Away

      Я выжата как лимон. Прям полностью. Никаких эмоций просто оболочка. Очень странно не испытывать ничего, потому что я всегда была эмоциональной. Я не чувствую ничего даже когда вхожу в Ил-Марш, наоборот, я вхожу в него как домой, именно как в свою крепость и свое спасение от окружающего мира.       К еще большему удивлению мне хочется есть и пить. Поэтому я направляюсь на кухню, где спокойно готовлю. Понимаю, что мой мозг просто защищает меня от мыслей, которые в ближайшем будущем все равно меня поглотят с новой силой. Пока он спасает меня от свежих отрицательных эмоций, в первую очередь к самой себе.       Я наедаюсь и даже пью чай, после чего понимаю, что сейчас самое время лечь спать, хоть на часах всего пять вечера. Я исполняю волю колокольчиков внутри себя. Послушно поднимаюсь в комнату, раздеваюсь и ложусь в кровать. Я абсолютно ничего не сделала за этот день, но моя голова кажется такой тяжелой, а веки закрываются сами по себе. Я слушаю внутренний голос, который говорит мне просто закрыть глаза.       Я засыпаю очень быстро. Будто устала, как никогда раньше.       Очень рано просыпаюсь и по-прежнему ничего. Так странно. Я не бью тревогу, потому что опасаюсь, что это всего лишь затишье перед бурей. Нет, я не должна думать о буре. Я такой же человек, как и остальные, я могу контролировать себя и свои эмоции.       Я привожу себя в порядок и одеваюсь, думаю о том, что могу съездить в кофейню, Дэйв наверняка с самого утра уже там. Но в голову тут же приходит другая мысль, а надо ли мне это? Надо ли мне встречаться с Дэйвом и снова переживать по поводу того, что он думает обо мне и о нас. Тут же, я получаю вторую мысль, что кажется пришло время сказать ему правду, если такой вопрос возникнет. Сколько можно молчать? Если старая Арья, которая жила в этом теле, когда она была в Нью-Йорке, не до конца ушла, то почему я не могу воспользоваться ей? Наоборот, будет только лучше если она скажет правду и остановит все в один миг.       Я закрываю дом и выезжаю на слегка влажную дорожку дороги. Лес еще спит, он не кажется таким ярким. По утрам его таинственность выходит на совершенно другой уровень, будто прямо сейчас из-за деревьев может показаться неизвестное человеку существо. Сейчас меня это не пугает, а наоборот, приводит в трепет от того, что я вижу такую красоту и сейчас меня это ни капли не пугает.       В кофейне, как и планировалось находится Дэйв. Он натирает чашки и настраивает помол в кофемолке. — Тебе помочь чем-нибудь? — спрашиваю я, входя в открытую полностью дверь, наверняка он проветривал помещение. — Ты напугала меня! — возмущается он. Хорошо, что не роняет чашку. — Да, закрой лучше дверь, чтоб больше никакие ранние пташки не посмели зайти. — Извини, я вчера так рано легла, а с самого утра захотелось хорошего кофе, — я пытаюсь быть милой и прямо сейчас Дэйв меня даже не раздражает. Я чертова эгоистка, очень отчетливо вижу сейчас. От этого бегут мурашки по коже, части старой Арьи никогда не покинут это тело. — Я понял, сейчас что-нибудь придумаю, — говорит Дэйв. У него хорошее настроение, от этого мне тоже хорошо, как-то лишние мысли покидают голову и дают в полной мере насладиться атмосферой. Я чувствую себя очень легко. — Как дела? Почему легла рано?       Я не собираюсь врать и что-то выдумывать, поэтому устраиваюсь удобней и говорю прямо. — Я случайно оказалась на Дне Рождении мамы Гарри, — говорю я. Дэйв оборачивается с чашкой в руках. — Вот как! Случайно? — он щурится и продолжает заниматься своими делами, отворачиваясь от меня. — Да, мне хотелось погулять рядом с озером, и я честно не знала, что все семейство там, меня затащили и взяли в плен, — я пытаюсь перевернуть все это в шутку и даже смеюсь. — И как Гарри на это отреагировал? — он осторожен, но очень любопытен. — Никак, мы спокойно расстались и теперь можем хотя бы минимально контактировать. Хотя даже контактировать не выходит из-за того, что его просто нет в городе, — усмехаюсь я. В голове всплывают воспоминания о его словах за вчера и щеки начинают гореть от стыда и горечи. Я ссылаюсь на то, что в кофейне по-прежнему душно и открываю окна. Настроение немного падает, я не позволяла себе повторять его слова в голове. — А тебе бы хотелось общаться с ним? — он продолжает вести этот расспрос. — А тебе, хотелось бы общаться со своими бывшими? — передразниваю его я. Он смеется и наконец подает мне чашку. — Как бы мне не хотелось, мне приходится, — продолжает лучезарно улыбаться, подносит свою чашку к губам и делает глоток. — Я очень часто пересекаюсь с ними, город же маленький. С одной из них встретился вчера в магазине на заправке — неприятная была встреча. Но вообще я очень давно ни с кем не расставался, потому что ни с кем не встречался. У меня голова другим забита сейчас. — Вот оно что, — качаю головой я. Это понятно, он много где работает. — Либо, просто не нашел ту самую, — он многозначно смотрит на меня, и я надеюсь, что дальше этот разговор не зайдет.       Делаю вид, что занята рассмотрением чашки, а Дэйв продолжает свою работу. Он не задает вопросов про Гарри и все начинает идти как шло. Разговор продолжается легкий и безболезненный, я съедаю круассан и когда Дэйв переворачивает табличку «открыто», мне становится грустно. Утро закончилось.       