пытаюсь пошутить, но выходит совсем не смешно и неловко. — Я не успел прочитать все. Когда это началось? — спрашивает он. Я роюсь в сумке и достаю свою карту. Не знаю, зачем ее взяла, просто теперь у меня ужасное чувство, что всякий может прочитать это без спроса. Вот, теперь еще и это ощущение!       Протягиваю карту Гарри, и тот ее принимает. Листает пару первых страниц, где находятся персональные данные, а затем принимается читать. В тишине, я только и слышу, как просыпается ночная жизнь в лесу. Запах ели и воды приятно щекочет ноздри, и я даже успокаиваюсь. Правда, совершенно не знаю, что мне нужно делать сейчас. Я же должна что-то спросить у него. Да и вообще, все это кажется таким странным. Никто раньше, не копал меня так глубоко.       Проходит некоторое время, и Гарри перестает кусать свою нижнюю губу и наконец, осторожно поднимает взгляд. В глазах до сих пор вопрос. — А твоя, персональная история? — просит он. Я закатываю глаза. — Я не люблю это обсуждать. — Такими способами твою шизофрению должны были уже победить, — пожимает плечами он. — Не все случаи поддаются лечению, — бурчу я. — Разве я должна объяснять это тебе? Ты же врач.       Мое возмущение возросло. Вот она болезнь: мое настроение скачет, руки трясутся, кто-то роется в моей голове и внутренний голос твердит мне, что это хреновая идея. — Тебя отправили подальше от большого мира, чтобы ты не смогла ничего сделать? — предполагает он. Я смеюсь и переношу вес тела на руку, которую облокотила о камень. — Если бы я хотела, я давно сделала, — продолжаю смеяться. — Меня признали не способной к суициду. Я боюсь всего это до чертиков. — Тогда что? Твой врач находится там, там есть специальные центры, намного лучше, чем здесь, — Гарри делает непонятной ударение на слове «врач». — Я не помню всего лечения, потому что не всегда была в состоянии, особенно в то время, — осторожно начинаю я. — Мой врач говорит, что что-то из моего детства также не дает мне покоя, что возможно спровоцировало это все. Он сказал, что я довольно-таки часто акцентировала внимание на Ил-Марш, хотя сама я толком ничего не помню.       Поднимаю взгляд и ловлю взгляд Гарри, который внимательно смотрит на меня. — Поэтому твой врач решил, что тебе стоит жить здесь, пока ты не доберешься до сути, верно? — я киваю. — Я не доберусь до сути, — усмехаюсь я. Гарри вопросительно смотрит на меня. — Брось, я никогда не доберусь до сути. Я типичный больной, у которого нет шансов. Я не смогу жить обычной жизнью, как все. Хорошо, что я вообще не взаперти! — Это твой второй голос так говорит? — затыкаюсь и зло смотрю на него. Он издевается. — Ты серьезно? — Гарри запускает руку в волосы и легко взъерошивает их. Прячет улыбку. — Ладно, прости. У меня столько шуток, которые обычно никто не понимает, потому что не вертится со мной в этом дерьме, — произносит он. — Господи, Гарри, ты серьезно? — я встаю с камня. — Это совсем не шутки, люди кончают с жизнью из-за этого, а ты шутишь!       Видимо, я задела больную тему, потому что Гарри затыкается и отводит взгляд. — Погорячился, — тянет Гарри. — Если я с самого начала тебе не понравилась, то зачем ты все это затеял? — спрашиваю я. — Кто сказал тебе, что ты мне не понравилась? — Гарри выглядит каким-то рассерженным. Его брови нахмурены, между ними залегла складочка. И его взгляд совершенно изменился. — Ты всем своим видом это показывал, — утверждаю я. — Ну да, точно, — усмехается он. Закидывает ноги на камень и наблюдает за мной. — Ты понравилась Дэйву. — Тебя это волнует? — удивляюсь сама себе. — Меня? — теперь смеется он. В его смехе сквозит легкая хрипотца и по округе слышится эхо. — Меня это вообще не волнует!       