Ты всё равно, будешь моей...

Прорываясь сквозь боковое окно, ветер словно волк завывал шумливую песнь, издавая всё сильнее и сильнее действующий мне на нервы добротный свист. Пожалуй, это было первое, что я услышала при своём пробуждении. В темноте закрытых глаз я тревожно перебирала в голове все варианты моего слепого местонахождения, которое я, к своему удивлению, никак не могла осмотреть. Тупая боль в затылке долбила изнутри словно молот по наковальне, диффузийно распространяясь по изгибу позвонка непривычным дискомфортом. Затекшая от прибывания в постоянном долгом сидячем положении шея, как некстати, хрустнула от одного лишь рывка головой в сторону. Ухватившись за больное место руками, я, тяжко вздохнув, прижалась к шершавому сидению, подставляя лицо под прохладный поток влажного от дождя ветра. Онемевшее тело постепенно возвращалось к прежнему самочувствию, с лёгкостью подавляя навалившуюся неподвижность. Воспоминания о последних минутах до моего обморока всплыли в мыслях почти мгновенно, напрочь перебивая прежнюю сонливость. Преодолев гнетущую дрёму в глазах, я приторно распахнула их, изучающе окидывая трясущееся место моего нахождения растерянным взглядом. Из-за опущенной и повернутой чуть в бок головы я не сразу сообразила, что нахожусь в чистом салоне движущейся машины. Взгляд поспешно метнулся к залитому дождём, затонированному лобовому стеклу. Капли шумно разбивались об поверхность, дребезгами растекаясь по нему. В расплывчатом ландшафте мелькающих нечеткими картинками, пролетали сквозь видимость высотки городских зданий. Скрип скользящих по мокрому асфальту шин бесчувственно слился с ударами капель по металлической крыше автомобиля. Поставив посредственную темноту в глазах на задний план, я неспешно перебросила взор на водителя, чью личность, собственно и не нужно было предугадывать. С широкой улыбкой на тонких губах, Мадара непосредственно смотрел в перёд дороги, плавно выворачивая руль по нужному направлению. Торчащие забавным каскадом волосы упрямо отражали в себе блики мерцающих огней от рекламных щитов, буквально навешанных друг на друга. Глубокие, словно ночное небо очи уверенным тоном гордости всматривались вдаль, будто и незамечая пролетающей мимо городской суеты. - Наконец-таки ты очнулась. - насмешливой тон голоса мужчины взбудоражил тело, в прямом смысле этого слова раздражая сбереженные для "особого" случая нервы. Прогнув шею в бок, я, грубо хмыкнув, одарила наглое приветствие Учихи нейтральным, больше склонному к обиженному тоном лица. Вопреки не подходящему для гордости моменту, я, надеясь на лёгкий исход всех событий, своенравно смотрела сквозь лобовое стекло, пытаясь не отвлечься на мимолётный взор брюнета, который так и норовил пустить в мой адрес пошлый взгляд. Разумеется, разумнее всего было бы попросить у него хоть малейшее, но прощение. Не очень-то хорошее время, что бы прогибаться под шутками и упрямством, особенно, если учитывать мою безысходность. Мадара может вытворить со мной всё, что угодно. Любая его прихоть, любое желание, пусть даже и сумашедшее и нелепое, для меня - суровая реальность. И как бы горько это не было осознавать, настоящее - изменить уже нельзя. - Куда ты меня везёшь, сволочь? - вопреки всему, мой голос как вневзначай дрогнул нотами неизбежного. Сжав спрятанную за боком ладонь в жёсткий кулак, я, ругая своё собственное я за несдержанность, более мягко глянула на брюнета. Однако, его легкомысленная гримаса ничуть не изменилась. Пропустил всё мимо ушей... - И так меня благодарит девушка, которую я, после двухчасового обморока, с такой заботою переодел и сейчас везу просто поразвлечься? Куда катиться мир! Иронично усмехнувшись, Учиха раскованно пожал плечами, будто отвечая сам себе на риторический вопрос. От лёгкой улыбки на его устах и краткому, но резвому взору, я растерянно закатила глаза в бок, криво оглядывая незаметное до сей поры одеяние. Боже... Ну почему это всё происходит именно со мной?.. Хах, а на что я собственно надеялась? На то, что глава одной из самой влиятельной компании в Японии, чисто из жалости оденет меня как приличную провинциалку? Да, видимо моя женская наивность более не действует. - Мадара, почему именно в это? - плаксивым голоском, теребя металлическую