Ты всё равно, будешь моей...

Женщина — как дверь с пружиной: ты её к себе — она от тебя, ты её от себя — она к тебе. Константин Мелихан.

***

С первым лучом солнечного света, блеснувшего за кроной яблочного дерева во дворе, окончился мой сладкий сон. Мягкая перина лениво скрипнула от движения ослабленного после дрёмы тела, всё такими же приглушенными писками сопроводив неуклюжую, полусидячую позу, в которой я наконец-таки нашла удобное положение после неменяющийся долгое время позитуры. Кое-как разлепив заспанные глаза, я, потирая затекшую ладонь, осмотрелась, постепенно привыкая к утренней темноте оклемавшимся взором. Голова неприятно гудела, напоминая события прошедшего вечера и ночи, удостоенной мне провести вместе с никем иным как Учихой Мадарой, так вежливо напоившим меня помесью вина и рома - главной причиной моего "бодрого" пробуждения. Шелохнувшись от неприятного вкуса напитка, всплывшего в памяти наряду с хозяином дома, я удивленно окинула просторную комнату привыкшим к темноте взглядом, радостно не обнаружив в ней к счастью исчезнувшего ещё вчера брюнета. Чуть приоткрытое окно впускало в помещение чистый утренний воздух, впитавший в себя всю свежесть ночного дождя и листвы яблочного дерева, закрывающего природный источник света своими обширными кронами. Затянувшись будто сигаретой - глубоким вдохом кислорода, я блаженно прогнулась дугой. Телу, пусть даже на долю секунды, стало определенно лучше. Стараясь как можно глубже дышать, я, укутавшись в теплое пуховое одеяло, покинула искрящуюся красными оттенками комнату, всё ещё хранящую нотки запаха мужской парфюмерии. В коридоре царила приглушенная лампочками бра темнота, тянущаяся до самого конца своеобразного "тоннеля", содержащего в себе множество картин и дверей, ведущих не пойми куда. Замыкал эту цепочку лабиринта плавный спуск лестницы, находящийся в правом крыле. Насколько я помню, заканчивается данное направление первым этажом, а значит и выходом. После долгих размышлений о наглости и поганой харизме Учихи, я, свернув покрывало в смятый комок, ещё около пяти минут искала ванную комнату, попутно открыв для себя ещё пару комнат с разным дизайнерским содержанием. Вот поэтому и ненавижу большие дома; слишком уж напрягает эта обстановка клетки с различными снастями. Хотя, что уж там говорить... Так оно и есть. В душе пахло пряным запахом многочисленных шампуней и гелей, выстроенных в ряд на высокой прозрачной полочке над раковиной. Стены, вместо привычной кафельной плитки, искрясь роскошью, заменяли собой громадные стеклянные пластины, отражающие в себе мимолетный блики ванной, до верху заполненной чистой водой. Хотя ванной, данное керамическое сооружение с замысловатой золотистой каймой и окраской под черный лак, назвать было как-то некорректно. Скорее, мини бассейн. Небольшой полуоткрытый шкафчик с аккуратно уложенными в стопку полотенцами разных по формату типов привлек моё внимание больше всего. Ни чистой одежды, ни каких-либо средств женской гигиены у меня разумеется не имелось. Но к счастью, Учихе всё-таки пришло в голову предоставить мне всё необходимое, даже целый комплект косметики от "Shiseido" прикупил. Да что там косметика, ему не составило труда обойти вчера половину аттракционов. Мои соболезнования жадности их владельца, срубившего ни много ни мало, около 70000 тысяч йен. В отсутствии скупости у Мадары я уже убедилось, но вот его характер... определенно оставляет желать лучшего. Стянув с себя всю одежду, предварительно убедившись, что ранее чуть приоткрытая дверь заперта, я осторожно забралась в тёплую воду, сразу же погружаясь в жизненно необходимую жидкость с