Away

— Думаю светло-голубые, — кивает папа, глядя на стену в гостиной внизу. — Светло-оливковые, — все также гну свою политику. Папа цокает и берет в руки чашку с кофе. — Бабушкин сервис?       Он удивленно оглядывает чашку и смотрит на меня. — Ну да, — пожимаю плечами. — Ты осуждаешь меня за бабушкин сервис? По-твоему он должен стоять и пылиться? — Что-то случилось? — спрашивает он. — Нет, мы выбираем цвет гостиной, — напоминаю ему я. Провожу рукой по волосам, убирая пряди с лица. — Ты какая-то нервная, — замечает он. — Не нервная. Я не знаю, что со мной, — фыркаю я. — Ари, если ты чувствуешь себя плохо, то не должна скрывать это от меня. В первую очередь говорим родным, а потом принимаем меры, помнишь? — первое правило. Я киваю и сажусь в кресло. Подпираю рукой голову и сглатываю. Он назвал меня Ари, как в детстве. — Я тебе уже сказала, чувствую, что мое состояние ухудшилось, а ты сказал, что это все переезд, — папа вздыхает и садится в кресло рядом. — Я, как и любой другой родитель, столкнувшийся с такой ситуацией, хочет верить, что все это пройдет. — Даже если болезнь пройдет, она оставит на мне свой след, — говорю я. — Может, мой врач прав, просто мой организм по-другому воспринимает любые передвижения. Просто время идет, а ничего не меняется. — Думаешь, стоит начать обследование заново? — у папы дрожит голос, и он даже не смотрит на меня. Наверняка, не хочет вспоминать то, через что мы прошли. — Подождем еще немного. Когда я буду чувствовать себя адаптированной, но это не исчезнет, тогда будем бить тревогу, — кусаю щеку изнутри. — Но, я хочу чтобы ты знал — мой внутренний голос со мной.       Папа поворачивает голову и удивленно смотрит на меня. Внутренний голос есть у каждого. Только у таких как я, он совершенно другой. Наш внутренний голос имеет свое строение, и он полностью изолирован от тебя. Это такая штука, которая сама у себя на уме. Такая штука, от которой не знаешь что ожидать. Такая штука творит ужасные вещи и захватывает твой мозг. Вот, какой след оставляет болезнь. Пока ты способен держать этот голос в силках, с тобой все будет хорошо и это почти считается исцелением, а когда ты не способен держать в руках этот голос — ты проиграл. Так объясняет мой врач, и я могу подписаться под его словами, потому что знаю, что это такое. — И все же, светло-оливковый, — говорю я и встаю с кресла, кидаю папе на колени образец, и ухожу наверх.       Сажусь на подоконник в своей комнате и всматриваюсь в окно. Пошел снег, но он не успевает долететь до земли, тает прямо в воздухе. Вздыхаю, в Нью-Йорке я могла видеть любую погоду.