пуговку джинсовой юбки, пролепетала я. Машина плавно затормозила в дорожной пробке, послушно ожидая, когда скрывающиеся за поворот колонна автомобилей тронется с места, но видимо, это случится ещё нескоро. За нами так же выстроились другие машины, то и дело нетерпеливо сигналя друг другу. На другой стороне дороги медленно разгоралась типичная для пробки взбучка. Не новшество. - Это лежало в твоём шкафчике. - позитивно пропел он. - Чем тебя неустраивает наряд? Похотливо сверкнув чёрными глазами, Учиха с лёгкой ухмылкой на губах бросил на меня пожирающий взгляд маньяка, готового в любой момент разорвать несчастные вещички в клочья. Я молча отвернулась от него, прямолинейно разглядывая городскую местность. Ками-сама, только бы он не начал выяснять, откуда у меня такое эксклюзивное облачение... - Вот только я не пойму... Разве ты не соблюдала традицию выбрасывать школьную форму из средних классов после окончания школы? Решила оставить на память, м? По спине пробежался холодок, в прямом смысле этого слова, продирая внутреннюю плоть до боли. Ладони с силой сжались, впиваясь ноготками в нежную кожу рук. Учиха... Боже, как ошибалась, когда думала, что это семейство чистых аристократов и мухи в жизни не обидит из-за своих принципов. Так я считала, когда впервые познакомилась с Итачи - старшим сыном Фугаку-сана. В отличии от Мадары, он никогда не совал свой нос в чужие дела, а тем более никогда не ставил человека в трудное положение. В школе Учиха часто проявлял ко мне знаки внимания. Цветы, конфеты... Домашнее задание. Даже простые разговоры с Итачи были для меня невероятным падением в собственный мир, которое затягивалось в лучшем случае на пару часов. Вопреки своему на вид замкнутому характеру, брюнет, обладающий удивительным талантом психиатра, с лёгкостью мог вывести любого из тяжелой депрессии, пусть даже при этом человек отнесется к нему с отречением. Наглядным примером сей обстановки может послужить Учиха Саске. Гибель родителей, особенно в такой возраст как пятнадцать лет, принесло младшему Учихе тяжелую душевную травму. Если бы не Итачи, то самонадеянного брюнета, любимчика всей женской половины школы и института, сейчас бы уже не было. И всё же, как бы я не соглашалась с тем, что Учихе я всё же равнодушна, отрицать тот факт, что после нашей с Сасори свадьбы, Итачи внезапно замкнулся в себе, более чем глупо... Вырвавшись из своих воспоминаний, я с трудом осмелилась взглянуть на Мадару. Ясно, до сих пор смотрит на меня. На самом деле, я и в правду не соблюла старую традицию с выбросом школьной одежды. Боюсь, Учиха уже догадался, почему... - Или же наша интеллигентнейшая Канна-тян, просто-напросто любит ролевые игры? - Не правда! - Чёрт! Ну почему он такой догадливый? Скрестив­ руки на груди, я отрицательно замотала головой, чувствуя, как алеют мои щёки. Как же стыдно.. Сбросив парочку густых прядей пшеничных волос на лицо, я стараясь не показать смущенное до ужаса лицо брюнету, резко мотнула головой в сторону. Однако и это не могло скрыть навалившеюся подавленность. Ну... Ну попробовала парочку раз сыграть с Акасуной в школьницу и учителя, ну и что? Между прочем, намного приятнее, чем обычные предварительные ласки. К тому же, мы теперь муж и жена, и это наше личное дело. Да! Размышляя над всеми своими противоречиями, я, закрыв глаза, мысленно кивала, представляя себе избитого до потери пульса Мадару, но мягкое прикосновение к плечу прервало все идеи к мести брюнета. Тёплые пальцы нежно взяли меня за подбородок, резко поворачивая меня лицом к Учихе. Вновь эти глаза, чёрные как смоль, неотражающие в себе ни единого блика. Бледная, как у мертвеца кожа выделяла их как нельзя лучше, придавая причудливым очам выразительную харизму. Пряный аромат вина и сигарет, въевшийся в лёгкие как адреналин в кровь, быстро и эффективно... - Значит правда. - тихий смешок на ушко, и большой удар в сердце. Как же я хочу чтобы ты подох, Учиха! Чтобы ты засунул своё самолюбие куда подальше и подох, но что уж там... Такую живучую тварь как ты, ни один яд, нож или автомат не возьмёт! - Скажи, ты всегда теряешь сознание после оргазма? Он просто издевается надо мной... Тварь. Берёт прямо за больное, и даже не проявляет никакого сострадания. - Ты