Ты всё равно, будешь моей...

За каким чертом он прикатил ко мне на этот раз? Целовать меня до тех пор, пока я огрызаться перестану? Мне так понравилась эта мысль, что самой от себя стало противно. Инга Пфлаумер. "Не тайные поклонники"

***

Я безмолвно лежала на кровати, уже несколько часов смотря в одну и ту же точку на потолке. За окном барабанил дождь, заливая весь внутренний подоконник безудержным потоком воды. В комнате стоял уютный, не давящий на разум полумрак. Угрюмые облака быстро плыли по блёклому небу. Отцветший цветок моей любимой глоксинии сухими лепестками рассыпался по полу, шурша от пробивающегося сквозь балкон воздуха. Сухой запах родной квартиры постепенно успокоил расшатанные до предела нервы. Мокрые после душа волосы охлаждали ноющую от боли многочисленных ударов голову. Щёки горели от слабой температуры. Спина неприятно покалывала в районе позвоночника, сопровождая острый хруст шеи. Махровый халат приятно ласкал кожу мягкими ворсинками хлопка. Оголенные ноги поддавались прохладе комнаты, сжимая пальцы от незаметной дрожи. Плотный шарф обвивал тонкую шею узлом, согревая, и одновременно пряча от белого света многочисленные засосы. От одного взгляда на них мне становилось дурно... Уже два дня прошло после того, как меня, как фарфоровую куклу привезли к себе домой. Я ничего не соображала, ибо опьяненный вином разум отказывался что-либо воспринимать после бурного секса с Учихой, если это можно так назвать... Он изнасиловал меня. Взял, против моей воли, а после этого, пустил в ход шантаж. А что оставалось делать мне? Противиться, а в замен получить смерть собственного мужа?.. Да, я понимаю, что предала его, в первый раз в своей жизни... Но это было лишь для его блага. Мне нет перед ним оправдания, потому что и без этого я понимаю, что во всём виновата сама. Ладони сжались в кулаки, вспоминая всё, что со мной вытворял Мадара. От этого по душе будто пошли трещины. Теперь, лишь по его прихоти я обязана удовлетворять его похотливые желания, с содроганием понимая, что лишь от меня зависит жизнь дорогого мне человека. По телу вновь пробежал холодок. Покосившаяся от ветра форточка открытого окна резко отхлынула к стене, издав неприятный звонкий звук падающего стекла. Поток резкого ветра хлынул в комнату моросящими каплями проливного дождя, забрызгав покрытый пылью пол. Я нервно встрепенулась, угрюмо поморщив нос. Оцепеневшие от холода ступни ног с трудом залезли в домашние тапочки. Укутавшись в халат, я неторопливо поплелась на кухню, предварительно закрыв за собой дверь, не давая сквозняку проникнуть ещё и в коридор. Хотелось чего-нибудь тёпленького, бодрящего, чтобы наконец-таки очнуться от надоедливой сонливости. В шкафчике уже давно лежало нетронутая никем баночка кофе. Никогда не увлекалась этим напитком, но непривычная тяга к нему была невыносима. Размолов пару зёрен в кофемолке, я аккуратно залила полученный порошок кипятком. Горький аромат пряно распался по комнате. Я с удовольствием вдохнула его, поддаваясь энергии приятного запаха горячего напитка. Нагревшись, керамическая чашка неприятно обожгла выпрямившиеся в улыбке губы. Ладони плавно приподняли чашку вверх, позволяя жидкости подкатиться к горлышку. Слащавый стук в дверь перебил любое желание абсолютного уединения. Я тяжело вздохнула, нервно опустив чашку на стол. Руки всё ещё обхватывали горячий сосуд, не желая расставаться с ароматным кофе. Разочарованно опустив голову, я буквально на автомате проследовала в коридор, дабы отворить неудачно пришедшему