***

— Почему совершенно никто не считает правильным рассказать мне все, что творится здесь? — возмущаюсь я. — Разве это нормально, что папа скрывает от меня что-то и обманывает?       Рокси только мычит в ответ и тянет меня в один магазин. Она заходит в него и спешит к каким-то рваным свитерам. — Тебе нравится? — такое ощущение, что она меняет тему. — Думаю, года два назад понравилось, — верчу в руках этот самый свитер. Что-то в нем есть — цвет бутылки из-под вина очень радует глаз. — А знаешь, я его, пожалуй, примерю. — Эта юбка будет в самый раз под него, — она выуживает короткую юбку, что-то типо замшевой кожи, черного цвета. Она короткая и я начинаю сомневаться. В последний момент думаю, какого черта? Мне нравится этот стиль, я могу быть другой, не той Арьей, но почему я должна менять свой гардероб? — Хорошо, — соглашаюсь я. Мы идем в примерочную, и я говорю Рокси, что она должна заглянуть ко мне домой, у меня есть кое-что из старой одежды, что я точно носить не буду. Например, кожаное платье. — В Ил-Марш? — удивленно говорит она, ее глаза становятся круглыми. — Ты веришь в эти легенды? — хмурю брови, серьезно? — Ну, знаешь, может не все они выдуманные, — так, это меня интересует, и я хлопаю дверцей примерочной, не давая ей пройти внутрь. — Что ты знаешь? — она замучено выдыхает, недоверчиво смотрит по сторонам и закусывает нижнюю губу. — Может, некоторые вещи тебе действительно не стоит знать? — говорит она. Значит, есть что-то, чего не знаю я. И это что-то связанно с Ил-Марш. Ох, неужели мне проще не знать, чем мучиться с тем, чего я не знаю. Качаю головой и пытаюсь улыбнуться. — Думаю, стоит, — не убираю руку. Я выше Рокси и она смотрит на меня даже с каким-то сожалением. — Не надо смотреть на меня так, я хочу знать. Почему все кругом знают, но никто не говорит мне?       Мне приходится возмутиться, и я даже повышаю голос. Рокси нервничает. — Я не тот, кто должен тебе это рассказывать, я все равно не знаю всего. Спроси тех, кто с детства живет здесь, — на ум сразу приходит Гарри. Не знаю, он ничего не расскажет мне, тем более после его необоснованных психов, мы не общались. Ну и кто из нас сумасшедший? — Расскажи то, что знаешь! — требую я. Рокси качает головой. — Спроси у Гарри, — быстро ляпает она и успевает зайти в примерочную, пока я стою с открытым ртом.       У Гарри? Спросить у него? Причем он здесь? Все это начинает меня действительно подбешивать. Ладно, не скажет она, расскажут другие. В конце концов, есть Дэйв, который позвал меня на какую-то вечеринку, на которую я не собиралась идти, но теперь пойду. Пьяные быстро раскрывают свои секреты.       Решаю до конца нашей прогулки держать себя в руках и захожу в примерочную. Свитер сидит хорошо. Цвет все же притягивает меня сильнее, и я хочу купить его больше даже из-за него. Юбка сидит идеально, но я долго верчусь у зеркала, принимая решение. Но Рокси развеивает мои сомнения. Она говорит, что все сидит просто здорово, и я буду дурой если не куплю этот комплект. Под ее натиском я плачу и за свитер, и за юбку.