невозможен... Шепот, слетевший с губ с горечью отразил в себе все эмоции. Злость, растерянность, обида. Ну а что я должна была сказать? Нет Мадара, просто секс с тобой настолько хорош, что я не могу с собой ничего поделать? Учиха - мой злейший враг. Тот, кто портит мою жизнь просто своим существованием, а я думаю о таких вещах... Он же изнасиловал меня, а сейчас и вовсе угрожает мне гибелью родного человека! Как я могу нахваливать его за что-то?! - Неужели, я так выматываю тебя? - больше утверждение, чем вопрос. - Перестань высказывать мне свои глупые догадки! Отпрянув от Учихи, я в испуге вжалась в мягкое сидение. Нервы вырвались в самый неподходящий для ссор момент, в этом моя несдержанность. Позор... Он ведь действительно говорит только правду. Нет, я не могу вот так вот поверить в это. Он просто издевается! Хочет вывести из себя... Спокойно, нужно просто успокоиться. - И тебе даже нравилось спать со мной. - не переставая ухмыляться, твердил Учиха. - Знаешь что!.. Наплевав на все моральные принципы, я, уже было с таким удовольствием приготовилась послать самонадеянного брюнета на три буквы, но увы, по закону подлости, в таких моментах всегда найдется то, что обязательно помешает огню злости вспыхнуть синим пламенем. Замерев на полуслове, я, навострив слух, прислушалась к еле заметному на фоне сего разговора вибрирующего звука, удостоверяясь, что мне это отнюдь не показалось. В бардачке, напротив меня играла музыка, явно исходящая от динамика мобильного телефона. Мелодия казалась мне совсем знакомой... Ах да, это песня стоит у меня на вызовах. Погодите-ка... - Тебе звонят. Замечательно­, он ещё и мой мобильный с собою взял! Настороженно наблюдая за Мадарой, я как на автомате потянулась к рычажку, несильно дернув его вниз. Щелчок, и оббитый с внутренней стороны отсек с лёгкостью открылся, предоставляя мне мигающий телефон. Руки дрожали от волнения, судорожно поднося пиликающую технику к лицу. Дисплей ярко-белой вспышкой отражал в себе имя терпеливо ожидающего абонента. Сасори... Переполненными ужасом глазами, я растерянно металась взглядом по окружающим меня вещам, незная, что делать. Что я скажу ему, ведь Мадара совсем рядом... Внутри всё сжалось от тревоги. Глаза защипало от наступивших слёз. Прижатая зубками губа начала кровоточить. Подставив злосчастный аппарат у уха, я, дрожа как осенний лист, нажала на кнопку "Принять"... - Алло?.. - Каннария, как ты? - услышав голос любимого, меня будто ударило током. Сердце с трудом протолкнуло горячую кровь по венам, перебивая тягостное дыхание комком в груди. Сасори никогда не любил затягивать со словами, сразу же переходя к самому важному... Я так привыкла к нему, так полюбила... Если бы он знал, через что я иду ради него. - Всё хорошо, Сасори... - язык заплетался, мешая произнести простые слова. С искаженностью в голосе, я, пытаясь сказать это менее волнительно, произнесла. - Aihito*, когда ты приедешь? Я соскучилась... Ну и куда я опустилась? Строю из себя верную и честную женушку, предано ждущую своего любимого с командировки. Так оно и было бы, если бы не этот Учиха, чтоб он провалился! Бросив на брюнета злостный, полный ненависти взгляд, я с неприязнью улицезрела на его лице наглую ухмылку, сопровождаемую надменным смехом своевременной "победы". - Именно поэтому я и звоню тебе. В этот момент в душе будто что-то треснуло, разбив малейшее спокойствие внутри. Пальцы неловко пытались ухватить падающий телефон, крепко прижимая его к законному месту. Этот голос никогда не предвещал что-то хорошее; с него начинались наши скандалы, неразберихи, ссоры... Ками-сама, что же на этот раз? Помехи в связи жужжащими звуками вдарили в голову. Волна холодных иголочек окатила тело, возобновляя подавленную дрожь. Казалось, что даже воздух стал тяжёлым, не предназначенным для дыхания. Грубые сигналы торопившихся миновать пробку машин участились, составив конкуренцию не менее сильным ударам сердца в голове. Дефектный шум постепенно утихомирился, оставив за собой лишь кропотливое гудение. - Мою командировку продлевают ещё на месяц. - тишина в ответ, посторонний шум на заднем плане. - Мне нужно идти, не беспокойся. Ai shiteru.* Телефон бессильно рухнул н пол, одаривая последние гудки треском тонкого дисплея...

