Не теряя бдительности

Мы зовем безумными идеи, которые не способны осмыслить, безумцы для нас - люди, способные высказать отличное от общественного мнение. Чем более диким кажется безумие, тем более радикальным является инакомыслие. Мы говорим, что человеку нужно быть добродетелем, но сами не понимаем, что именно от него хотим. Директор Школы Чародейства и Волшебства Альбус Дамблдор был уже очень стар. Роскошная белая борода спускалась вниз до пояса, колышемая прохладным ночным ветром, и окутывала его сухую вытянутую фигуру легким облаком. Страна праздновала победу над великим магом, чье имя, казалось, имело не меньшую силу, чем его познания в темной магии. Когда маги выходят из-под контроля, даже обычные люди, именующиеся в узком кругу магглами, замечают творящиеся чудеса. Люди в целом своем их отрицают, ведь это то, что они объяснить не могут. И если раньше не могли найти ответы на какие-то физические закономерности, то грозные явления природы именовали богами и ставили над собой. Так и творящиеся волшебство, вышедшее за рамки отрицания, пугает обычных людей. Они заставляют их вновь бояться и искать новых богов, в которых привыкли уже не верить. Но мы отвлеклись. Опьяненные радостью и чужим триумфом, гордые за свое спокойствие и в этом эгоистичные до последней капли крови, волшебники нарушали общественный строй, чтобы показать свое отношение к не-своей победе. А вот виновник этой дикой радости вряд ли мог быть счастлив, даже если бы осознавал происходящее. Скорее, наоборот, ведь цена новому времени была оплачена жизнью самих дорогих сердцу людей. Гарри Поттер, с этого памятного дня получивший прозвище Мальчика-Который-Выжил, был осиротевшим младенцем, которому требовался новый дом и семья, готовая с радостью принять и воспитать ребенка. Для этой цели советом некоей тайной организации по борьбе с неким Темным магом были выбраны некие обычные люди, являющиеся ближайшими родственниками некоему великому победителю. Впрочем, в этой ситуации столько условностей, что раскрыть весь смысл с первого раза было бы непростительной ошибкой. Старый волшебник, одетый в пурпурную мантию и башмачки на высоком каблуке с пряжками, смотрелся на пустынной улице странно и неуместно. Нашарив в бездонном кармане зажигалку, он начал щелкать ей. Однако огня на кончике не появилось. К удивлению любого проходящего мимо маггла, безусловно, по логически объясненной причине случайных закономерностей и прочих физических и математических величин, фонари, освещавшие Тисовую улицу в этот поздний час, начали последовательно гаснуть. Любой обычный маггл бы также обратил внимание, что некий физический закон изменяет угол падения света от фонарей, откуда кажется, будто бы свет от них и вовсе исчезает в серебристой зажигалке старого волшебника. Но все эти рассуждения были излишни, ведь происходило чудо, а свидетель этому если и был, то также необычный - полосатая кошка со странными круглыми отметинами вокруг глаз, замершая неподвижно на каменном заборе одного из домов. Как только погас последний фонарь, седовласый мужчина обернулся к кошке и, улыбнувшись, заговорил. Но там сидела уже не кошка, а женщина строгого вида с сурово поджатыми тонкими губами в круглых очках, сильно напоминающих форму отметин вокруг глаз кошки, находившейся здесь еще мгновение назад. - Не ожидал вас здесь увидеть, профессор Макгонагалл. - Наше дело требует не только празднования, но и соблюдения неких формальностей. И я в любом случае не могу одобрить этих людей, потерявших голову и переступивших черту конфиденциальности. - Конечно, конечно, - еще шире улыбнулся Альбус Дамблдор, тогда как женщина еще больше раздражилась, сильнее поджав губы. - Ваши причины, безусловно, важны и понятны. Но я все же удивлен, что Вы не отправились отмечать со всеми. Одного меня было бы достаточно, чтобы все устроить. Профессор Макгонагалл не ответила, будто имела собственные обдуманные причины для такого поведения. Кивнув