***

      Сижу в кофейне, черкая какие-то закорючки у себя в блокноте. И все же решаю, что мне не стоит ходить на курсы по рисованию. Я не могу себя контролировать, когда рисую. Все выходит само собой. Странные образы в голове переносятся на бумагу. Мои руки не слушаются меня в этот момент, голова отключается и все, что я могу, это наблюдать за своими действиями. Не сказать, что мне не нравится, это не нравится окружающим. А я не хочу, чтобы кто-то понимал меня в этом плане.       Не успеваю взять кружку с кофе в руку, как ко мне подходят и спешат подлить горячий напиток. Поднимаю голову и вижу Дэйва в фартуке и с заварником в руках. Он широко улыбается мне. — Спасибо, — успеваю сказать я. — Ты же не передумала? — он спрашивает насчет той самой вечеринки. Я качаю головой и продолжаю улыбаться ему. — Нет, будет весело, наверное, — пожимаю плечами. — Без «наверное», будет весело и это точно, — восклицает он. — Окей.       Дэйв уходит за стойку и принимает заказы дальше. Все еще наблюдаю за ним, когда в кофейню входит знакомый силуэт. Я закатываю глаза, когда Гарри не подсаживается ко мне, а садится через столик от меня. Что за детский сад? Неужели он, правда, так думает и ему все равно? Начинаю кусать губу, потому что эта тема меня нервирует.       Отлично, теперь я не могу сосредоточиться, и мне остается либо оставаться здесь, чтобы тупо пялиться на него, либо собраться и уйти. Я выбираю второй вариант. Если он не хочет со мной возиться, я не буду навязываться. Просто, зачем было все это? Я допиваю кофе и одеваюсь внутри помещения. Прохожу мимо Дэйва и хлопаю его по спине. Прощаюсь с ним, когда выхожу, он кричит, что его подвезет друг ко мне в десять вечера, и мы поедем на моей машине. Показываю ему большой палец и спешу сесть в машину, чтобы долго не проводить времени с такой погодой.       В этом городке я вряд ли смогу не видеть Гарри. Вероятность встретить его очень высока. В Нью-Йорке — это было бы почти нереально, только если бы судьба не попыталась вас свести вместе.       Раздраженно вздыхаю от липких мыслей и сажусь за руль. Если моя болезнь начнет прогрессировать, я не смогу водить машину. Мне бы так не хотелось этого.       Я так быстро доезжаю до дома, что не успеваю подумать обо всем. Будто мой мозг выключился, а я управляла машиной на автомате. Дома, папа работает в кабинете. Сажусь с книжкой на диван у окна. — Мои родители приедут на Рождество к нам, и моя сестра с сыном, — говорит он мне. Не знаю радоваться ли.       Это вроде здорово, полный дом, мне не будет так страшно. И сын моей тети на год старше меня, Майкл хороший парень. В детстве мы играли вместе. Да, и бабушка с дедушкой не лезут ко мне с постоянными нотациями. — Это здорово, — я действительно говорю это искренне.       Их приезд хоть как-то разнообразит нашу жизнь здесь. В частности мою, потому что папа довольно часто в разъездах. — За мной сегодня заедет Дэйв, и мы поедем на вечеринку, — говорю я. Наверное, его нужно оповестить. — С Дэйвом? — киваю ему. — Я думал вы с Гарри… — Что? У нас неприязнь, — восклицаю я, возмущенно хмурюсь, и мои ноздри раздуваются от гнева. Не знаю, за что его можно ненавидеть, но его слова конкретно выбесили меня. Хотя, он был честен со мной. — Ладно, — он делает вид, что его работа так занимательна, не смотрит на меня, хотя ему любопытна моя реакция. — А вечеринка? — Не беспокойся, я не притронусь к алкоголю, — тяну я. Папа только кивает, вспоминая мою ту жизнь. И хотя он был здесь, в Англии, но он знал все, что творилось со мной. Чертовы добрые отношения родителей даже в разводе, порой доводили меня.       Мы молчим, и я наконец-то забываюсь в книге. Только когда папа зовет меня ужинать, я просыпаюсь. Поднимаюсь, и чувствую ужасное головокружение, которого не было очень давно. Объясняю это тем, что резко встала. Но головокружение нарастает по мере моих шагов. В холле останавливаюсь у столика и держусь за него рукой. Закрываю глаза и массирую виски. Неприятное ощущение не уходит, и я так злюсь из-за этого. Мои пальцы вжимаются в дерево, и я стискиваю челюсть. Мне хочется потерять сознание, чтобы ничего не чувствовать, но я чувствую теплые руки папы, который доводит меня до кресла. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает он. — Резко встала, поэтому кружится голова. Все хорошо.       Мне приходится врать, чтобы он не беспокоился и чтобы не намекал на то, что я не должна сегодня никуда ехать. Я должна поехать, чтобы все узнать, иначе как мне это сделать? — Хорошо, — осторожно говорит он.       В уме, считаю до трех и открываю глаза. Сначала жмурюсь, а затем снова пытаюсь встать. В этот раз лучше и я радуюсь этой мелочи. — Все хорошо, — уверяю я папу.       Папа приготовил пасту, и мы ужинаем в молчании. На часах почти девять. Надо же, я так долго читала. Хочу съязвить по поводу нашего позднего ужина, но мне так вкусно, что я продолжаю уплетать свою порцию. Не помню, чтобы папа часто готовил, когда я приезжала к нему. Обычно он заказывал что-то, или привозил из ресторана. — Я не думала, что ты так здорово готовишь, — говорю я. — Спасибо, — ставлю наши тарелки в посудомойку, и завариваю чай.       Поднимаюсь наверх, чтобы подготовиться. Наношу немного макияжа, чтобы выглядеть приличней. Думаю, что должна надеть новую юбку. Подбираю под нее рубашку и достаю другие ботинки. Надо же! Не верю сама себе, глядя в зеркало. Что-то поменялось и это видно так отчетливо. Мне не хватает Саманты, которая скажет, что не так, или наоборот похвалит меня.       Дэйв приезжает вовремя. Он заходит за мной и странно оглядывает холл. Понимаю, что он все-таки тоже в теме про Ил-Марш. Еле сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза. Мне это удается, и я с улыбкой смотрю на него, пока он обводит меня взглядом. — Вау, — только и говорит он, что заставляет меня рассмеяться.       Хорошо, что папа не выходит и не ставит меня в неловкое положение. Я быстро укутываюсь в пальто и захлопываю за собой дверь.       Мы едем в уже знакомое место. Во всем доме горит свет, а на деревьях весит развернутая туалетная бумага. — Кто будет потом это убирать? — спрашиваю я, когда проходим мимо одного из деревьев. — Точно не мы, — смеется Дэйв.       В доме много людей и я следую по пятам Дэйва, чтобы не потеряться. Слишком громкая музыка давит на мозг, и я надеюсь, что мне не станет кружиться голова. Всматриваюсь в людей, но не вижу Гарри. Точно, он же так избирателен. Возможно, это компания не для него.       Мы находим Ника и Рокси, пару незнакомых людей сидят с ними. Дэйв знакомит меня, и мы садимся рядом. Успеваю занять место с Рокси, думаю, что смогу поболтать с ней, пока остальные напиваются, но замечаю у нее в руке бокал с коктейлем. Это будет трудно. — Чего ты хочешь? — спрашивает Дэйв. — Воды? — он приподнимает бровь. — Я не пью.       Он не спрашивает, только кивает и встает с дивана, чтобы принести мне воды. Рокси также странно косится на меня. — Даже чуть-чуть? — спрашивает она. — Даже чуть-чуть, — подтверждаю я.       Ладно, сдаюсь. Я думала, здесь будет Гарри. Думала, он будет пьяным. Думала, что смогу поговорить с ним, чтобы он все высказал. Чтобы я знала, что не так и почему он мне сказал такие вещи. Это не выходит у меня из головы, и я понимаю, что сижу, облокотившись о спинку дивана, глядя в одно точку, трогая прядь волос.       Все-таки это не здорово, что я здесь. Зря я ехала.       Время летит быстро, и я не успеваю следить за выпитым алкоголем других и их шутками. Понимаю, что быть трезвым в компании пьяных людей — отстой. — Где здесь туалет? — спрашиваю я у Рокси. Она объясняет, как мне пройти туда и я встаю.       