***

Выпавши­й из дружащей руки сотовый с будоражившим треском разбился о твёрдое покрытие пола. Тонкое стекло сенсорного дисплея покрылось маленькими трещинками, погружая яркий свет искусственного свечения во тьму. Девушка не могла проронить и слова; слёзы предательски подкатывали к глазам, затуманивая бесчувственный взгляд солеными гроздями. Она долго смотрела в одну точку, будто пытаясь отыскать в ней ответ на причину её мучения. Серо-голубые очи посверкивали на тусклом свечении фар; из-за слёз они стали как стекло. Дрожащие руки тягостно теребили складочки старой юбки, время от времени сжимая ладони в замок. Никого не замечая, она погрузилась в свои собственные мысли. Темнота грядущей ночи безжалостно окрасила светлые как пшено волосы в грязно-желтый цвет, но скрыв недостатки спутанных прядей на идеальной женской шевелюре. Дождь почти утихомирился, и лёгкие ненавязчивые капли тихонько падали на крышу автомобиля. Сквозь плотные, почти чёрные облака серебряной негой вспыхнул огонёк луны. Размытый луч пряно озарил лицо Каннарии, срывая с неё тёмный занавес прячущей в сумраке ночи её жгучие слёзы. - За что, Мадара?.. За что?! Словно марионетка, девушка с бессилием в суставах, с трудом повернулась к Мадаре лицом, слабо щурясь от природного озарения. По бледным щекам стремительно стекали блестящие слёзы. И без того расширенные срождения зрачки, сейчас, походили на два больших чёрных омута, и вполне могли составить ониксовым глазам брюнета неплохую конкуренцию. Порыв ветра сквозь чуть приоткрытое окно шевелил локоны волос, оголяя аккуратное лицо. Почти стёртый с губ блеск отражал в себе прозрачный свет, будто бы прося обладателя аристократической внешности коснуться их. Мадара смотрел на блондинку как на нечто прекрасное. Он вновь назвал её ангелом, зачаровано глядя в эти опечаленные очи. Брюнет не замечал её боли, не видел в ней страдания... Для него существовал лишь прекрасный ангел со звучным именем Каннария. Ангел, попавший в руки настоящего чёрта... - Я ведь делала всё что ты хотел! Почему ты мучаешь меня, чем я тебе не угодила?! Она кричала на него обвиняющим голосом, всхлипывая и унижаясь, но стирая с его лица ухмылку. Слёзы душили горло лучше любой шелковой петли, препятствуя просто необходимому ей кислороду проникнуть в лёгкие. Она закрыла лицо руками, дерзко размазывая ключи слез по щекам. Всего на долю секунды Учихе захотелось пожалеть её, утешить, поцеловать так сладко, чтобы этот поцелуй врезался в память на всю жизнь... Но гордость всё же взяла своё. - И ты действительно думаешь, что два ничтожных раза - это так много? Ноты злости в голосе оповестили о резкой смене настроения у мужчины; выгнутая бровь придавала лицу некий оскал, хорошо сочетавшийся с харизмой в его мимике. Подождав, когда не оправившийся разум Каннарии вернётся "с небес на землю", Учиха с небывалым наслаждением в душе добавил: - Особенно, если ты в постели как бревно. Было сразу понятно, что слова Мадары сильно задели девушку. Скрестив руки на груди, она, поспешно стирая новые слезинки с щёк, поспешила отвернуться от своего обидчика, надеясь, что его совесть наконец проснется. Однако, тот и не собирался распинаться перед ней. - В конце концов, будет время это исправить. А ещё... - Схватив Цукури за подлокотник, Мадара резко дёрнул её на себя. С криком, девушка невольно рухнула к нему на колени, тут же удостоив себя чести всмотреться прямо в пылающие злостью глаза. - Хорошенько научить тебя разговаривать со старшими. Ухватив девчушку за талию, Мадара, не ощущая особой тяжести в движениях, усадил её