гостю дверь. Дотронувшись до дверной ручки, я медлительно дёрнула её, потянув на себя. Что и следовало ожидать... Утро просто не может быть хорошим, как бы не возражали этому убеждению. Облокотившийся о проём, промокший до нитки, но всё же ухмыляющийся, Учиха Мадара лукаво смотрел на меня сверху вниз пристальным взглядом чёрных глаз. С волос стекала дождевая вода. Непослушные чёрные пряди небрежно прилипли к аккуратному лицу. Всё тот же, ни капли не поменявший свою мимику мужчина. Так хотелось врезать ему... Исковеркать его гримасу как незастывший цемент... Но если толку от этого будет мало, то и начинать не стоит. - Чего тебя надо? Я как всегда задала вопрос толком не подумав, что из-за этого будет. Глупо спрашивать о чём-либо, если сама прекрасно знаешь, что он скажет в ответ. - Ну что за глупый вопрос! Разумеется, мне нужна ты... Он буквально повторил мои мысли в слух. Мне противно даже слышать его голос, не то что уж спать с ним! Уже представляю, какие вещи он будет со мной вытворять, здесь... В моей квартире. Я резко подняла голову вверх, встретившись взглядом с пламенными очами Мадары. Не успев ничего сказать, я, как ошпаренная, попятилась назад, пытаясь ускользнуть от его объятий. Инстинкт брал над собой вверх, но мимолётный шок так же мешал что-либо сообразить в этой ситуации. Почувствовав за спиной стену, я, зажмурив глаза, вжалась в неё, что аж косточки, не выдержав давления, хрустнули. Дверь со скрипом затворилась; послышались тяжелые мужские шаги. Учиха беспардонно притянул меня к себе, прижимая мои руки на уровне плеч. Поцелуй со вкусом вина вдарил в голову как безудержный поток воды, смывающий всё на своём пути. Казалось, что даже сердце замерло в тот момент, сдавив лёгкие в рёбра. Я чувствовала, как постепенно сползаю по стенке вниз, прерывая небрежный поцелуй мягких, но отвратительных для меня уст. Опустив сдавленные запястья, брюнет с лёгкостью приподнял меня за ноги, сравнивая наши лица друг на против друга. Я резко дёрнула головой, пытаясь откашляться от горького вкуса алкоголя. Меня бросило в дрожь, подчиняя адским мукам агонии, которые приносили мне его прикосновения. Он безжалостно впился в мои губы, с новой силой углубляясь в истерзанный рот. - Ну что же ты такая нервная? Меня резко опустили на землю, задавая риторический вопрос моему поведению. Я недовольно фыркнула, разминая затёкшие конечности. Стекающая с Учихи вода напрочь впиталась в ковёр, оставляя за собой влажное пятно. Глаз сам по себе задёргался, увидев эту картину. Я нервно взглотнула, мысленно впечатав самодовольного брюнета в эту лужу. - Мой... - голос заметно дрогнул, пытаясь обрести бывалый холод и непоколебимость. - Мой любимый ковёр!.. - А?.. Учиха непонимающе склонил голову вниз, осматривая пол растерянным взглядом. Такое чувство, что ему всегда на всё наплевать... Выгнув бровь, брюнет разочарованно хмыкнул, спрятав руки в карман. Взъерошенные волосы не отражали ни единого блика, небрежно рассыпаясь по плечам при малейшем движении. В глазах искрился огонёк похоти, тщательно скрытый за светлой радужкой тёмных зрачков. Он хитро улыбнулся, вновь приблизившись ко мне. Горячее дыхание обожгло кожу. В лёгкие въелся резкий запах его размытых из-за воды духов. Я прерывисто хватила губами воздух, не отрывая глаз, смотря на Учиху. Он придавил меня всей массой тела, сладостно поцеловав раковину уха. Ладонь гребнем обхватила бюст, мягко массируя его через ткань халата. Язычок игриво облизывал мочку, постепенно переключаясь к шее. Я жалостливо