Away

      Я и раньше видела многочисленные драки парней, и Джеймс не раз дрался из-за меня, но сейчас мое сердце действительно болит. Все из-за того, что у нас с Гарри все по-другому, и я не хочу, чтобы то, что начало налаживаться разбилось. Не знаю, как подойти к нему, потому что не знаю его отношения ко мне. Хочется верить, что эти слухи не помеха нам. Когда я успела начать так переживать? Наблюдать со стороны не представляет труда, и я смотрю на Гарри, который стоит у дверей в кампус и вытирает свое лицо. Стоять под деревом мне комфортно и я не испытываю ни малейшего желания идти к нему. Мне так страшно.       Вижу там Рокси, Ника и Дэйва. Они о чем-то говорят. Хорошо, что Тревора нет в поле моего зрения. Чувствую, что вот-вот расплачусь: у меня щекочет нос и стоит комок в горле. Неужели я все испортила? Мне настолько плевать, что думают обо мне все вокруг.       Начинает идти дождь, думаю, что если заплачу, никто и не заметит. Не знаю, почему стою здесь, я не хочу, чтобы Гарри подходил ко мне, но хочу убедиться, что все в порядке. Мне звонит телефон, и я отворачиваюсь, чтобы взять воздуха и проглотить комок, на случай, если мне звонит папа. — Только что говорил с твоим врачом, и оказалось, что ты не разговаривала с ним почти месяц, — говорит он. Слышу, что он злится. — Какой смысл говорить с врачом, если у меня все в порядке! — я почти срываюсь на него. Слушаю тишину пару секунд. — Я вряд ли скоро буду, прости, я знаю, что должна была купить продукты. — Нам надо поговорить, — наконец, доносится голос папы.       Я крепко сжимаю телефон в руке, шмыгаю носом и оборачиваюсь обратно, почти врезаясь в человека. Поднимаю глаза и вижу Гарри. Он все еще держит небольшое полотенце у глаза и смотрит прямо на меня. Почему я никогда не понимаю его настроения? — Гарри, — только и говорю я. Он качает головой. — Не расстраивайся из-за меня, — неожиданно он говорит нежным и тихим голосом и так смотрит на меня. Ну вот, из глаз льются слезы, и я делаю шаг вперед, чтобы оказаться в самых любящих объятиях во всем мире. — Давай уедем отсюда.       Он обнимает меня за плечи, и мы начинаем шагать к стоянке. — Я приехала на машине, — говорю я сквозь плач. — Я пригоню ее завтра, — произносит Гарри и целует меня в лоб. Кажется, Гарри должен чувствовать себя более расстроенным, нежели я. — Я просто… — хочу что-нибудь сказать, но Гарри прикладывает палец к моим губам. — Все в порядке. — Прости меня, — снова говорю я. — Все в порядке, — повторяет он, как заведенный. — Старайся не думать об этом.       Я даже не знаю, почему плачу. Я всегда была окружена разными людьми и такой человек, как Тревор, не новость для меня, но именно это задело меня. Я прекрасно знаю, что виновата сама. В прошлом, когда моя болезнь была на пике, у меня случались провалы в памяти, и я многое не могла вспомнить и не помню даже сейчас, поэтому меня напрягла эта ситуация.       Меня удивляет то, что это так сильно задело Гарри, и он заступился за меня. Мы усаживаемся в машину, и я мельком наблюдаю, как Гарри пристегивается и вытирает кровь на разбитой губе. Стараюсь не встречаться с ним взглядом.       В доме Гарри пусто. — Твоя семья явно посчитала меня ненормальной, после Рождества, — говорю я, стараясь изменить поток мыслей в голове. За окном начинается настоящий шторм, и деревья за соседними домами качает из стороны в сторону. — Нет, они считают меня куском дерьма, раз ты сбежала, — отвечает он, вешает мою куртку на вешалку, и ждет, пока я разуюсь.       Мы идем наверх, в его ванную. Он рыщет по ящикам, пока не достает аптечку и мочит полотенце. — Давай, я сделаю, — предлагаю я. — Я проходил курс первой медицинской помощи, — говорит Гарри. — Я не сомневаюсь, — но все же, он послушно садится на край ванны и широко раздвигает ноги, чтобы мне было легче к нему подобраться.       