Он садится удобнее и быстро принимает серьезный вид. Если бы я не знала его, то подумала, что он псих. — Арья, ты не знаешь меня, — видимо, он собирается с мыслями, потому что его глаза мечутся, а затем снова поднимаются на меня. Солнце почти село, поэтому его кожа кажется сероватой, если он выглядит таким бледным, то, как выгляжу я. И все. Он молчит, не говорит больше ничего. — Ты также не знаешь меня. Если ты прочитал мою карту и возомнил себя покорителем чужих голов, ты не прав. В этой карте не написана вся моя жизнь, здесь нет ничего, — я дотягиваюсь до своей карты и забираю ее из рук Гарри. — Но все же, мне легче прочесть тебя, чем тебе меня, — говорит он. — Если ты почувствовал мои чувства к тебе, это тоже ни о чем не говорит, — складываю руки на груди. — Это просто мое мнение о тебе, ты мне симпатичен, вот и все. Просто приятный человек.       Об этом я не вру, просто мое мнение о Гарри намного глубже. Он не поверил, я вижу по его взгляду. Он почти не отрывается от моего лица, когда я, постоянно отвлекаюсь на что угодно, лишь бы не смотреть прямо ему в глаза. — Ладно, если так, то ты тоже мне симпатична, как человек, — ехидно добавляет он и встает с камня. — Все? — разочаровано говорю я. Гарри оборачивается с озадаченным лицом. — А что? — Твои вопросы закончились? — так и веет разочарованием. — Не могу же я вытягивать ответы щипцами, — его очередь закатывать глаза. Выходит очень драматично. — Может, когда мы узнаем друг друга лучше, тогда ты сможешь рассказать мне.       Он подзывает меня за собой, и я встаю с камня. Мы снова выбираемся на дорожку. На этот раз я иду впереди, потому что Гарри боится, что я потеряюсь в темноте. Идем в молчании, как и шли к реке, только его тихое насвистывание дает понять, что он идет за мной. Когда выходим к полю, уже совсем темно. Только некоторые окна в корпусах горят огнем. Люди тоже почти разошлись. Только со скамей на поле доносится смех и музыка. Жизнь кипит. И мне нравится наблюдать за этой студенческой жизнью.       Идем к стоянке, и Гарри доводит меня до моей машины. — Обещай, что никому не скажешь об этом месте, — просит он. Я киваю, и облокачиваюсь о машину. Он будто читает мои мысли и тут же выдает. — И то, что случилось здесь, я просто не знал, как заткнуть тебя, поэтому это мне показалось это хорошей идеей. — Хорошо, — только и говорю я. — Ты не злишься? — щурится он и опускает голову вбок. — Сейчас нет, но кто знает, что будет через пять минут, — так и есть. Я не знаю, что будет с моим настроением через пять минут. Я могу вспомнить эту ситуацию и снова разозлиться. — Тогда мне лучше уйти, — говорит он. — Почему ты больше ничего не спрашиваешь? — успеваю спросить я, пока он не отошел. — Не хочу напрягать тебя. Тебе нужна разгрузка. И запомни, в твоем доме никого нет, — добавляет он и идет по направлению к своей большой машине. Скрывается в ней и выезжает, а я даже не успеваю сесть в свою.       Самое странное то, что в доме я отчетливо слышу все эти звуки, и свет же не включается сам по себе. Я закрываю глаза и думаю про этот огромный особняк Ил-Марш. Такой большой и такой пустой. Моя болезнь начинает меня накручивать и делать так, чтобы я не хотела возвращаться в этот дом, который к слову сначала мне приглянулся. Плотно сжимаю зубы и жмурю глаза. Пытаюсь начать делать упражнения для правильного дыхания, но все что у меня выходит это со всей злости хлопнуть дверцей машины, когда сажусь в нее.