стиснула зубы, пытаясь не выпустить из глаз нарастающие слёзы. Ладонь еле касаемо дотронулась до моей щеки, отбросив мешающие пряди волос за спину. Мимолётные поцелуи прямолинейно перешли к плечам, оголяя их от ткани халата. Я не поддавалась на эти сладкие муки, с горечью в глазах умоляя его прекратить. Я знала, что это более чем раздражает его, но отвечать на победные поцелуи более чем не осмеливалась. - Пожалуй, я приму душ. - насмешливый голос Мадары вывел меня из раздумий. Мысленно "переварив" всё, что он сейчас сказал, я как ошпаренная отпрянула от прохладной стены, глупо смотря в след удаляющегося к ванной комнате Мадаре. Попутно, он без каких-либо комплексов сбрасывал с себя одежду, напевая под нос приглушенную мелодию 90-ых годов. После дверного хлопка, я совершенно не сдерживая себя, прокричала во весь голос: - Да чтоб ты поскользнулся! Вместо ответа я услышала лишь ещё более раздражающий звук включенной воды, смешанный с пением Мадары. Я раздраженно заскрипела зубами, пытаясь не вытворить ещё что-нибудь нелепое. Стоять как истукан тоже было не из приятных, да ещё и на мокром шершавом ковре. Заостренные от воды ворсинки ковра неприятно покалывали босые ноги. А я ведь и не заметила, как тапочки слетели с моих ног во время небольшого уединения с этим придурком... Сделав шаг, я резко схватилась за ручку комода, ощущая волну слабости. Меня всю колотило, что даже ноги стали словно ватными. Вдохнув в лёгкие новую партию воздуха, я на несколько десятков секунд задержала её, стремительно выдыхая наружу. Тряска успокоилась, отдаваясь лишь быстрыми ударами сердца в груди. Швырнув в сторону оставленный на полу пиджак Мадары, я с глубокой злостью потопала в зал. Скрестив руки на груди, я устало уселась на краюшек кровати, смотря сквозь работающий без звука телевизор. В это время всегда показывали мои любимые кинофильмы с счастливым, внезапным для зрителя финалом. Я всегда смотрела их с удовольствием, стараясь вникнуть в жизнь главных героев как можно глубже. Но моя жизнь видимо стала покруче тщательно проработанной сценаристом мелодрамы. И скорее всего, главным режиссером в нём является как раз-таки Мадара... Топот мужских шагов и хлопок закрывающейся двери оповестил о конце водных процедур Учихи. Вскоре, в избавленном от двери дверном проёме появился и сам виновник "торжества". Честно говоря, я чуть не подавилась собственной слюной, когда увидела полураздетого брюнета... Выставленные в бок бёдра, поддающиеся знаменитой позе Казановы еле прикрывало белое полотенце, неровно спадающее на стройные мужские колени. Атлетичное телосложение туловища привлекало к себе ещё больше внимания, что уже не скажешь о эротично прилипших к нему прядей волос. Стекающая с него вода подчёркивала в меру накаченные руки. И зачем, не понимаю, он прячет их под пиджаком?.. Сама не понимая почему, я как загипнотизированная­­ разглядывала его идеальное тело, пока мой взгляд не упал на его взъерошенную шевелюру... Синее полотенце, с которого так и норовили выпасть пряди черных волос, все больше и больше поддавалась моему настойчивому взору. Всё... Я окончательно поняла что сейчас врежу ему! - Это же моё полотенце для лица... Как ты посмел к нему прикоснуться! - голос дёргался от напряжения, то и делая что прерываясь после каждого слова. - Ты им ещё и воспользовался!.. Я медленно поднялась с кровати, выпученными глазами впиваясь в самодовольное лицо брюнета. Выгнув бровь, он без каких-либо эмоций стянул полотенце со своей головы, подставляя перед собой. Чёрные