Выжимаю полотенце и подхожу к нему. Смываю кровь на его скуле и легко дотрагиваюсь до губы. Делаю все нежно и аккуратно, чтобы ему не было больно. Шмыгаю носом, потому что его раны напоминают мне старую себя и мой другой голос, который я совсем не знаю. — Эй, прекрати, — тихим голосом просит Гарри.       Кидаю полотенце в корзину для белья и лью на ватный диск средство. Знаю, что будет щипать, поэтому устраиваюсь у Гарри на ноге, чтобы легко дуть. Он кладет руки мне на талию, и легко морщится, пока я обрабатываю его скулу. Вторая рука непроизвольно держит его за голову и пальцы путаются в его волосах. — Что у нас? — резко спрашивает Гарри и смотрит прямо мне в глаза. Удивленно смотрю на него в ответ, потому что я в первый раз слышу, что Гарри задает мне такой вопрос. — У нас? — переспрашиваю я. Гарри кивает мне, а я встаю с его ноги и выкидываю ватный диск. — Ты насчет ярлыков? — Я чувствую себя так неловко, начиная разговор об этом, — он облокачивается о стенку. Лучшего места для разговора такого типажа и не найти. Мою руки в его раковине. — Ты говорил, что это глупо: вешать ярлыки, — напоминаю ему я. — Да, но, кажется, без этого не обойтись, — оборачиваюсь снова к нему и Гарри тянет меня за руку к себе. Мне приходится сесть на него и обвить его своими ногами, опустив их на дно ванны. — Тебя вынуждает эта ситуация так говорить? — спрашиваю я. Почти начинаю злиться. — Да, потому что люди не понимают, а должны понимать, — говорит он. — Чужое — это чужое.       Он выкрутился. Сидя в таком положении на нем и ведя разговоры обо всем этом, по спине пробегают мурашки, и вмиг становится жутко жарко. Я не делаю это специально, я просто снимаю свитер, под которым еще футболка, из-за жары. — Хорошо, и что ты предлагаешь? — спрашиваю я. — Предлагаю тебе всего себя, — его голос снова делается таким тихим, с легкой хрипотцой, очень соблазнительно. — Кажется, ты был моим уже давно, — он криво улыбается, и его руки опускаются на мои бедра. — Да, — подтверждает он и склоняет голову набок. — Просто скажи мне, и мы повесим друг на друга глупые ярлыки. — Я хочу, — киваю я. Он выглядит довольным. Гарри притягивает меня к себе еще крепче и нежно целует. — Твоя губа, — озабоченно говорю я. Он не обращает на мои слова никакого внимания и продолжает целовать меня, прижимая к себе.

***

      Гарри везет меня домой рано утром, из-за того, что у него важное занятие сегодня. Говорит, что пригонит мою машину вечером и просит прощения, что не остался на весь день только со мной. У Ил-Марш он проводит рукой по моим волосам и целует меня в лоб.       Дома все оказывается не так радужно.       Не понимаю, почему папа так злится. Он снова говорит о том, что я не послала ему смс и вообще, как я могла просто взять и уйти. — Мы договаривались, — говорит он мне. — Хватит, — резко говорю я. — Прекрати опекать меня. Мне не нужна сейчас помощь. — Иногда мне кажется, что все как раз таки наоборот, — он садится в кресло. — Сядь.       Он указывает на соседнее кресло. Наверное, по всему моему лицу, можно понять, что я ненавижу эти моменты. Поднимаю взгляд на папу. — Я разговаривал с твоим врачом, он сказал, что ты не звонила ему последние несколько недель, — начинает он. Откидываюсь на спинку и закидываю ногу на ногу. — Я не считала нужным говорить с ним. — Главным критерием твоей свободной жизни был договор о том, что ты разговариваешь с ним, — напоминает он. — Я больше не хочу, — говорю я. — Почему мы не можем забыть о прошлом? — Ари, ты должна всегда быть бдительной, — он берет с кофейного столика упаковку моих таблеток, которые я надеялась никто не найдет и я в том числе. — Начни заново.       Он перекидывает упаковку мне и внимательно смотрит на меня. Молча, беру таблетки и встаю, чтобы подняться к себе в комнату. — Мы же договаривались на ужин вчера вечером, — напоминает он. — Планы поменялись, можешь приготовить что-нибудь сегодня, потому что Гарри заедет вечером, — говорю я. — Ты очень вовремя предупреждаешь, Арья, — цокает он.       