к себе на колени, так чтобы её ножки находились на уровне его плеч. Ровная спина твёрдо уткнулась в руль машины, не давая блондинке не то что свободы, но и принося дискомфорт. Пораженная скоростью Учихи, Цукури с испугом в глазах покосилась на Мадару, который в свою очередь одарил её пошлой, но мягкой улыбкой. Он крепко держал её за талию, незаметно переходя на упругие бёдра, спрятанные под грубым материалом школьной юбочки. Поглаживая нежную кожу девушки, брюнет, сопровождая свои движения шлепком, толерантно подмял голубоглазую под себя, запуская вторую руку под свободную футболку. - Что... Что ты делаешь?.. - Учу тебя быть хорошей девочкой. - Н-но... Но ведь нас могут увидеть! - панический страх голубоглазой сопровождался проходящими мимо дороги подростками, с любопытством осматривающих машину. - Окна затонированы. Они ничего не увидят. Усмехнувшись­, брюнет легонько шлепнул её по попке, впиваясь в губы страстным поцелуем. Ладонь шаловливо гладила стройный животик, сжимая мягкий бюст - каждую по очереди. Вкус почти иссякшего алкоголя разлился по всей полости рта, обжигая маленькую ранку на мягкой стороне губы. Прошипев от боли, Каннария попыталась оттолкнуть мужчину от себя, но неприятное ощущение в области груди наоборот подтолкнуло её к нему. Позвоночник ломило от неудобной позы, от чего блондинка, пытаясь устроиться как можно более удобно, поплотнее прижалась к Мадаре, который в свою очередь был не против такого поведения "своей" девушки. Язык мужчины проворно проник в ротик блондинки, активно играя с её. Возбуждение накрыло мужчину с головой, побуждая его на самые активные действия. Пряная близость девушки, сладкий вкус её губ, аромат волос; тяжесть внизу росла с каждой секундой человеческой близости. Теплые ладошки обхватили щёки Учихи, ласково поглаживая их. Сочная девичья грудь плавно качнулась, поддаваясь его кротким, но желаемым ласкам. Он хотел её всю, навечно, без остатка. Так как не хотел никогда... От неудобства непривычной позы, Цукури непоседливо ёрзала на Мадаре, по нечаянности задевая собой возбудившееся достоинство брюнета. Задрав футболку Цукури до самого верха, Учиха жадно припал к оголенному бюсту, лаская его языком. Хрупкий стан девушки плавно выгнулся, опрокидывая блондинистую голову на подпорку руля. С губ Каннарии удручающе сорвался медовый стон удовольствия, разжигающий в брюнете пылкий пожар похоти. Мадара нещадно терзал грудь блондинки поцелуями. Зубки осторожно покусывали набухшие сосочки и поглаживали твёрдую ареолу. Кончик языка легонько вдавливал бусинку груди, а после, втягивая его в рот, нежно посасывал. Другая сторона груди так же не оставалась без внимания. Обхватив чашечку бюста по всему объёму, Мадара непомерно разминал её, пощипывая нежный бугорок плоти на нём. Теплота её тела сводила с ума, принуждая его прижиматься к девушке, как к хлопковому полотну. Руки чувственно поглаживали грациозную спинку, восторженно поражаясь нежностью её молочной кожи. Внутри всё стянуло, насущно поддаваясь натиску невольного возбуждения. Тело девушки трепетало над опытными ласками Учихи. Стоны сыпались с губ гальными осколками гордости, внедряясь в разум потоком дурмана. Налитой выдох с её уст послужил последней каплей... Расстегнув ширинку джинсов, мужчина необузданно усадил Каннарию ближе к себе. Чувствуя, как горящий нетерпением член упирается прямо в неё, Цукури осторожно ухватилась за плечи Мадары. Запустив руку в трусики голубоглазой, брюнет ласково провел по взмокшей промежности пальцем, стирая с кожицы белую слизь. Не стягивая с тела необходимую часть