глаза жалостно одарили меня оценивающим взглядом, готовясь послать в мой адрес новую насмешку. Губы выгнулись в гнусной усмешке. - Солнышко, помимо головы есть ещё парочка мест, где оно мне пригодилось. Я замерла на месте, как каменная статуя, оцепеневшим взглядом смотря на Мадару. В мыслях невольно появились описания сказанного им предложения. Рука автоматически потянулась к моему лицу, впечатавшись в него смачной пощёчиной. А иначе никак. Сейчас, привести себя в чувство можно было только так. Моё любимое, подаренное мамой полотенце, с которым я так бережно обращалась, которому я собственноручно, с таким трудом вышила на каёмке свои инициалы... - Так и представляю, как ты вытирала им своё мокрое после душа тело, Каннария... - на его губах появилась мечтательная, умопомрачительная улыбка хищника. - Трогай что хочешь, говори что хочешь, но полотенчико - это святое! Быстро подойдя к Учихе, я, привстав на носочки, сдёрнула с него моё полотенце, поспешив вернуться к кровати. Схватив меня за запястье, Мадара грубо прижал меня к себе. От его тела веяло свежим запахом геля для душа. Крепкие объятия напрочь приблизили меня к нему, заставляя впритык дотрагиваться до мокрого тела. Его ладонь жадно сжала мою ягодицу, подтаскивая ногу к себе. Сжав тонкое запястье вытянутой по всей длине руки, мужчина безмолвно провёл моими пальцами по своим губам, чуть царапая нежную кожу ноготками. Вскрикнув, я крепко согнула пальцы, пытаясь собрать их в кулак, но сильная боль в нижней части руки остановила всякие попытки. Разогнув затекшие конечности руки, Мадара мягко провёл по подушечке одного из них языком, облизывая их по всей длине. Я заныла, как маленький ребёнок, которому не купили игрушку, пытаясь не смотреть на все его действия. Он был не на шутку возбуждён, упираясь своим достоинством в мой живот. Я вздрогнула, чувствуя, как алеют мои щёки. Внизу вспыхнул безумный жар. Подхватив меня за бёдра, Мадара с лёгкостью поднес меня к кровати, мягко уложив на её. Спина ввелась в матрац под тяжестью его тела. Неминуемая близость стягивала дыхание. Он прекрасно знал, что сопротивляться я не могу... В глазах защипало, как от соли, выжатой вместе с водой. Ком подкатил прямо к горлу, мешая что либо сказать. Губы задрожали как от судорога, когда он прильнул к моей шее. Струйка слёз каскадом скатилась с глаз, пересекая пунцовые ланита. Снова это чувство горечи на душе, от которого хочется кричать словно от боли. Эта квартира, эта комната, даже эта кровать... Все эти вещи что-то значат для меня. Что-то тёплое, родное... Неужели.. Неужели, я уже потеряла это?.. Он всё это разрушит. Все мои воспоминания об этом месте, так же как и разрушил мою волю?.. Я вскрикнула, чувствуя, как с тела сползает пояс халата. Нет, только не здесь... - Ну что же ты, сама ведь сказала: "Трогай что хочешь"... - Мадара... Мадара, прошу тебя! - голос продрог от слёз, мешая вымолвить предложение здравым тоном. - Только не здесь, только не в этой комнате... Где хочешь, но только не здесь, умоляю! Он отстранился, пристально посмотрев прямо в глаза. Холодный, непроницаемый... Мне стало страшно. Страшно, что сейчас всё повториться во второй раз. Глаза привычно закрылись, мышцы напряглись в ожидании его удара, но ничего не последовало. Короткий смешок, не отражающий собой ничего. В его звучании не было даже веселья, он ничего не значил в этой ситуации. Учиха подхватил меня, нетерпеливыми шагами неся на кухню. Мне стало чуть легче, совсем чуть. Пусть даже и на кухне, я благодарна ему за это...