Хочется, как в детстве, топнуть ногой и убежать в свою комнату. Не знаю, почему так злюсь на него. Хотя, знаю. Мне давно не десять лет, а ощущается, будто исполнилось только вчера. За мной так тщательно следят. Меня проверяют и говорят обо всем, что я делаю не так. Даже Гарри. Я вижу, как он следит за моим лицом и за моими эмоциями. Да, возможно, делает это он не специально, возможно, это просто давно устоялось в нем. Но все же было бы проще чувствовать себя полноценной.       К счастью, день проходит быстро. Я снимаю с головы полотенце, и мокрые волосы спадают на плечи. Слышу, как по всему дому разносится звонок в дверь, и я почти выбегаю из своей комнаты, чтобы скорее оказаться внизу.       Он уже за порогом и подкидывает вверх ключи от моей машины, чтобы я словила их, но естественно моя реакция настолько слаба, что ключи оказываются у моих ног. — Гарри! — возмущенно говорю я, и мне приходится нагнуться, чтобы поднять их. — Кто ж знал, что ты такая медленная, — протягивает он. — Не издевайся, — кидаю ключи в сумку и вижу папу, который появился в холле и уже тянет руку Гарри. — Поужинаешь с нами? — спрашивает он. Гарри чешет голову и смотрит за плечо на улицу, где уже начинает моросить. — Конечно, — соглашается он.       Мы вместе заходим на кухню, и папа просит меня накрыть на стол. — Гарри, выпьешь что-нибудь? — спрашивает он. Оборачиваюсь и смотрю на папу с Гарри. — Ты его проверяешь? — моя выдержка летит к черту. Папа удивленно смотрит на меня. Папа ничего не отвечает. — Просто воду, — отвечает Гарри и бросает на меня взгляд.       Начинается небольшой диалог, и папа просто спрашивает Гарри о его учебе. Самое интересное, что он так опрашивает его, будто я сказала ему, что мы вместе. Стараюсь по большей части помалкивать, потому что не хочу ни с кем ругаться. Верчу на столе стакан с водой и смотрю прямо на Гарри, когда папа меняет тему. — Что собираешься делать после выпуска? — тот самый вопрос, который очень сильно волнует меня и заставляет мои ладони потеть.       Ловлю тот самый взгляд Гарри. Скорее всего, у него не готов ответ, а возможно, он просто не хочет затрагивать эту тему, пока что. — Мне предлагают оплачиваемую стажировку, — говорит он. Об этом он мне не говорил. Я знаю только то, что он уезжает в июне. — Ого, хорошо учишься, — замечает папа. — Мне это интересно, — папа бросает взгляд на меня, потому что Гарри продолжает смотреть в мою сторону. — Стажировка в нашей больнице? — папа делает глоток из стакана. — Нет, в частной клинике Нью-Йорка. — Вот это да! Твои родители наверняка гордятся тобой. Когда ты уезжаешь? — Стажировка начинается в сентябре, но я решил ехать раньше, чтобы уладить проблемы с жильем, найти работу и просто адаптироваться, — это информация нова для меня и я опускаю взгляд. — Довольно большой и страшный город, — делает вывод папа. Понятно, с чего он сделал этот вывод. — Как по мне это идеальный город для начала, — Гарри пытается парировать, но естественно папа оспаривает его мнение.       Беседа идет в другое русло, и в большинстве случаев я молчу. Поверить не могу, что мы действительно говорили об этом с моим папой. И теперь я могу поверить в то, что папа меня не отпустит, только если я не сбегу.       К счастью этот вечер идет к концу, и я беру на себя обязанность довести Гарри до дома, хотя он говорит, что попросит сделать это Дэйва или Ника.       На улице холодно, но сухо. Выезжая за ворота Ил-Марш, я давлю на газ и разгоняюсь. Не замечаю за собой, что делаю, мне нельзя ездить так быстро. — Зачем ты заговорил о ярлыках, раз осталось так мало времени? — спрашиваю я. — Ты можешь поехать со мной, — говорит Гарри. — Ты же видел все сегодня за ужином. Я не могу уехать, — настойчиво говорю я. — Мы не должны говорит об этом сегодня. Еще достаточно времени, чтобы все обдумать. — Ты злишь меня за рулем, — предупреждаю я. — Ты же знаешь, что со мной тебе будет проще. — Ты заглядываешь слишком далеко, — Гарри затыкается.       До его дома едем в молчании и он, также молча, выходит из машины. Машет мне рукой, что я игнорирую. В моей жизни происходят только разочарования.