нижнего гардероба, Учиха, сдвинув крылышки трусиков в бок, осторожно ввёл член внутрь, полностью насаживая девушку на него. От неприязни, Каннария мученически захныкала, сжимая возбужденную плоть со всей силы. Дотронувшись до пылающей щеки Цукури, мужчина слабо улыбнулся. - Попробуй сама... Съёжившись, девушка категорически замотала головой, стесняясь не только своей наготы, но и разбитой в прах гордости. Но упираться и просить остановиться было уже поздно. Она прекрасно знала, какого это быть доминирующей в сексе. Приятно, но не в случае с нелюбимым человеком, да и в такой то обстановке. "Я помогу" - сладкий голос у ушка и новая волна чувственной неги окатывает тело. Придерживая её за талию, он помог ей сделать первый толчок. Теснота и влага внутри Цукури превращала блаженство в что-то большее. Учиха не мог даже описать это чувства словами. Неповторимая... Неуверенные толчки, возобновляющиеся ею будоражили плоть своей краткостью, женским теплом и нежностью. Надавливая на плечи, Каннария постепенно набрала нужный ритм, более уверенно насаживаясь на твёрдый член. Убрав одну руку, Мадара, упоенно прикрыв глаза, наслаждался красотой своей юной любовницы. Внизу живота накапливалось тепло, сладостно растекаясь по всему телу опьяняющим адреналином. Смягчающая неловкие рывки слизь приятно смазывала внушительное по размеру мужское достоинство. Тесные мышцы влагалища сжимали плоть со всей силы, подталкивая девушку к умопомрачительному оргазму, но получать наслаждение самой, без помощи партнёра - было трудно. Глубокий толчок; он вошел в неё до предела, растянув мягкие стенки промежности до пика. Непристойные звуки смешались со страстными стонами экстаза. Учиха тяжело дышал, с трудом сдерживаясь, чтобы не придать Каннарии нужного по его мнению ускорения, но и без того прекрасное наслаждение не давало мужчине сделать даже ленивый жест рукой. Он просто наблюдал за стараниями блондинки, похотливым взглядом пожирая её молодое, хрупкое тело, находящиеся в его распоряжении. Небольшой, но обворожительный бюст плавно качался при рывках, подбрасывая грудь то вверх, то возвращая обратно вниз. Зачарованный этой картиной, Мадара не обращал внимания на рассосавшеюся на горизонте пробку, а так же на то, что объезжающие его машины кидают в адрес Учихи, ну очень "ласковые" слова. Ухватив Цукури за бёдра, мужчина, прижав её к рулю, сменил стиснутые рывки быстрыми и резвыми. Застонав от изнеможения, Каннария схватившись за торс брюнета цепкими руками, оживленно двинулась на встречу ему. Последние секунды одурманившего наслаждения, и пик блаженства накрывает их с головой... Резко вынув из Цукури член, мужчина нестерпимо кончил на слизкую промежность, к счастью, закрытую трусиками. Белая жидкость стремительно вымочила нижнее бельё в сперме, придав кружевам прозрачный тон цвета. Каннария тяжело дышала, хватая ртом воздух словно рыба, выброшенная на сушу, и уж совсем не обращая внимания на испачканное бельё. И показать ей это, вызвался никто иной как Мадара... Выслушав ещё одно непристойное ругательство со стороны вышедшего из своей машины пожилого мужчины, который уже несколько минут неугомонно стучал Учихе в закрытое окно, Мадара, закатив глаза, сорвал с тела девушки трусики, и, приспустив стекло, бросил их прямо в лицо надоедливому тревожителю покоя, с такой же эйфорией нажав на педаль газа. Но разумеется, больше всего радости ему принесли яростные крики ошарашенной от его поведения Каннарии, так приятно ласкающие слух...

_____________­______­_____________­___ Aihito* - любимый Ai shiteru* - я люблю тебя