Еле пробираюсь через пьяных, танцующих людей и наконец нажимаю на ручку двери. Внутри никого нет, и я облегченно делаю свои дела. Поправляю колготки и проверяю телефон. На выходе меня встречает какой-то парень. Он очевидно пьян и держит два стакана в руках. Счастливо улыбается мне. — Ты чего такая грустная? — спрашивает он. — Я не знаю тебя, — с вежливой улыбкой отвечаю ему и пытаюсь пройти мимо. — Мы же на вечеринке, место знакомств и веселья. Тебя напрягают твои друзья? — он оборачивается в поиске диванчиков.       Успеваю оглядеть парня с ног до головы, чтобы понять, что он за тип. На нем обычная футболка и джинсы. Волосы в жутком беспорядке, а на лице недельная щетина. Очевидно, он отрывается после тяжелой недели учебы. Когда луч эффектов падает на нас, замечаю его рыжеватый цвет волос и зеленоватые глаза. — Так, что насчет вместе тусоваться? — спрашивает он. Щурюсь, когда разглядываю своих пьяных друзей, из которых я знаю только Ника, Дэйва и Рокси. А затем перевожу взгляд на рыжеватого знакомого. — Я Тревор. — Арья, — он цепляет один стакан зубами, чтобы освободить руку и протянуть ее мне. — Хочешь поболтать? — спрашивает он. — Внизу есть бассейн и там пару свободных шезлонгов и свой бар.       Еще раз поворачиваюсь, думаю, что Дэйв еще долго не схватится. — Просто поболтать, — говорю я. — Ну конечно, просто поболтать, — парень корчит лицо, и мы идем к лестнице.       Внизу, правда, есть бассейн, в котором даже купаются. Своя барная стойка, за которой почти пусто, потому что остальные пьют и веселятся у бассейна. Мы садимся на высокие стулья, и Тревор протягивает мне стакан. Я снова качаю головой. — Совсем? — он делает обеспокоенное лицо, будто это так странно и ужасно. — Бурная молодость, — улыбаюсь я. — Вот как, — он снова смеется. — Хочешь, я попрошу сделать тебе что-то легкое, от чего ты вообще ничего не почувствуешь?       Долго пялюсь на него и не знаю, что сказать. С одной стороны я могу позволить себе маленький глоток, а с другой я не хочу развязывать себе руки даже этим маленьким глотком. Я отказала всем, кому можно, но почему-то вопрос Тревора ставит меня в это двоякое положение. — Ладно, — киваю я. — Только ты не думай, что сможешь споить меня. В прошлом я бы перепила любого здесь. — Хорошо, хорошо, — он поднимает руки, и я принимаю стакан из его рук.       Не знаю, сколько проходит времени, но я все еще сижу на стуле, облокотившись о барную стойку, и держу голову на ладонях. Тревор рассказывает смешную историю, а я понимаю, что пьяна. Пьяна. Я дорвалась, прямо здесь. Господи, закрываю глаза и понимаю насколько я беспомощная и безотказная. Я так долго держалась, а здесь какой-то Тревор все сделал. Черт. Удивляюсь тому, что я все еще спокойна и не иду вытворять какие-то вещи, как делала в Нью-Йорке. Черт возьми, с моей психикой мне нельзя пить вообще. Я могу сойти с ума и даже убить кого-то. Ох, икаю и допиваю то, что осталось у меня в стакане.       Не знаю плакать или смеяться. Хлопаю Тревора по спине и хочу уйти. Оглядываюсь по сторонам в поиске выхода. Слава Богу, что он здесь есть и мне не придется подниматься по лестнице. Никогда не любила спускаться или подниматься по лестницам, когда пьяная, поэтому Джеймс, носил меня на руках. Даже когда я пьяная, при упоминании о Джеймсе меня колотит. Выхожу на задний двор, и долго ориентируюсь, чтобы понять в какую сторону мне идти, где я оставила свою машину.       