на дом номер четыре, она с сомнением произнесла: - Сегодня я целый день наблюдала за этими людьми... И, признаюсь честно, еще больше засомневалась, что нам стоит отдавать Гарри Поттера, пусть даже и родственникам, но ничего не желающим знать про мир волшебников. Вы уверены, что это будет правильный выбор? Вы так и не дали объективной причины для этого немаловажного решения. Ведь теперь это не просто младенец, это Мальчик-Который-Выжил. Старый маг поморщился, словно от надоедливой головной боли, и с брезгливостью произнес, внимательно наблюдая за собеседницей из-за своих очков-половинок пронзительными и удивительно ясными, несмотря на почтенный возраст, глазами: - Если Вам так важно оспорить мое решение, то я так же хотел бы услышать объективные причины для такого немаловажного решения. Казалось, что тоньше губы было невозможно поджать. Однако профессору Макгонагалл это удалось с огромным успехом, когда она услышала однозначный намек в речи директора. Все ее застывшее лицо словно вопило о том, что она страстно желает оспорить вынесенный вердикт. На миг блеснувший решительный блеск в глазах словно говорил, что некие тайные подозрения умной женщины подтвердились в этих грозных словах директора. Подавив все треволнения в своей душе и отложив их для дальнейшего рассмотрения, профессор Макгонагалл лишь сухо заметила, что не имела ничего такого в виду, о чем волшебник должен был бы волноваться, на что тот удовлетворенно кивнул. В небе послышался жуткий грохот. Казалось, что прямо над ними должны сверкать десятки молний, яркими вспышками озаряющие небо и подгоняемые тяжелым звуком грома. Но, несмотря на это, не было ни единой тучки, которая могла бы дать этому явлению хоть какой-то шанс. Вдруг звук стал еще громче, невообразимо нарушая покой ночной тишины, и показались очертания поистине исполинского мопеда. Ведомый неизвестным волшебством, он начал резко опускаться вниз к двум одиноким фигурам посреди улицы, ослепляя собеседникам глаза и оглушая ревом мотора. Со звоном приземлившись, огромная фигура, под стать размерам транспорта, отделилась и направилась к профессору и директору. - Ну наконец-то, Хагрид. - В голосе Дамблдора слышалось облегчение. - Ты привез ребенка? Исполинская фигура, откликнувшаяся на это имя, была по крайней мере вдвое выше обычного человека и по меньшей мере в пять раз шире. Косматая спутанная черная борода мерно шевелилась на груди при дыхании. Голос великана был густым и низким: - Я привез его, сэр. Еле отыскал в разрушенном доме, да мне помог молодой Сириус Блэк, вот он же и мопед одолжил. - Сириус Блэк? - удивленно уточнил директор и, словно отгоняя ненужные сейчас мысли, торопливо произнес, - Впрочем, это сейчас не так важно. Мы обязаны оставить мальчика у родственников, чтобы его могли уже успокоить и согреть в новом доме. Уверенно прижав к себе сверток, переданный исполином, Альбус Дамблдор стремительным шагом направился к дому на Тисовой улице под номером четыре. Хагрид подвывал, утирая сопли грязным платком, больше напоминающем скатерть, Макгонагалл сердито смотрела то на директора, то на великана, а ребенок тихонечко спал, убаюканный насыщенными событиями судьбоносного дня. Положив на порог дома кулек и пристроив сверху старательно написанное письмо, директор отступил на шаг, еще раз оглядывая дом вокруг. Резко обернувшись, он решительно кивнул своим спутникам, и они молча начали расходиться. Взревел вновь заведенный мотор, мелькнул кошачий хвост, и послышались щелчки зажигалки. Свет на Тисовой улице вновь зажегся, рассеяв темноту. Тяжелый день заканчивался. ***** Убедившись, что его спутники разошлись, Альбус Дамблдор, великий стратег и махинатор, действующий, безусловно, во имя некоего «общего блага», направился к некоему мальчику, ставшему в эту некую ночь Великим. Бережно спрятав письмо и уверенно подняв кулек, он отошел во тьму и исчез, сопровождаемый негромким хлопком. В кустах мелькнули глаза зверя.