головой. По коже пробежалась волна невидимых иголочек, вызванных соприкосновением теплоты к холодной коже. Хорошенько смочив волосы, я, не особо стесняясь, одолжила у Учихи мужской шампунь, отличающийся от женского лишь острым присутствием экстракта цейлонской корицы, большими буквами указанной в составе серой упаковки. Ну теперь понятно, почему у Мадары такая красивая шевелюра. Ценник с тремя ноликами на конце врать не будет... Вытерев тело первым попавшимся под руку полотенцем из "Золотой коллекции" шкафчика, и высушив мокрые пряди теперь уже приятно пахнувших волос, я, нацепив на себя предоставленное хозяином дома короткое летнее платье, неспешно покинула доставившую хоть какие-то положительные эмоции комнату, тихонько закрыв за собой главную дверь. Сейчас меня волновал только один вопрос: "Где теперь искать хозяина дома?", внезапно пропавшего в самое неподходящее что ни наесть время. Ходить одной, по практически незнакомому дому в открытой, полупрозрачной белой одежде, прямо как призрак, не слишком хотелось. Но и предложение сидеть в надоевшей до чёртиков комнате, тоже не очень грело душу. После пары секунд раздумий, я, остановившись на первом варианте действий, чуть прихрамывая, последовала в направлении белокаменной лестницы, расстелистым ковром сопровождая прямо на первый этаж. К превеликой радости, основательный этаж дома встретил меня мягким освещением утреннего солнца, беспрепятственно проникающего своими лучами через большие открытые окна, заменяющие искусственное освещение раз в сто лучше и эффективнее. Признаться честно, мне порядком поднадоела стоявшая на протяжении трёх недель невыносимая погода, принесшая не только штурмовое предупреждение в самый разгар лета, да и ещё "отличную" порцию "отличного" настроения. Кухня находилась за правым лестничным крылом, по крайней мере, так я запомнила краткий обзор брюнета на свой дом. Поражаюсь, как он вообще здесь всё запоминает?.. Через пару шагов искомая мною цель легко была найдена, и отсутствие в своеобразной столовой хозяина дома меня ничуть не смутило. Мягкий по цвету интерьер кухни содержал в себе небольшую комнату со столом и парочкой стульев, кухонным гарнитуром и холодильником с плитой. Просто и со вкусом. Странно только, что не под стать Учихе. В доме заметно становилось жарко, видимо, теперь и солнце решило отыграться на бедной природе, заливая всё своим светом. Не испарившаяся после дождя влага только подливала в огонь масло, сопровождая повышенную температуру жуткой духотой. Если бы летняя погода, так ещё и дискомфорт от вчерашнего спиртного. Головная боль постепенно начала пропадать, но по-закону подлости, на смену ей пришла жуткая тягота в мышцах и тошнота. Не хватало только спазмолитической боли в животе, тогда было бы совсем "замечательно"... Отыскав среди полочек место для стаканов, я, стянув с подставки один из них, нетерпеливо наполнила его прохладной водой из под крана, парой глотков осушив прозрачный фужер до дна. - Разве проститутка имеет право разгуливать по дому хозяина в его отсутствие? Не ожидая кого-то постороннего в комнате, я, поперхнувшись ещё не проглоченной водой, случайно выронила из рук стакан, уже в следующую секунду расколовшийся от удара об пол. Сердце быстро-быстро застучало в груди глухими ударами. Из-за секундного страха в глазах резко потемнело, ноги слабо подкосились; благо я удерживалась за край раковины. От сухого баритона в свой адрес на душу будто вылили ведро грязи. Я... Проститутка? Осторожно, чтобы не задеть ступнями осколки разбитой посуды, я, до боли прикусив губу, повернулась к источнику голоса, смерив стоящую ко мне спиной мужскою фигуру