***

Сбросив со стола все предметы домашнего инвентаря, Мадара бережно усадил Каннарию на край кухонной мебели. Чайный сервиз стремительно полетел на пол, разбившись на острые прозрачные осколки. Сахарный песок горстью рассыпался по измызганному от разбитой посуды паркету, мельчайшими гранулами забиваясь в трещинки деревянной обивки. Страстный глубокий поцелуй сладких губ разжигал в теле Учихи бешеное желание девичьего тела. Он подтолкнул её назад, заставляя полностью лечь на стол. Развязанный пояс не доставлял Мадаре лишних хлопот, позволяя свободно сдёрнуть прикрывающий все её прелести халат. Учиха хотел растянуть своё удовольствие как можно дольше, подвергнуть её сладкой агонии человеческой близости. Волнистые волосы блондинки приятно облегали её спину гладкой материей шёлка. Учиха сладостно улыбнулся, еле касаемо дотрагиваясь губами до тонкой, лебединой шейки. Язычок игриво облизал её, оставляя новые, более крупные засосы. Опираясь о его грудь ладошками, девушка тихонько постанывала, но не трудно было догадаться, что всё это она делала через невозмутимую неприязнь и брезгливость. Аккуратное личико Цукури залилось пунцовой краской. Голова кружилась от наступающей от ласк возбудимости. В животе всё стянуло, умоляя войти внутрь. Руки Учихи грубо сжали упругие бёдра, подминая стройное тельце Каннарии под себя. Ладонь замысловато провела пальчиками по скрытой под тканью трусиков промежности, щекотливо поднимаясь по изгибу позвоночника. Остановившись у застёжки лифчика, Мадара эластично прогнул спинку Цукури, поддавая стиснутую в неудобной тесьме грудь. Влажные поцелуи плавно перешли на ложбинку меж выпуклого бюста. Нежная кожа покрылась коркой мурашек, быстро разбежавшейся по всему телу волной острых иголочек. Ладонь пряно проникла в ткань трусиков, бережно поглаживая взмокшие половые губки. Пальчики дерзко вошли в тесное, отдающее жаром лоно. Девушка громко вскрикнула, сжимая ноги от прилива смрадного наслаждения. Прочная­ ткань лифа с щелчком отошла от не дышащей от напряжения кожи, шурша бретельками, спав на пол. Налитой бюст плавно качнулся от его глубокого движения внутрь. Затвердевшие соски так же не обделили вниманием рта Учихи. Прикусывая один, брюнет грубо растирал другой, принося девушке одновременно и наслаждение, и боль. Язык умело теребил маленькую бусинку груди, изредка затрагивая собой стянутую ареолу. Не отрываясь от "дела", Мадара незаметно стянул ещё одну часть гардероба Цукури, оставив её полностью обнаженной. Каннария не смела проронить и слова, кусая губы от смешавшегося с болью наслаждения. Она покорно поддавалась любому его движению, не испытывая при этом чувства истинной эйфории, получаемой от занятия любовью. Стиснутые движения внутри неё внезапно прекратились, от чего девушка непонимающе вздрогнула. Брюнет полностью сосредоточился на груди, массирующими движениями разминая её. Учихе нравилась отрешенность блондинки, её непокорная натура преданной жены, готовой на всё ради своего любимого. Одним рывком Мадара запрокинул ножки Каннарии на свои плечи, похотливо ухмыльнувшись при её ненавистном взгляде. Голубые глаза сомкнулись в ожидании нового движения, но его так и не последовало. - Ты же не думала, что мы вот так вот быстро начнём? - бархатный голос Учихи мягко слетел с растекшихся в улыбке губ. - О чём ты? Возбужденный член дискомфортно устроился между её ног, плотно прижимаясь к половым губкам. Брюнет не торопился вводить его внутрь, хорошенько мучая Каннарию неторопливыми действиями. Мадара лояльно поддался вперёд, имитируя движения внутри. Головка упиралась прямо в киску, блаженно щекоча нежную горошинку клитора. Он дразнил её своими укоснительными действиями, то вводя член на половину, то снова дразня взмокшее лоно. Девушка то и дело вздрагивала, приторно