Наконец, я обхожу дом и прохожу еще немного, нажимаю на ключах кнопку и по звукам нахожу машину. Знаю, что это плохо и если я попадусь, от папы это не ускользнет и мне влетит, и возможно, я никогда больше не сяду за руль, но я жму на газ и даже очень аккуратно выезжаю. Голова начинает болеть, а все становится таким размытым. В прошлом я часто ездила в таком состоянии за рулем и меня всегда проносило. Не знаю, чем я думала, но мой внутренний голос говорит мне о том, что это весело и я не должна останавливаться. Есть, шеф!       Сначала я не понимаю куда еду, но когда выравниваю машину и проезжаю кладбище, все становится на свои места. Не знаю как, но я воспроизвожу дорогу к дому Гарри. Иногда выезжаю на пустую встречку, но доезжаю без происшествий. Торможу машину прямо у его дома и выхожу. Делаю пару шагов навстречу двери и останавливаюсь. Стою, не шевелясь очень долгое время. Пялюсь на дом и свет в одном окне на втором этаже. Наверняка, там Гарри. Это он не спит. Я надеюсь, что он не спит. Очень надеюсь. Не думаю о том, что, скорее всего в доме его родители, и я могу разбудить их, мне становится так весело, что я полностью отпускаю себя на попутный ветер.       Достаю телефон из сумочки и замечаю, что оставила пальто в машине. Мне не холодно, алкоголь согревает меня изнутри. Вызываю знакомый контакт и слушаю тяжелые гудки, пока он не поднимает трубку. — Алло, — я слышу шуршание, будто он встает с кровати. — Алло, — мямлю я в ответ. Проходит несколько секунд, и он снова начинает говорить. — Что случилось? — спрашивает он. Наверняка думает про Ил-Марш, и что я снова слышу галлюцинации и вижу тени. — Ты можешь спуститься? — в ответ спрашиваю я. — Спуститься? — переспрашивает Гарри, явно не веря тому, что я говорю. Смотрю наверх в окно, вижу тень, а затем кто-то становится прямо у окна, смотря вниз. Его силуэт, точно.       Он скидывает, а свет выключается. Обнимаю сама себя и оглядываюсь по сторонам, нервно хихикая. Мне совсем не стыдно и голова будто перестала болеть.       Дверь внизу открывается, и я вижу Гарри, который идет навстречу ко мне, натягивая на себя байку, успеваю заметить тату, внизу его пупка. Он спал, черт возьми, он спал, когда я ждала его там! — Так рано, а ты спишь? — восклицаю я, расставляя руки во все стороны. Успеваю заглянуть в телефон, нет, не рано, Арья, уже почти пять утра. — Ты пьяна? — он зло смотрит на меня, хмурит брови, между которыми залегает складка, и уголки его губ ползут вниз. — А ты спишь! — продолжаю тянуть свою тему. — Ты спишь, пока я была там и ждала тебя!       Не знаю, что несу, но я хочу поругаться с ним, чтобы последнее слово было за мной. — С кем ты была? — спрашивает, упирает руки в бока и продолжает смотреть на меня. Так зло. — Ты злишься на меня? — смеюсь я. Он не затыкает мне рот и позволяет мне повышать и повышать голос. — Это я злюсь на тебя, и продолжаю это делать! — С кем ты была? — повторяет он. — С твоими друзьями. Милым Дэйвом и скрытной Рокси, у которой я нихрена не выведала! Ах, да, мой лучший друг Тревор, точно, — драматично стукаю себя по лбу. — Тревор? — переспрашивает он. Пожимаю плечами и качаю головой. — Не выведала? Что ты хотела выведать в таком состоянии? — Все, что угодно. Вы в этом городе явно сговорились, и не говорите мне ничего. Ой, ну да, Рокси проболталась про твою мертвую пациентку, — ляпаю это, и Гарри на миг застывает с серьезным выражением лица, явно обдумывая, что может мне сказать. Прикусывает губу и отводит взгляд, пялясь на дом через дорогу.       И все же мои руки замерзают. Кривлю губы и в целом, наверное, вид несчастный. — Мне холодно, — обнимаю себя и громко выдыхаю. — Почему тебя не было? — Ты же знаешь, я придирчив, — отвечает он без какого-либо энтузиазма. — Я, правда, ждала тебя, там. Я поехала только ради этого, чтобы запереть тебя и услышать все, что ты мне не сказал. А то, что мы зря общаемся, что это значит? — мой голос утихает. Он молчит и молчит и молчит. — Ясно, ты идиот, а я замерзла.       