неприятным взглядом. - А разве принято мужчинам оскорблять девушку при первой же встрече? К тому же, если она не высказала в Ваш адрес ни одного отвратного слова. С трудом сдерживая себя от тех самых "отвратных" словечек в адрес до сих пор не удостоившего чести открыть мне своё лицо мужчины, я уже чуть более уверенно добавила: - Да и к тому же, может быть Вы всё таки соизволите представиться? Судя по расслабленной позе нежданного гостя, он чувствовал себя в этом доме совершенно спокойно, можно даже сказать, по-домашнему. Худощавое тело, вполне ровная мужская осанка и достаточно высокий рост. Со спины он чем то напоминал Мадару... Непослушные чёрные волосы, торчащие в разные стороны в хаотичном порядке. Бледная, не поддающаяся солнечным лучам, сравнимая с фарфором кожа, обдавалась золотистым утренним светом. Солидное одеяние, состоящее из комфортного на вид пиджака и брюк, украшенных белым кожаным ремнем, так хорошо сочетающимся с однородным цветом выглядывающей из-под рукавов и воротника рубашки. От него пахло резким запахом мужских духов; острым, чуть колющим нос горчинкой ароматов запахом, как не кстати подходящим его по всей видимости, сложному характеру... - Представляться перед шлюхой Мадары-сама? Хм, впервые позволяю себе лицезреть подобную наглость. Одна секунда, и ранее устремленный вдаль сада зоркий взгляд встретился с моим. Бездонные чёрные глаза, словно бездна, затягивали в себя пеленой очарованной обсидиановой красоты, сравнимой с глубиной ночного неба. Проницательные, завораживающие... Но не такие, как у Мадары, смотрящие на меня с нежной толикой ограниченной заботы, сменяемой холодной отрешенностью и силой, скрытой за пеленой этих поистине прекрасных очей. По коже пробегает волна мурашек, когда мой взгляд падает на его лицо. Шрамы... Пронизывающие всю правую часть лица, уродливые, глубокие как трещины, дефектные шрамы. Бровь, щека и даже нижняя часть губы; раздробленная кожа была вся покрыта рубцами. Страшно... Откуда они у него? - Думаешь, что если попала в дом состоятельного клиента, то можешь вести себя как подобает девушке из высшей знати? Искалеченная бровь слабо изогнулась, придавая выражению лица глубокую иронию. Наполненные презрением глаза с ненавистью окинули меня гнусным взором. Взором, которым смотрят на убожество, которому никогда уже не стать полноценным человеком, частью людской целостности. Стало тяжело дышать. Непонятно от чего, от страха или ненависти, разочарования или слабости... Всё смешалось в единое целое. Краткими шагами он тихо приблизился ко мне, не останавливаясь, обливая грязью не за что... - Шлюха всегда остается шлюхой. Твоя работа раздвигать ноги перед хозяином, а не втирать мне про устои нравственности. - осколки бокала хрустнули под подошвой лакированных туфель, он подошел совсем близко... Холодные руки резко схватили мои запястья, с силой сжимая их в стальной хватке. - Отпусти, не надо! Одним рывком он прижал меня к себе, грубо усаживая на твёрдую поверхность кухонного стола. Затылок с резью впечатался в основание стеклянного шкафчика, рассыпаясь по всей голове невероятной остротой невыносимой боли, от которой сводило конечности. - Очередная подстилка господина, и ничто больше... Его ладонь грубо проскользнула по бедру, царапая его ногтями. Противно... Больно и противно, как и в то мгновение. Мгновение, когда забрали то, что любила и обожала всем сердцем... Когда разбили всякую надежду на будущие... Когда сорвали с тела одежду, подарив на память кровоточащее клеймо собственности... - Я не подстилка... Тихий шепот всем сердцем пропитанный ядом отчаяния. Он не смеет... Он не смеет вот так просто