вскрикивая от надивившихся ощущений. Разумеется, обычные трения не приносили особо сладостных чувств, и потребности брали над телом верх, сдёргивая между ними пелену близости. Учиха грубо ввёл возбужденный до предела член в промежность Цукури, несдержанно двигаясь в ней. Лёгкая боль мимолётно вспыхнула внизу живота, утихая от сбивчивого блаженства, плавно растекающегося по всему организму. Искушающий стон её мелодичного голоса олицетворял лишь неприязнь, как жаль, что он этого не понял. Приятная влага внутри узкого лона, как смазка, облегчала тяжкие движения. Плоть сжималась от судорожный стенок молодой матки, желая её с каждым рывком всё больше. Равномерная скорость постепенно становилась бешеной. Учащенное дыхание девушки, перелитое стонами, разжигало ещё больше похоти в его движениях. Резким толчком он жадно вошёл в неё до конца, пробудив в небесно-голубых глазах новый поток слёз. Слишком глубоко, но отступать уже некуда. Заброшенные на плечи ноги сжимались от терзающих их судорог. Ноготки лихорадочно коверкали смятую под телами скатерть, зажимая её в кулачках. Оргазм разошелся по горячему тельцу жарким огнём, сжигая каждую клетку, каждую частичку возбужденного организма Каннарии. Она бурно кончила, врываясь в пустоту комнаты истошным криком блаженного пика. Мышцы растертого влагалища тесно сжались, зажимая между собой твёрдый как камень орган. Мадара томно простонал, остановившись от нового прилива невероятного удовольствия. Тяжело­ дыша, он с лёгкостью приподнял блондинку, переворачивая её на живот. Она вытянулась как кошка после сна, подставляя стройные бёдра под новую позу. Руки Учихи осторожно вцепились в упругие ягодицы, готовясь вновь войти в расширенную у основания киску. Головка плавно проскользила по изгибу, с лёгкостью вонзившись в разгоряченное влагалище. Он глубоко насаживал её на себя, заставляя двигаться в такт развратным, пьянящим рывкам. Пшеничные пряди волос небрежно рассыпались по вспотевшей спине, прилипая к ней тонким слоем. Промокшие от слёз глаза невольно закатывались от невообразимого головокружения. Обхватив Цукури за талию, Мадара прижал её к себе, продолжая двигаться внутри неё. Собрав распущенные волосы девушки в одну копну, Учиха, намотав их на руку, резко дёрнул опущенную голову блондинки. Туловище приобрело дугообразную форму, встряхивая скованный в движениях бюст. С каждым рывком Мадара входил всё глубже, растягивая и забивая нежные мышцы возбужденной промежности. Соленый запах двух слившихся воедино тел слился с ароматом остывшего кофе на соседнем столике кухонного гарнитура. Тело ныло от изнеможения, силы были на исходе, пределе своих возможностей. Девичий сок каплями падал на пол. Неокрепшая к такой грубости промежность разрывалась от ноющей боли, заставляя Каннарию истошно ронять слёзы. Ещё совсем чуть-чуть... Последний глубокий рывок, и Учиха резко выходит из неё. Всплеск тёплой спермы попал прямо на киску девушки, стекая белыми вязкими струйками по бокам её ног. Завершением всего этого послужил удовлетворенный стон Мадары у её уха. Цукури тяжело дышала, пытаясь угомонить бешено стучащее сердце, которое будто бы могло выпрыгнуть из груди в любой момент. Шум в голове мешал нормально воспринять, что говорит Учиха. Рухнув рядом с девушкой на стол, брюнет, самодовольно улыбнувшись, притянул блондинку к себе. Прибывающая в эйфорическом припадке, Каннария, ни черта не соображая, прижалась к Мадаре, уткнувшись носиком в его шею. Она словно впала в состояние аффекта, позабыв обо всём, что окружает её. Затуманенные очи медленно опускали разум в пучину сна, оставляя измученное тельце в крепко держащих её в руках Учихи. Он ласково поглаживал девушку по голове, хрупкими поцелуями лаская горящие алым цветом щёки. Сегодня, он был доволен ею.