Поворачиваюсь и иду к машине. Открываю дверь, когда Гарри резко захлопывает ее обратно. — Ты ехала за рулем? — он снова злой. — Да. Открой, мне нужно ехать, — пытаюсь убрать его руку, но он так сильно прижал ее, что мне не удается, и я начинаю реветь. Я пьяная, и слезы мои текут только из-за этого. Гарри раздраженно кривит лицо. — Пошли, — говорит он и оттягивает меня от машины. — Пошли.       Он обнимает меня за плечи, чтобы я не упала. Что я хотела узнать? Теперь все в прошлом и я даже не могу сдерживать себя. Как же давно я не пила. Как же я веду себя. Мы входим в дом, и Гарри закрывает за нами дверь. Ведет меня дальше, к лестнице. Делает шаг вперед, пока я остаюсь на месте. — Что? — говорит он. — Ненавижу лестницы, — бурчу я. Гарри снова раздражен и делает шаг обратно, чтобы помочь мне. — Ладно, — шепчет он, но выходит все равно громко, потому что парни не умеют шептать.       Он подхватывает меня на руки, как сделал это тогда у Ил-Марш, и несет меня наверх. — Сколько ты выпила? — спрашивает он, когда мы оказываемся наверху, и он ставит меня на ноги. — Много, — мне снова начинает болеть голова и Гарри ведет меня в спальню. Здесь, он останавливается и ждет от меня действий. — Мне выйти? — спрашивает он. Понимаю, что он хочет уложить меня спать, и я даже теряюсь. — Нет, — раздумываю пару секунд. — Можешь дать мне что-нибудь?       Снова начинаю икать и стою в шоке от того, что это рассмешило Гарри, и он не злится. Идет к шкафу и подает мне какую-то футболку и серые спортивные шорты. Идет к двери. — Я не стесняюсь, — говорю я. Он кивает, но все же отворачивается и начинает перебирать бумагу на столе. Для пьяной я справляюсь быстро. — Я все. — Ты же знаешь, что тебе нельзя пить и этим ты только усугубляешь ситуацию и можешь снова возбудить очаг в своей голове? — спрашивает он. Сейчас, для меня это сплошной непонятный поток. И я недовольно кривляюсь, и сама забираюсь на расправленную кровать Гарри. Это кровать Гарри. — Ты не поверишь, но сейчас мне настолько все равно, — снова икаю, отчего Гарри опять улыбается и прикусывает губу, глядя на меня в своей кровати. — Отлично, — он пытается говорить серьезно, но улыбка все сдает и он снова упирается руками в бока. — Ты не ляжешь? — спрашиваю я. — Меня не тошнит, и чувствую я себя просто замечательно.       Говорю правду, Гарри сомневается пару секунд и затем выключает свет. — Ты сразу уснешь, ладно? Без глупостей. — Я не буду приставать к тебе, — грубо говорю я.       Гарри ложится рядом и поворачивается лицом ко мне. — Мы поговорим утром, — звучит как угроза, но я не думаю о том, что будет утром. Сейчас я в комнате Гарри, с ним в кровати и он не послал меня. Мычу в ответ, а сама закрываю глаза. Не думала, что я настолько устала. — Здесь пахнет тобой, — устало шепчу я. — Ты в моей комнате, Ари, — он говорит мое имя, как произносит его папа. От этого уголки губ приподнимаются. — Ты вкусно пахнешь, — отвечаю я. Открываю глаза и вижу в темноте, что Гарри наблюдает за мной, на его губах легкая улыбка. — Я бы сказал то же самое, если бы не водка, — я возмущенно пинаю его под одеялом. — Я не пила водку! — слишком громко говорю я. — Ну конечно, — бормочет он.       Я улыбаюсь как дурочка и облизываю губы, которые горькие от выпитого. Мне становится так хорошо, и я забываю обо всем, что хотела узнать, чего добивалась и даже о своем нежелании пить. А все вышло совсем по-другому.