делать со мной всё, что вздумается. Всего лишь слуга... Отвлекающая мишень. Он - ничтожество! - Я любовница Учихи Мадары, понял?! Тишина. Долгожданная и спокойная тишина заполнила комнату в пару мгновений. Солнце незаметно спряталось за кучевыми облаками серебряного цвета; на комнату упала прозрачная тень. Лёгкий порыв ветра со свистом проник в проем приоткрытого окна. Пульс постепенно вернулся в свой прежний ритм, еле слышно отдаваясь шепотом ударов в голове. Почему-то, стало намного легче... Больше не хотелось зареветь во весь голос от беспомощности. Наконец, пришло умиротворение. Любовница. Неужели, я сказала такое? Да ещё и с такой уверенностью... Совсем не похоже на меня. Но... Пусть я сказала глупость, о которой сама теперь жалею, я поняла одно. Он понял, кто на самом деле здесь является мусором. Железная хватка мужчины заметно ослабла. А совсем скоро, холодные пальцы с явной неохотой отпустили покрасневшие от прилива крови запястья. Что-то не так... Он боится? - Кажется, в твой рабочий план не входило насилие моей обворожительной Канны-тян... Верно, Обито? Уверенный, прожженный искрой злости голос приласкал искаженный оскорблениями слух. Уже успевший вжиться в память сладкими словами утонченный баритон оповестил о появлении в доме хозяина. Оценив всю обоюдность чувств в растерянных глазах так называемого Обито, я, остерегаясь загадочного характера Мадары, имевшего вредную привычку меняться не в то русло, медленно повернула в сторону дверного проёма голову, тут же встретившись с успокаивающей, но явно наигранной непонятно для чего улыбкой. Уже привычный для него черный костюм теперь был разбавлен неаккуратно завязанным наполовину галстуком тёмно-синего цвета. Всё как обычно, но вот этот низкий хвостик... Не выдержав, я, зажав губы ладонью, тихонько засмеялась, разбавив нагнетенную атмосферу хоть на малую тому дольку. Стараясь сдержать так некстати обострившийся прилив смеха, я, отвернувшись от слабо улыбнувшегося от моего поведения Мадары, сбросила на лицо густую прядь сладко пахнувших шампунем волос. Из последнего я поняла, что недавно пытавшийся припадать мне "урок" брюнет, охватил от Мадары "приятное" на слух пожелание удалиться, после которого, видимо не очень довольный ситуацией Обито, хрустнув осколками разбитого под ногами бокала, тихо покинул комнату. - И вот так себя ведет девушка, которую чуть не изнасиловали прямо на кухонном столе? Вздрогнув, я, искоса взглянув на Учиху из под чёлки, растерянно улыбнулась. Рассыпанные на полу осколки мешали ощутить под ногами твёрдую поверхность. Лёгкое белое платье с разодранным подолом на боку и растрепанные, ещё не успевшие до конца высохнуть волосы придавали мне жалкий вид попавшей в нелепую ситуацию девчушки, которой я ощущала себя тогда, дождливой ночью у дешёвого кинотеатра с порнографической кинематографией, у которого меня оставил Учиха... Переступив через блестящие гранулы разбитого стекла, Мадара, с осторожностью приобняв меня за талию, придерживая одной рукой за бедро, аккуратно перенес со стола на стул, бережно усаживая на мягкую обивку шикарной мебели. Мягкое поглаживание по голове и кроткий поцелуй в лоб, сопровождаемый любовным прикосновением к плечу. Приятно... Рука коснулась запястья, кончиками пальцев поглаживая покрасневшую кожу. - Болит? Болит, Мадара. Болит... - Перестань, мне щекотно. Одёргиваю руку и прижимаю к себе. Ненавижу, когда ты прикасаешься с такой лаской... От этого становиться только больнее, и ты знаешь это. Но ты плюешь на моё мнение, продолжая нарочные ласки всё тоньше и изящнее. Наклоняешься и целуешь шею, блаженно роняя с губ лишь одно: - Упрямая...