Я не знаю, чем занять себя дальше, не знаю с кем провести время. Кажется, я зашла в тупик и впервые меня посещают мысли о том, что мне делать дальше. Как мне поступить со своей жизнью, чтобы я просто не растворилась в воздухе. Благодарю Дэйва за компанию и расплачиваюсь за кофе и круассан. Выхожу на свежий воздух. Пара машин проезжает мимо, но на улицах по-прежнему пусто. Мне ничего не остается как сесть за руль и поехать домой.       По пути в Ил-Марш слушаю местное радио и стараюсь абстрагироваться от навязчивых мыслей, которые мне сейчас ни к чему. Лучи солнца пробиваются через облака и образуют среди деревьев мягкий изумрудный свет. Я не сразу замечаю машину около ворот и силуэт рядом с ней. Но я сразу узнаю чья эта машина, и чей это темный силуэт.       Я паркую машину и выхожу. — Что-то случилось? — у меня получается не звучать слишком грустной или наоборот разъяренной, голос, как кажется мне очень спокоен. Гарри выглядит слегка сконфуженным, но быстро берет себя в руки. — Да, твой отец должен был уже приехать, я его жду, — говорит он. Только сейчас замечаю в его руках что-то очень знакомое, но это что-то быстро исчезает за курткой Гарри. — Он не должен был приехать сегодня, — усмехаюсь я и иду к воротам, чтобы открыть их. Я все еще держусь спокойно. Звуки подъезжающей машины говорят об обратном, и я оборачиваюсь. Действительно, машина папы. Гарри оказывается прав, но он не старается меня уколоть моим неведением, а просто молчит, пока папа выходит из машины и зажимает меня в объятиях. — Вы меня так встречаете! — восклицает он.       Мы все вместе идем в дом, а я все еще не понимаю, что здесь делает Гарри. Но они вдвоем точно знают в чем дело, это видно без каких-либо сомнений. Получается типичный разговор, папа узнает все про меня, спрашивает, чем я занималась пока его не было, как я себя чувствовала, следовала ли я указаниям врача. Мне приходится отвечать на все, пока Гарри просто сидит в кресле и ждет свободной минуты. — Ари, я поговорю с Гарри немного? — спрашивает папа. Он оставляет меня одну, а сам проходит с Гарри в кабинет, где они закрывают за собой дверь.       Это ставит меня в ступор. Я совершенно потеряла всю логику и не понимаю, о чем им надо говорить причем наедине. Весь сговор, который был ранее уже раскрыт и какие у них вообще могут быть дела? Я вспоминаю все те случаи, когда я нагоняла сама на себя, и тут же стараюсь быстро успокоиться и сказать себе, что мне не о чем волноваться. Гарри уже давно не приглядывает за мной, а их дела, только их, меня это не должно касаться. Единственное, это знакомый силуэт обложки книги в руках Гарри не дает мне до конца расслабиться, будто снова тот самый колокольчик, который наталкивает меня на определенную мысль или силуэт из прошлого.       Я решаю просто рассмотреть книги, которые папа привез мне в подарок и стараюсь совсем не прислушиваться к тому, что происходит за дверью. Проходит минут пятнадцать, когда дверь открывается. Гарри начинает прощаться с папой и уходит, папа же идет умыться в свою ванную.       Я успеваю вовремя, когда Гарри только открывает ворота. — Что за секреты? — громко говорю я. Он оборачивается и щурится от солнца, которое падает прямо на него. — Никаких секретов, речь не шла о тебе, если это тебя беспокоит, — говорит он. — Меня это не беспокоит, меня беспокоит то, что ты имеешь какие-то дела с моим папой и все это скрывается от меня, — быстро произношу я не контролируя то, как это выглядит. — А почему я не могу просто приехать и поговорить с ним? — возмущается он. Кажется, он решил выплеснуть на меня весь спектр эмоций, на которые я заставила его пойти. — Потому что раньше ты этого не делал, — язвлю я. — Что ты привез ему?       Гарри делает вопросительное лицо и поднимает вверх брови. — Не придуривайся, я видела, что ты что-то спрятал. Что это было? — я повышаю тон. — Ты решила поругаться обо всем на свете после того как прошло столько времени после расставания? — он кривит губы в такой неприятной улыбке. — Нет, я не люблю, когда меня водят за нос. — Твое упрямство никуда не делось, — он открывает дверцу машины. — Не вертится все вокруг тебя, ясно?       Он садится за руль, хлопает дверцей и заводит машину. Даже не смотрит на меня. Он никогда так не разговаривал со мной. Даже в моменты наших ссор, я никогда не слышала такого его тона. Меня бросает в жар и трясет. Я просто не хочу верить в то, что все вот так может закончится между нами. Он всегда был таким осторожным и нежным ко мне, ограждал меня от негативных всплесков, только иногда раскрывая свою внутреннюю сторону. А сейчас, я сама открыла этот ящик. Он кажется просто ненавидит меня. Самое главное, что я понимаю за что и никак не могу это изменить. Он бы уже не позволил, точно.       Мне остается только стоять и смотреть вслед его машине. Внутри тоскливо, меня сжимает снова и снова. Чувство никуда не делать, только я не могу позволить этому чувству лететь дальше. Я не могу позволить себе быть свободной, только сама не пойму почему. Я все еще держу его внутри себя и не могу отпустить, но и не могу обратиться к нему с этим же чувством обратно, даже если бы смогла улететь в Нью-Йорк. Он меня ненавидит.       Единственное, что радует меня, это то, что я позволила ему раскрыться и выплеснуть все на себя. Я надеюсь, ему стало легче после всего того, что он сказал. Ведь он держал все это в себе без возможности отпустить.       Когда его машина скрывается, я возвращаюсь в дом.

***

      Конечно, я искала ту вещь, что была в обложке. Предполагаю, что это была книга или ежедневник, надеюсь не с записями врача обо мне. Конечно, я ее не нашла. Я не спрашивала у папы, потому что это бесполезно.       Наконец, мы стали разбираться с садом и приводить его в порядок. Копаться в земле мне нравится, особенно когда дни стали теплыми и солнечными. Все это время я чувствую ужасную тоску, ужасную горечь и ни на каплю не прекращающееся чувство того, что я люблю его и любила все это время, что мы порознь.       Я все чаще начинаю задумываться, а что если я смогла бы? Смогла прилететь в Нью-Йорк, смогла бы начать жить там заново? Рядом со мной был бы человек, который помогал мне и ради которого я могла бы попробовать. Обычно, сразу после таких мыслей где-то внутри ставился блок, и я начинала мыслить иначе. Я просто начинала бояться и прекращала развитие мыслей, ссылаясь на то, что не смогла бы. Мои болезненные мысли не давали развиваться моим мечтам и топили меня в себе снова и снова.       Я не знаю улетел ли Гарри, или он все еще в городке. Пару раз я хотела проехать мимо дома его родителей, но каждый раз останавливала себя.       За это время я много ходила по лесу с папой, просто проводила с ним время сидя в одной комнате, разъезжала с ним за продуктами и даже смотрела факультеты в университете городка. Мысли о будущем никуда не исчезли, они просто не пересекают границу городка.       Однажды я затеваю разговор с папой, который сама не знаю к чему приведет. — Пап, — обращаюсь к нему, пока он работает сидя за ноутбуком. — Тебе ведь абсолютно неудобно тут находиться. — Что ты имеешь ввиду? — он отвлекается ненадолго. Просто бросает на меня мимолетный взгляд и дальше печатает. — Твой офис в Лондоне, постоянно работать онлайн ты не можешь, все равно очень часто ездишь туда. Это просто невыгодно, да и перевестись удаленно работать ты не можешь, — пожимаю плечами. — Я работаю над этим, и уверен, что управлять фирмой получится удаленно. Не понимаю почему ты начала этот разговор, — монотонно говорит он не отвлекаясь. — Завела потому что тебе абсолютно все это не сдалось, и не понимаю, к чему все это приведет. Бабушка с дедушкой далеко не торопятся переезжать, разве ты не видишь? — спрашиваю я. — Ари, просто на все нужно немного больше времени, не паникуй. — Я не паникую, я думаю о том, что делать дальше мне. Я же не могу вечно сидеть в Ил-Марш, читать книжки и гулять по лесу, — возмущаюсь я. — Хорошо, — он закрывает ноутбук и смотрит прямо на меня. — Так может тебе рассмотреть факультеты в университете городка? Выбрать, что по душе, поступить, выучиться и работать здесь, как тебе? — Поступить и выучиться, а затем работать тут? — я начинаю жалеть, что затеяла этот разговор, так как папа вообще не понимает. Во мне начинает просыпаться зачатки бунта. Я ведь не хочу так, я не хочу всю жизнь провести так! — Чем плохо? — удивляется он. — Ну слушай, будто ты сам желал бы себе такого, — кривлю лицо я и встаю с дивана, начинаю складывать плед и закрываю книгу.       Я психую на пустом месте из-за того, что он предлагает мне хоть что-то, а я сама не имею никаких мыслей в голове. Просто выхожу из его кабинета и спускаюсь вниз. Через окна вижу свет фар, машины, которая только-только подъехала к дому. Скорее всего Дэйв, я пытаюсь успокоиться, чтобы не выглядеть напряженной, но когда открываю дверь, все мои старания идут насмарку. Гарри выходит из машины в вечерних сумерках и направляется к дому. — Снова приехал с моим папой поговорить? — раздраженно начинаю я. Он останавливается у ступенек к крыльцу и поднимает глаза на меня. — Вообще-то я к тебе приехал.